3 - Багрянец
Женька жила с матерью, старшей сестрой и её мужем в доме на несколько квартир. Семья занимала второй этаж, а самой Женьке досталась крошечная комнатушка кладовочного типа с торца здания, зато с отдельной дверью прямо на улицу.
Возвращаясь пешком из универа, она почувствовала, будто в рюкзак кто-то подкинул кирпич — лямки впивались в плечи. Дома Женька вытряхнула всё содержимое и обомлела: среди тетрадок и ручек лежал тот самый меч из музея, который она так опрометчиво брала в руки. На вид — длиной с предплечье, заточенный с двух сторон. К мечу прилагались ножны, самые банальные, без всяких украшений и инкрустации. Как он поместился в рюкзак — уму непостижимо, но на практике всё выглядело так, будто он там и лежал. Женька почесала затылок, мельком подумала о проклятии, но тут же отбросила эту мысль, чтобы не впадать в панику раньше времени. Гора поджидавшей ее домашки сама себя не сделает, поэтому меч до поры до времени отправился под кровать.
Хорошо бы ещё музей не заметил пропажи. А то попробуй докажи, что экспонат сам отрастил ноги и запрыгнул в рюкзак — объяснение в наше время, мягко говоря, так себе.
Ночью Женьку разбудила резкая боль в предплечье. Толком не проснувшись, едва соображая, что происходит, она нащупала выключатель. Зажёгся свет — чуть ниже локтя алел глубокий порез. Меч лежал на полу перед кроватью, ножны — отброшены в сторону, а на лезвии темнели пятна крови. Женьке стало не по себе. Она выбралась из кровати, обработала рану перекисью и заклеила пластырем. К мечу прикасаться было страшно, но тут всплыли в памяти Анины слова: «Трусишка». Женька взяла клинок за рукоятку, вложила обратно в ножны и на этот раз оставила на столе, в поле зрения — чтобы не было больше неожиданностей. Смехотворная гипотеза о проклятии вдруг перестала казаться такой уж нелепой.
Женька порылась среди бумаг, разложенных на столе, и нашла брошюру из музея, полученную на прошлой паре по социологии. Листая страницы, наткнулась на нужное: парные мечи, внешне похожие на гладиусы Римской империи, но выкованные в XVIII веке для театральной постановки. Под фото значилось всего две строки: «Прокляты. Прикасаться запрещено». И никаких тебе объяснений. Женька запустила пальцы в волосы: делать нечего — с такой «горой» информации теперь волей-неволей придётся дожидаться утра.
Остаток ночи прошёл, к счастью, без происшествий. Женька лежала в полудрёме, не спуская глаз с оружия, которое спокойно покоилось на столе, — без намёка на ту странную одушевлённость и жажду крови, которую проявляло раньше.