6 - Багрянец
Безлюдное место, где можно было безнаказанно размахивать мечами средь бела дня, оказалось не так-то просто найти. Женька вспомнила про заброшенную стройку, мимо которой проходила каждый день по дороге домой. Место было мрачным и негостеприимным: пустые оконные проёмы, рваные полиэтиленовые ленты, что трепетали на ветру, и глухой запах сырости. Под ногами при каждом шаге что-то зловеще хрустело. Среди гор строительного мусора и раскрошившихся бетонных плит Аня смотрелась так же к месту, как мировая знаменитость на городском субботнике.
— Поднимемся на второй этаж, — предложила Женька, кивнув на недоделанную лестницу.
— А мы не свернём себе шею? — скептически уточнила Аня. — Цель была, напомню, как раз-таки не умереть.
— Можем наступить на ржавый гвоздь и умереть от столбняка. Или встретить бродячую собаку. Естественно бешеную, — «успокоила» Женька. — Ну, ты идёшь или боишься?
Признаваться в трусости Аня не собиралась и смело пошла за Женькой по узкому краю лестницы. В недостроенном доме не было крыши, и серое небо проглядывало сквозь гнутую ржавую арматуру, торчавшую из стен. Девушки бросили монетку: Женьке досталась роль побеждённой. Аня извлекла меч из рюкзака и первым делом решила испытать его на рассохшемся листе картона. Женька услужливо решила не мешать из позиции молчаливого наблюдателя. Клинок оказался тупым, и картон поддавался нехотя — больше рвался.
— Таким порезаться — целое искусство, — пробурчала Аня себе под нос. Женька ощутила, как саднит под свитером вполне реальный ночной порез, но промолчала. — Готова?
— Подожди, а мы не должны сначала потренироваться? — Женька оставила рюкзак на самой чистой из грязных картонок и взяла в руки меч.
— Уверена, ты сумеешь драматично упасть и без репетиций.
— Ладно, нападай. — Женька подняла меч и встала в боевую стойку, отточенную ещё в детстве в ожесточённых сражениях с крапивой.
Аня сделала выпад, Женька парировала, затем всё повторилось. В воздухе лениво звенели удары металла о металл. Правдоподобным боем эту постановку назвать было сложно: движения были медленными и вялыми, специально такими, чтобы отразить их можно было с минимальными усилиями.
— Мы выглядим по-дурацки, — заметила Женька в паузе между ударами.
— Тогда радуйся, что нас никто не видит, — отозвалась Аня. — Готовься: следующий удар — и твой выход.
Женька сделала вид, будто не успела парировать выпад. Аня едва коснулась клинком её руки выше локтя. Женька картинно рухнула на колени (падать на грязный пол целиком, даже ради драматического эффекта, желания не было), зажала руку ладонью и начала громко сдаваться. Аня удовлетворённо кивнула и опустила меч.
— Как думаешь, сработало? — спросила Женька. «Раненую» руку странно жгло, и она убрала ладонь, чтобы взглянуть. Рукав свитера был разрезан и быстро темнел от крови. Алые пятна на ладони вызвали тошноту.
— Боже, Жень... — голос Ани надломился. Меч звякнул о бетон, подняв облачко пыли. Она упала на колени рядом, не заботясь ни о грязи, ни о валяющихся на полу ржавых гвоздях, грозящих столбняком. — Прости, я даже не подумала...
— Всё в порядке, всего лишь порез, — Женька отмахнулась от Аниной попытки взять её за руку и резко вскочила, изображая бодрость духа. Она надеялась, что Аня не заметит румянец, расползшийся по щекам. Ане, похоже, было всё равно, но у Женьки от её близости мысли слипались, а желудок делал сальто.
Аня выглядела расстроенной. Она медленно встала с колен и отряхнула джинсы от пыли одной рукой.
- Будем надеяться, наш трюк удался.
В знак согласия Женька подняла кверху большой палец раненой руки.
Ночь прошла, забрав с собой и без того невеликие надежды.