23 глава
Грушевский
Ушёл. Как трус сбежал потому, что не готов был сейчас услышать её отказ. Я же не дурак. Сам всё вижу. Не нравлюсь я Соколовой – и это никак не изменить.
Кипя от злости, я еле сдерживался, чтоб не врезать говорящему под рукой лучшему другу, который ещё час назад пытался убедить меня не спешить и ещё раз всё обдумать. Что уж тут думать?
Когда я с ней мне легко и спокойно, я хочу улыбаться, смотря на то, как она пьёт чай, издавая бурлящие звуки или, как она просыпается утром совсем беззащитной и ласковой.
Я закрывал глаза и видел свою жизнь такой. С сонной и ласковой Дашей по утрам, которая вечером, отдыхая рядом со мной на кровати просила меня прослушать какую-нибудь её речь. Мне хотелось провести жизнь с ней, но ещё больше я хотел, чтоб она была счастлива, а со мной счастливой она не будет.
Насильно мил не будешь – это правило я усвоил для себя уже давно, но каждый раз больнее убеждаться в его правдивости.
- Граф! Павлин! – заорал Шевчук, бросая сумки с вещами на снег.
Неужели это наш Шевчук? Ничего себе какой бугай вымахал. Два метра ростом и объёмом, как я почти. Где мелкокалиберный Шевчук, который просил меня подкинуть его до турника?
Не удалось сдержать улыбку. Год не виделись всё-таки.
- Серый! А! – подал ответный голос Фил, сметая Шевчука с ног, но тот встал в стойку, удерживая удар.
- Не, Павлов! Кишка тонка – пробасил вернувшийся друг.
- А так? – я навалился на Шевчука, помогая Филу и тот конечно же не выдержал, отпрыгивая назад.
- Граф, брат... - Серый остановился, грустно смотря на меня.
Серьёзно посмотрел на него. Только сейчас в груди что-то защемило. Чёрт... Я так скучал по этому придурку.
Помню его с того дня, когда меня в армию провожали. Мы тогда всю ночь пили с пацанами, а перед тем, как сесть в электричку мы втроём поклялись, что никогда не разойдёмся. Такое ощущение, словно было это в прошлой жизни.
- Добро пожаловать домой, Сергей Александрович – улыбнулся, пытаясь приободрить Шевчука, который казалось сейчас заплачет. Вот ещё. Не хватало, чтоб мужик плакал.
- Пацаны... Я так рад вас видеть... - печально и устало произнёс он, наверное, сказывался долгий перелёт, но у него ещё вся ночь впереди, чтоб отдохнуть.
Сделал шаг к другу и протянул руку, смотря точно в глаза. Всё же друзья с детства останутся в памяти навсегда, причём воспоминания о том Серёге никак не сходились с действительностью.
Возмужал. Вроде уезжал бизнес строить, а вернулся через год с невестой и с атлетическим телосложением. Сидит в зале? Помню турники в нашем дворе. Шевчук их все опробовал, да не по одному разу.
Серый сжал мою руку и обнял, хлопая по спине.
Вот этот поэт-романтик точно подсказал бы, как лучше подойти к Даше, а Фил больше по юмору, его об отношениях спрашивать тоже самое, что у собаки совет попросить – бессмысленно.
- Я тоже рад видеть тебя, Серёга – честно признался в ответ, хлопая друга по спине, а сам в это время наконец увидел ту самую <удивительную> - так говорил он по телефону про свою невесту. И да. Удивительная девушка, да только удивительна она совсем не тем местом.
Не знаю, что было под коротеньким пальто, но стояла она в капроновых колготках и в коротеньких ботиночках, которые еле прикрывали щиколотки, выставляя всё остальное пространство костлявых ног напоказ.
Не то чтобы я любил полных. Нет. Я любил Соколову, а другие мне казались не достойными. Все они мне не нравились, мне было противно их общество, только одна ночь, а утром я не помнил имя таких дамочек, за то Дашу вспоминал каждый день.
