11 - Багрянец
В понедельник Женька пришла в универ пораньше — надеялась поговорить с Аней до начала пар. Но вот уже собрались все студенты, в конце коридора показался преподаватель, захлопнулась дверь аудитории... а Ани всё не было. Помимо воли, Женька начала нервничать: а вдруг за выходные с ней что-то случилось?
С трудом дотянув до обеда, она спустилась в столовую, устроилась за дальним столиком и развернула бутерброд с сыром. Есть совсем не хотелось. Уставившись на него, Женька думала, что будет делать, если Аня не появится и завтра. Логического завершения этой мысли так и не нашлось — на свободное место за столиком опустилась Аня.
От накатившего облегчения Женьке захотелось и броситься ей на шею, и наорать за то, что заставила волноваться.
— Привет, — сказала Аня, как ни в чём не бывало.
— Привет, — откликнулась Женька.
Несмотря на гвалт студентов в столовой, между ними будто повисла настороженная тишина. Аня молчала, теребя пальцами край рукава. Женька вздохнула:
— Ты в порядке?
— А что, переживала за меня? — Аня подняла взгляд, в котором мелькнуло любопытство.
— Обычно ты не прогуливаешь пары.
— Нужно было доделать кое-какие дела.
— Дела... или ты просто не хотела встречаться со мной после того, что было в пятницу? — спросила Женька, и сама удивилась, что произнесла это вслух.
Аня едва заметно вздрогнула, но ответить не успела — на стул рядом с ней плюхнулся одногруппник с тарелкой макарон и одинокой сосиской.
— Что произошло в пятницу? — поинтересовался он.
— Ничего, — одновременно ответили девушки.
Одногруппник равнодушно пожал плечами:
— Кстати, вы эссе по социологии написали? Можно почитать для вдохновения?
— Да, написали. И нет, нельзя, — отрезала Аня.
— А я ещё не начинала, — призналась Женька.
— Почему? — спросил он, набивая рот макаронами.
— Были другие дела.
— Другие дела или из-за того, что произошло в пятницу? — поддела Аня.
— Да что же у вас в пятницу случилось?
— Ничего! — хором воскликнули обе.
— Так бы сразу и сказали. Я ж не глухой.
— Женя, можно тебя на пару минут? — Аня сдвинула брови.
— Я обедаю!
— Говори здесь, мы же все свои, — разрешил одногруппник.
Аня на секунду прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Их сосед с интересом наблюдал за происходящим, не забывая заправляться макаронами. Женька решила быть невыносимой до конца: ну нельзя просто взять, поцеловать человека — и потом вести себя так, будто ничего не было.
— Женя, у тебя на рукаве варенье, — прервал паузу одногруппник.
— Какое...? — Женька приподняла локоть — и увидела, как кровь из порезов просочилась сквозь бинты, запачкав рукав свитера. В животе неприятно сжалось, она безуспешно попыталась стереть пятно салфеткой. Аня следила встревоженным взглядом за каждым движением.
— Это у тебя надо спросить, какое, — невозмутимо продолжил их сосед. — В нашей столовке брала? Думаешь, у них ещё осталось?
— Вот иди и проверь, — отрезала Аня, а потом перевела взгляд на Женьку. — Всего на пару минут, хорошо?
И, не обращая внимания на вялые протесты Женьки, Аня взяла её под локоть и почти силой отбуксировала к выходу из столовой. К этому моменту Женька уже смирилась и даже махнула в сторону свободной аудитории, где они могли поговорить без лишних ушей.
— Есть идея, как немного ослабить проклятие, — сказала Аня, прикрыв за собой дверь.
Женька села на первую парту, скрестив руки на груди.
— А как же предыдущая идея со сражением понарошку? Мы так отлично потренировались в пятницу, а за выходные я, кажется, растеряла все навыки.
Аня чуть заметно покраснела и отвела взгляд. Женька уже набрала в грудь воздуха, чтобы возмутиться из-за впустую потраченных дней — времени на снятие проклятия у них и так оставалось не так уж много, — но решила повременить. Похоже, Аня поняла её слова совсем иначе. И, признаться, Женьке даже понравилось видеть её такой уязвимой.
— Я придумала, как решить проблему со стипендией. Только не знаю, насколько это реально, — наконец сказала Аня, вставая напротив Женьки и копируя её позу со скрещенными руками на груди.
— Ты же не собираешься грабить банк? — слабо усмехнулась Женька, пытаясь разрядить атмосферу.
— Не совсем, — оживилась Аня, обрадовавшись смене тона. — Есть способ подзаработать. Не золотые горы, но долги за семестр сможем закрыть.
— Хм, уже интереснее, - протянула Женька. - Значит, работаем по двум фронтам: твоя финансовая революция и тренировки?
— С тренировками пока подождём, — опустила глаза Аня.
Женьке было приятно увидеть, что у Ани всё же есть слабые места. Сама же она, напротив, почувствовала себя смелее, чем раньше.
— Между прочим, ты ещё должна мне желание, — как бы невзначай заметила Женька.
— Я тебе?! Это ты споткнулась и сломала своё оружие. По-моему, тотальное поражение.
— Зато ты позорно сбежала с поля боя. В моих глазах — добровольная капитуляция. Согласна?
— Ни капельки.
Аня обошла Женьку и села за парту. Теперь, чтобы видеть её лицо, Женьке пришлось повернуться в пол-оборота.
— Аня?
— Думаю, пора поговорить о стипендии. – Ее лицо посерьезнело.