Даша – это мой идеал. Я любил в ней всё, даже то, что в других меня дико раздражало, в ней нравилось.
Расположенные на плечах волосы цвета блонд, было видно прекрасно, так как шапки на ней не было, за то свежая укладка была.
Она закусила губу и смазливо улыбнулась мне, съедая ярко-красную помаду.
- Граф, Фил, знакомьтесь! Это моя любимая девушка – Оленька – сказал Шевчук, когда мы все поприветствовали друг друга и посмотрели на девушку, ресницы которой уже поднимали её вверх.
Ничего натурального в ней не было. Губы, как два валика, а сама худая, как селёдка. Чего Шевчук в ней красивого нашёл? Глазами по ней уже второй раз пробежал и ничего не увидел, может умная?
- Очень приятно, Оленька! Чувствуйте себя, как дома! – гостеприимно залепетал Фил, не давая вставить никому слова.
Поймав в очередной раз на себе её взгляд, развернулся и направился в дом. Не интересует.
Фил как обычно забалтывал всех, буквально вырывая слова из глотки, а я всегда удивлялся его находчивости. Павлов никогда не упускал шанс вставить своё слово, даже если оно неуместно. С ним очень интересно, но за задушевными разговорами обращаться не стоит.
На пороге нас встретила одна Настя, сурово взглянув на меня, будто я виновен во всех смертных грехах. В чём проблема?
Нахмурился, осматриваясь по сторонам. Даши не было нигде. Нигде я не наткнулся на её тревожный взгляд, нигде не почувствовал тёплой улыбки.
Сжал челюсть от злости, вспоминая то, что она хотела мне сказать, но я не дал. Она всё равно скажет. Нужно быть готовым принять удар, а не бежать от разговора.
Не уверен, что к отказу можно подготовиться, но ведь так хотя бы она будет счастлива.
Через минуту вышла Соколова, натягивая свою кривую улыбку, которая сейчас вызывала во мне раздражение. Не успела послать, поэтому такая грустная?
Она кинула беглый взгляд на меня, точно и не хотела смотреть, а потом схлестнулась глазами с Шевчуком, который замер у порога, не веря своим глазам.
Ему я не рассказывал, что буду не один.
- Соколова... - на одном дыхании вымолвил друг, а Даша в этот момент остановилась, смотря так же ошарашенно, будто никогда до этого не видела его.
- Шевчук... Какой ты стал... - восхищённо протянула она, пока я медленно закипал, понимая для себя совсем не радостную новость – сегодня я приревновал её уже третий раз, два из которых ревновал к своим лучшим друзьям.
- А ты тут...? – совсем не тот вопрос, который ожидала услышать Даша, поэтому посмотрела на меня.
- Она со мной – безразлично кинул другу, опираясь на косяк.
Бесили все мужики в этой комнате, и плевать, что они были моими лучшими друзьями, плевать, что в их верности я был уверен на сто процентов, но почему-то я сейчас хотел выколоть им глаза.
- С тобой? Граф... Ты и Соколова...? – с сомнением он посмотрел на меня, надсмехаясь, да и я тоже усмехнулся в ответ, переводя всё в шутку.
- С собой взял. Не обостряй, Серый. Лучше расскажи, как твои дела? – закрыл тему, отводя её подальше, а сам посмотрел на Дашу, которая сейчас незаметно для других стёрла с щеки слезу, но я заметил, сразу забыв о чём говорил.
Неужели ей здесь так плохо?
Серёга увлёкся рассказом о своей работе, поглаживая за столом свою белокурую даму. Фил с Настей тоже обнимались, смеясь в один голос. Только мы с Дашей портили этот вечер своими кислыми лицами.
Она смотрела перед собой, пытаясь не замечать меня, а я почти всё время смотрел на неё потому, что ни о чём другом думать не мог. Моя девочка чувствует себя плохо, как я могу чувствовать себя хорошо?
По-чёрному завидовал пацанам, которые не скрывали своих чувств, а открыто показывали их. Мне бы хоть один взгляд её поймать на себе, и я точно перестану так себя накручивать.
- Даша, а как вы познакомились с Валерой? Он, наверное, обаял тебя с первой секунды? – еловым голоском тягуче произнесла Оля, лукаво поглядывая на меня.
Соколова даже соком поперхнулась, закашливаясь. Заметил, как стрельнула глазами в меня, а потом вернула глаза к Ольге, наконец обратив на неё внимание.
В отличии от Ольги, Даша за этот вечер ни разу не посмотрела на девушку, за то Ольга оценивала и изучала Дашу, заставляя отвечать на каверзные вопросы. Это уже стало напрягать, а этот вопрос...Из ряда вон.
- У нас мамы подруги. С детства пришлось терпеть друг друга – сухо произнесла Даша, запивая свои слова соком, не замечая того, что воздуха в комнате стало больше потому, что я не дышал вообще.
- Пришлось? Я думаю, что тебе это было даже в радость –не стесняясь лёгким голосом пролепетала блондинка.
Шевчук наконец насторожился, посмотрев на меня, а я указал глазами на его девушку и дал понять, что его выбор меня совсем не устраивает. Мы привыкли говорить друг другу правду. Серый знал про меня всё, поэтому не обижался.
- А вы, как с Серёжей познакомились? – задала Даша встречный вопрос, прибивая своим взглядом нахальную Ольгу к Шевчуку.
- В кафе. У нас неинтересная история. Интереснее послушать про вашу историю – в комнате все взгляды обратились к бесстыдной Ольге, которая сейчас истребляла взглядом мою Дашку, а та улыбнулась уголком губ и увела глаза. Разочарованная улыбка. Грустная.
- У нас не было истории – усмехнувшись сказала она и посмотрела на меня, наконец открыв моему взору своё печальное лицо.
На миг задержавшись на её глазах понял, что мне необходимо сейчас прижать её к себе, как принять таблетку от сильной боли, об этом мне кричало сердце, которое забилось от её взгляда быстрее.
- То есть вы не встречаетесь? – заметил, как побледнело Дашино лицо в этот момент и по нему прокатилось чёрное облако.
Тишина в этот момент прерывалась только разговором в телевизоре на заднем фоне, где голос оповещал: <До Нового года пять минут!>
- Простите, ребят, я выйду на пару минут – Даша встала из-за стола, бесшумно отодвигая стул и поспешила удалиться.
- Я что-то не так сказала? – невинно протянула Ольга, а я посмотрел на Настю, которая резко кивнула мне на проход, где только что скрылась Даша.
Первым порывом конечно было решение сорваться и побежать за ней, но гордость не позволила. На минуту время для меня будто остановилось, разрешая сделать какой-то верный шаг. Шаг в неизвестность.
Все смотрели на меня, намекая на то, что я сейчас должен подорваться, убегая за Дашей, но не все так думали. Настя, не сводившая весь вечер с меня строгого взгляда сейчас буквально поджигала меня адским пламенем, сама окрашиваясь в красный цвет.
Фил внимательно наблюдал за мной и даже не рискнул выдать какую-нибудь шутку, чтоб разрядить обстановку, лишь прижал Настю к себе, когда она начала подниматься.
Шевчук отчитывал свою удивительную невесту, которая в свою очередь нагло продолжала пялиться на меня.
А в голове гудела мысль: <Осталось пять минут>. Я конечно не верил в эту чушь про то, как Новый год встретишь, так его и проведёшь, но в эту самую секунду мне показалось, что жизнь моя держится на тоненькой ниточке.
Встретить Новый год за этим столом? Нет. Я не хочу. Пойду к ней и выслушаю всё, глядя ей в глаза. Плевать, но мне необходимо сейчас быть с ней.