— Вот и говорим. Ты как раз собиралась рассказать свой план, как нам стать миллионерами в ближайшее время.
Аня на шутку не отреагировала — положила руки на парту, сцепила пальцы в замок и уставилась на них. В тишине было слышно, как где-то об стекло бьётся муха.
— Ты не обязана ничего рассказывать, если не хочешь, — сказала Женька, спрыгнув с парты и усевшись на свободный стул рядом. — Мы ведь договорились, что стипендия нам с тобой нужна в равной степени.
— Я хочу рассказать, — тихо ответила Аня. Она на секунду взглянула на Женьку, но тут же вернулась к своим рукам — видимо, они казались ей более безопасными собеседниками.
Женька промолчала, чтобы не сбить её с мысли. Села полубоком: одна рука на парте, другая — на спинке стула. Со стороны ей было видно, как Аня сосредоточенно хмурится и закусывает губу.
— У меня никого нет, я сама по себе. Сама зарабатываю, снимаю комнату. Работаю в закусочной три раза в неделю в вечернюю смену, но этого едва хватает на жильё и еду, — Аня замолчала.
Женька смотрела на неё во все глаза. Внутри всё болезненно сжималось: история Ани слишком напоминала её собственную.
— А семья? — тихо спросила она.
Аня покачала головой.
— Я из маленького городка, где все знают друг друга. Скажем так, я перестала вписываться в идеально выстроенную жизнь. Мне поставили ультиматум: либо меняюсь, либо мне там не место. Я не смогла переступить через себя ради чужого одобрения — и собрала вещи. Уехала спонтанно, на эмоциях, думала, что потом пожалею. Но прошло время, и я всё ещё считаю, что поступила правильно, когда выбрала себя.
— Это как-то связано с тем, что тебе нравятся...
Аня обернулась так резко, что Женька запнулась, не решившись закончить фразу.
— Что мне нравятся кто? — спросила она, чуть приподняв подбородок, словно бросая вызов: скажи правду, докажи, что ты такая же, как и родители из далекого городка.
Женька не отвела взгляда, позволив губам дрогнуть в лёгкой улыбке. В глазах Ани сверкнула влага, и она отвернулась.
Тишина тянулась, становясь невыносимой. Женька придвинулась ближе, слегка толкнув Аню плечом — чтобы та знала: она всё ещё рядом.
— Я живу с мамой, сестрой и её мужем в съёмном доме на несколько квартир, — начала Женька, уставившись в стену. Оказалось, рассказывать о своей нелёгкой судьбе безразличной побелке и исписанной мелом доске куда проще, чем живому человеку. Но рассказать надо — хотелось отплатить Ане тем же доверием. — Мы почти не общаемся, даже видимся редко. У меня своя комната с отдельным входом.
— Роскошно живёшь, — шмыгнула носом Аня.
— И не говори. Сестра с мужем не работают, долгов полно, мама со своей зарплаты им помогает. Меня при этом ни во что не ставят. С детства мама жалеет, что меня родила, и постоянно это повторяет. Мою учёбу считает пустой тратой времени: «Лучше бы пошла работать и помогла сестре». По её мнению, я должна найти мужа, чтобы стирать ему носки и забыть про своё мнение, потому что «такова женская доля». Сестра с ней согласна. А её мужа я вообще боюсь — стараюсь не оставаться с ним наедине.
— А твой отец? — теперь уже Аня повернулась к Женьке, ожидая продолжения.
— Мама родила меня, чтобы он не ушёл. Но он всё равно ушёл.
Женька не хотела смотреть на Аню — боялась, что расплачется. Голос предательски дрожал. Она не чувствовала себя жертвой и не ждала жалости, просто понимала: Аня её слышит. Перед ней можно хоть ненадолго стать уязвимой. В коридоре послышались голоса и топот множества ног: у студентов закончилась пара.
— В общем, обеспечиваю себя тоже сама — и тоже — с переменным успехом. Свободное время есть только по выходным, так что жарю бургеры в забегаловке у дома... в основном за конфетные фантики, — Женька невесело усмехнулась стене. Потом глубоко вдохнула, сморгнула застывшие в глазах слёзы и, повернувшись к Ане, добавила: — Мы с тобой очень похожи. Даже больше, чем ты думаешь.
Аня сидела так близко, что Женька разглядела вкрапления зелёного в её серых глазах и почувствовала тёплое дыхание на щеке. Ещё секунда — и она бы решилась сказать... Но тут дверь аудитории с грохотом распахнулась, ударившись о стену.
Аня сразу отпрянула и выпрямилась; Женька ощутила себя так, будто её грубо выдернули из сна и заставили бежать километровый кросс.
— У вас тут пары? — спросил студент, возглавлявший процессию одногруппников.
— Нет, мы уже уходим, — ответила Аня, украдкой смахнув слёзы рукавом водолазки.
Женька сделала то же самое и слишком бодро вскочила со стула. Студенты хлынули в аудиторию, и Аня мгновенно исчезла в потоке. Выбравшись в коридор, Женька с облегчением заметила знакомую стройную фигуру у двери — Аня ее дожидалась.
— Столько проболтали, а до самого важного так и не дошли, — сказала Женька, имея в виду Анин зарабатывательный план. В горле всё ещё стоял комок от сдержанных слёз, но теперь он перемешался с другими чувствами: теплотой и облегчением.
— Это точно. И ещё кое-что, — Аня подмигнула. — Я всё-таки думаю, что это ты должна мне желание.