Встал из-за стола и молча вышел из кухни, оглядываясь по сторонам. На улицу она не вышла бы, значит пошла в комнату.
Прошёл до гостиной и наткнулся на силуэт в темноте, стоящий лицом к окну, где сейчас валили крупные белые хлопья, похожие на перья, а вовсе не на снежинки.
Бесшумно подходя со спины, я видел в отражении, как она стирает своими пальчиками с лица мокроту, которая тут же появлялась вновь.
- Помнишь я тебе говорил, что нельзя оставаться одной, когда грустно? – тихо напомнил я, остановившись точно сзади её, рассматривая печальное отражение.
Руки дёрнулись, чтоб обнять её, но выдохнув, я завёл их себе за спину. Ей это не нужно.
Резко подняв свою голову в отражении, она посмотрела на меня, интенсивнее стирая слёзы, и сейчас у неё это получалось очень даже неплохо.
- Зачем ты пришёл, Грушевский? – злясь на меня тут же вспылила Даша, стискивая челюсть.
Внимательнее посмотрел на неё в отражении.
Да. Я точно готов к любой правде.
- Я не дослушал тебя – напомнил ей о недавних событиях.
- Хватит, Грушевский! Поиграл в спасателя, пора заканчивать! – разворачиваясь прошипела она сквозь зубы, смотря точно мне в глаза, пытаясь выдавить их из глазниц.
В спасателя? Поиграл? То есть я играл, а она вся такая чистая и невинная? Только сейчас я стою тут и сердце разрывается, а она ненавидит меня.
- Я не понимаю – вопреки душевным бурям внешне я сейчас был совершенно спокоен, вглядываясь в заплаканные глаза.
- Хватит жалеть меня, Грушевский! Исчезни! Пропади! Я видеть тебя не могу! – на этот раз начала она повышать голос, от чего я почему-то замер, чувствуя, как тяжесть всего тела испаряется, опустошая меня, но через секунду копьё врезалось в мою грудь, пробивая её насквозь.
Думаю, сейчас я предпочёл бы быть пронзённым копьём, но не слушать от неё эти слова.
- Я не могу исчезнуть! – крикнул на неё, не сдерживая эмоции, которые меня сейчас разрывали на куски.
Я на самом деле не мог исчезнуть совсем. Рано или поздно, не важно сколько дней, месяцев или лет пройдёт я всё равно буду помнить любимые черты, и всё равно вернусь. Меня тянуло к ней, как людей тянет к ядру земли. Без неё меня не могло быть.
Даша вздрогнула, испугано посмотрев на меня. Уменьшилась в плечах, пытаясь сровняться с полом, но только ей это сейчас не поможет.
Это болезнь, не иначе. Я болен навечно и бесповоротно. От неё не было лекарства или вакцины, от неё не было спасения. Эта болезнь была хронической. Её не вылечить. Не вырезать. Я её любил. Любовь кажется нам болезнью или спасением?
Любовь была нашим искуплением или грехом?
Никто не знал ответ на два этих вопроса потому, что мнения по миру разделились бы поровну. Я считал себя больным человеком, причём психически больным.
- Граф! Куранты! – закричал Фил из кухни, будто ударил меня палкой по спине.
Если я не скажу ей сейчас, то она точно никогда об этом не узнает.
Набрав воздух в лёгкие, я ещё раз вспомнил текст, который придумал ещё сегодня утром, но забыл.
Буквы путались, когда её глаза были напротив, когда её дыхание было так близко. Бой часов подгонял, насчитывая три первых удара, будто подстраиваясь под стук сердца.
Всё сейчас подстраивалось под бой курантов. Тишина смешивалась с шумом. Необъяснимо, но моя голова сейчас отказывалась функционировать. Просто признайся ей, Грушевский. Ты же мужик.
- Я тебя люблю – на одном дыхании спокойно произнёс я, тут же почувствовав облегчение.
Камень спал с груди, разрешая дышать наконец полной грудью, оказывается недосказанность может стать нашим самым тяжёлым грузом, и я наконец от него избавился.
Только жизнь не остановилась. Куранты продолжали быть, но теперь почему-то быстрее, чем до этого.
Даша сквозь стеклянные от слёз глаза смотрела на меня, и казалось не верила в то, что я только что сказал. Даже, если поверит, взаимности я никогда не услышу.
- Врёшь! Ты всё врёшь! Я не верю! Не верю! – Даша замотала головой, не слушая больше ничего, а я наблюдал за тем, как маленькие капельки скатывались с её подбородка на пол.
Это выглядело, как самая настоящая истерика.
Крепко сжал её плечи своими ладонями и хорошенько встряхнул. Не верь, но выслушай!
- Это твоё право, но я не уйду, слышишь? Позволь мне быть рядом! – выкрикнул громче, а потом понял, что прозвучал последний удар курантов.
Новый год... И этот Новый год я тоже испортил ей. Хренов мачо! Хотел, чтоб она провела этот вечер лучше, чем другие, но опять всё испортил! Я пойму, если она возненавидит меня.
Дашкины тонкие и цепкие пальчики вдруг вцепились в мои плечи, а сама она поднялась на носочки, подтягиваясь ко мне.
Дышать перестал, казалось, что вздохну, и она испугается, уйдёт. Окаменел, пытаясь предугадать её действия, но глаза невольно упали на губы, мокрые от слёз.
Даша резко впилась в мои губы своими солёными и мягкими, прижимаясь ближе к телу, разрешая чувствовать её тепло, и выбивая последние песчинки воздуха и самоконтроля.
Сорвало стоп-кран, который запрещал мне наглеть. Она развязала руки, свела с ума. Убила и воскресила из праха.
Шагнул на неё, прижимая спиной к холодному окну, а ладонями начал шарить по телу, заявляя на него свои права, которые мне никто не давал, но она моя. Только моя. Никому не отдам.
Сам прижался к хрупкому и желанному телу, понимая, что сдерживаться не намерен. Это не я жалел её, а она сейчас жалеет меня. Это не я помог ей, а она мне помогла.
Ладонями коснулся нежного личика, стирая слёзы во время поцелуя, а сам как зверь вгрызался ртом в её, пока тоненькие пальчики цеплялись за мои волосы. Не знаю, что она хотела сделать, но сейчас она причиняла мне боль.
Физическую я не понимал, а вот внутри рвались стальные цепи, которые до этого были моим гарантом на полный самоконтроль. С ней спокойным быть у меня не получалось. Это противно ощущать, как сильно колотится твоё сердце, но именно в эти моменты ты чувствуешь себя счастливым, живым.
- Стой... - задыхаясь пропыхтела Даша, взяв моё лицо в свои руки, немного придерживая от очередного помутнения.
Глазами с сомнением пробежался по ней, зная, что сейчас всё закончится, но так приятно было от прикосновений нежных пальчиков, которые я так хотел поцеловать.
- Я знаю, что тебе на меня всё равно и ты никогда... - начал говорить я, пока Даша не накрыла мои губы своей ладошкой, улыбнувшись сквозь слёзы.
Она медленно помотала головой, вздыхая рядом со мной настолько сладко, что я прикрыл глаза, забываясь в ощущениях.
- Ты ничего не понял, Грушевский? – спросила она, а я прилипал губами к её ладони.
Как же приятно она пахла, как же была нежна её кожа. Совсем не слышал её. Я бредил. Бредил ей, как болезнью.
- Грушевский! – прикрикнула она, заставляя нехотя распахнуть глаза и посмотреть на неё. – Я тоже тебя люблю – глазами застыл на ней, обращая особое внимание на ласковую улыбку и сверкающие глаза. Она больше не плакала.
- Что? – переспросил потому, что сомневался в том, что услышал.
- Я тебя люблю – закрывая глаза повторила она и выдохнула.
Выдохнула так тяжело, будто с её души тоже упал камень недосказанности.
- Ещё со школы. Ты издевался надо мной, а я любила тебя дурака – призналась Даша, поглаживая пальчиками мои волосы.
- Соколова! Это же потрясающая новость! – подхватил её на руки и нетерпеливо поцеловал в щёку, услышав в ответ задорный смех.
Весом она была не больше одной из снежинок, которые кружились в беспорядочном вихре за окном. С ней я не чувствовал тяжести, чувствовал только радость и покой.
- Ты впервые за девятнадцать лет не испортил мне Новый год – улыбаясь напомнила мне Даша, разглядывая моё счастливое лицо.
- Ты ещё не представляешь, что тебя ждёт, Соколова – весело оповестил её, уже представляя большой дом, где ей придётся убирать за мной и нашими детьми.
Да, я точно хочу, чтоб так и было. Хочу спорить с ней по вечерам, лежать в одной кровати и смотреть новости, хочу детей только с ней и как можно больше. Говорят, что девочки продумывают всю жизнь с парнем наперёд, но ведь и мы, когда встречаемся с девушкой заранее знаем, чего от неё хотим.
Я хотел её. Всю целиком. Полностью. Без остатка. Она моя.
- Граф! С невестой не познакомишь? – оторвал нас друг от друга, вошедший в комнату Шевчук, которому я так и не рассказал о том, что я её люблю.
Шевчук не любил Дашу. Ещё в школе. Это было не моё влияние, а он просто не переносил её, как отличницу.
Даша тут же спрыгнула на пол с моих рук, и начала суетливо прятать глаза.
Я смотрел на Шевчука, улыбаясь. Он примет её, если я скажу, что она моя. Шевчук не такой плохой каким хочет показаться.
- Ты с ней уже знаком – Шевчук понимающе кивнул и посмотрел на Дашу, улыбнувшись.
- Нет. Я знаком с Соколовой Дарьей – скучной занудой и своей бывшей одноклассницей, а эту девушку я не знаю – не мог Серый не рассмешить Дашу, иначе быть не могло. В комплиментах он был лучшим из лучших.
Даша подняла на него глаза и улыбнулась, принимая комплимент.
- Почему не рассказал? – обратился ко мне Шевчук.
- Не телефонный разговор, да и нечего тогда было рассказывать. Сейчас говорю – ответил я, смотря на то, как Серёга склоняется к дивану, зажмуриваясь. Завтра утром этот разговор он не вспомнит.
- Хороший выбор, Граф. Пусть я и не разбираюсь в девушках, но Дашка точно никогда тебя не предаст. Она будет верна тебе, как учёбе – торжественно заключил он и рухнул на диван, складывая пьяную голову на подушки.
Надо же было так напиться, хотя Шевчук никогда не умел пить.
Даша посмотрела на меня и тихо рассмеялась, как маленькая глупая девочка. Почему-то мне это так понравилось, что захотелось защекотать её, чтоб услышать её громкой смех, а потом заглушить его страстным поцелуем.
В полутьме комнаты любовался моей девочкой. Нежной, радостной и искренней. Это не я её выбрал, это она выбрала меня. Мы – мужчины на самом деле мало что решаем, если рядом находится любимая девушка. В основном решает она.
Улыбнувшись подошёл к ней и крепко прижал к себе, обещая, что пока моё сердце бьётся оно будет это делать только для этой девочки.
Как маленький котёнок, она вжалась в меня и запыхтела, утыкаясь лбом в грудь, зарываясь в объятия.
Пусть я и не верил в то, что можно встретить Новый год с человеком, а потом его с ним провести, но с ней я хотел проводить свой каждый Новый год. Я больше не желал упускать ни минуты.
Умение дарить и получать любовь делает нас теми, кто мы есть.
Конец