21 глава
Вздёрнув подбородок, я посмотрела на дорогу, чтоб отвлечься от назойливых мыслей. Сейчас я понимаю, что хуже Нового года я предположить не могла, но если сегодня Грушевский скажет, что любит какую-нибудь Карину...
- Они в школе ненавидели меня, хоть учились мы все в одном классе – напомнила ему, продолжая наблюдать за дорогой, представляя его взглядам, часто устремляющимся ко мне, лицезреть профиль своего лица.
Наверняка с боку моя худощавость казалась жестокостью и отчуждённостью, но так было только, если не показывать никому свои суетливые глаза.
- Они – мои друзья. Другого отношения не могло быть. Сейчас всё по-другому – заверил меня серьёзным тоном Грушевский, уже не улыбаясь.
- Солидарность?
- Нет. Братская любовь – хохотнул он, заставляя меня улыбнуться.
Только Грушевский мог располагать такими понятиями, как <сестринская ревность> и <братская любовь>.
- Даш... Я предупредил их. Они поклялись, что на этот вечер опустят приколы – пока он был серьёзен мне хотелось улыбаться, как же хорошо он всё предусмотрел.
Даже предупредил. Фил наверняка его уже в полные идиоты записал, ну, а Шевчук... Про того и говорить не стоит.
- И как они отреагировали? – нетерпеливо поинтересовалась я, чувствуя, что машина притормаживает.
В темноте был виден большой двухэтажный дом, обрамлённый светом маленьких фонариков, прикреплённых прямо к стенам, но горящим ярко.
- Сама узнаешь – мягко сказал он, поворачиваясь ко мне. – Для меня очень важно то, что ты поехала со мной – серьёзно признался он, сжимая мою ладонь в своей.
Мир опять потерялся, стоило мне посмотреть ему в глаза даже в темноте салона.
- Почему? – наверное, я удивила его своим вопросом, но и дала повод для раздумий.
Почему ему важно то, что я сегодня рядом с ним? Почему мне важно, что я рядом с ним?
Мне так много нужно было ему сказать, смотря в эти глаза, только в окно автомобиля что-то резко врезалось, привлекая моё внимание.
На лобовом стекле красовался снежок, разбитый на стекающие белые пятна в темноте.
Немного наклонив голову вправо, я установила свой взгляд на хрупкой девушке, которая скромно стояла рядом с главным клоуном сегодняшнего цирка, хотя нет...главного клоуна ещё час с самолёта ждать.
Грушевский раздражённо закатил глаза, стискивая мою ладонь крепче, и громко выдыхая. Ему точно не понравился номер самодеятельности от Фила, но может он просто решил проверить программу на вечер? Если так, то я уже сейчас готова уехать обратно.
- Придурок – прокомментировал Грушевский.
- Ты не прав. Это просто Филипп – улыбаясь напомнила ему, а он пожал губы и медленно покивал головой.
- За то ты права. Пошли – он начал вылезать из машины, уже открыв дверцу, как вдруг обернулся. – Даш... Не волнуйся. Я с тобой – он подмигнул и оставил меня одну в салоне.
Конечно, его фраза не произвела на меня весомого успокоения, но мне было очень приятно ощущать себя не совсем лишней здесь.
Дверь с моей стороны открылась, обдавая меня холодом с улицы. Я уже почти отвыкла от него. Новогодняя ночь была морозной. Пусть всё вокруг сияло предвкушением чуда, но мороз продирал до костей.
Валера взял меня за руку и посмотрел в глаза, улыбнувшись. Каждым своим жестом он давал мне понять, что сейчас мы вдвоём, а значит бояться чего-то я просто не имею права, да рядом с ним я и не успевала бояться.
Гордо подняв голову, я улыбнулась, снисходительно смотря на Фила, который поджимая губы смотрел на нас.
Долго смотрел на меня, а потом посмотрел на Грушевского и улыбнулся одной стороной губ, легонько кивнув. Девушка наверняка этого не заметила, но я успела уловить этот странный жест.
- Достойно, Граф – Грушевский на это лишь ухмыльнулся, мол, конечно достойно, а разве могло быть по-другому?
Давно я не слышала того, как Валеру называют именно эти ребята. Фил был и моим одноклассником, поэтому перемены мои проходили в вечной перекличке каждого по прозвищам. У Грушевского оно было самым сносным.
- Ну привет, Соколова! – задорно воскликнул Фил, раскидывая руки в стороны, а я улыбнулась, смотря на него.
Само дружелюбие! Боже... Я так оказывается соскучилась по этому придурку. Целый год его не видела, хоть жили в одном городе, а такое чувство, будто на разных материках.
- Привет, Павлов – не без иронии сказала я, рассмеявшись.
Мужчина... Уже мужчина, а не мальчик, заключил меня в свои объятия и начал сильно раскачивать, заставляя смеяться.
- Ты теперь тоже состоишь в этом клубе по парочкам? Он мне так не нравится! Отговаривал Графа как мог, а он ни в какую, говорит люб... - что было дальше я не поняла потому, как Павлов получил по голове увесистой ладонью, убирая от меня свои руки.
- Хватит обниматься – грозно оборвал его Валера, а я рассмеялась, что было сил.
Не знаю, что больше задело Грушевского, но мне так хотелось забыть обо всём. Забыть на этот вечер, что я живу в городе и быть счастливой. Хотелось забыть обо всём. Не было прошлых нас, есть только мы сейчас. Здесь и сейчас.
- Иди сюда, Бедолага! Соболезную! Я дурак не по своей воле, а ты по своей! – Филипп с наигранной печалью еле сдерживая смех похлопал Валеру по плечу.
Как же они близки – думала я. Мне никогда не стать ему ближе, чем Серёжа и Филипп. Девушка никогда не заменит друзей детства и перевоспитывать это в мужчине не нужно. Есть риск, что выберет он не тебя.
Грушевский смерил его взглядом, а после в мгновение ока оба парня пропали с поля зрения, будто испарились.
Валера повалил Филиппа на землю и уже вовсю натирал ему нос снегом, да так старательно, что Павлов ни слова сказать не успевал, рот его тут же наполнялся снегом.
Он лишь мельтешил башкой в разные стороны и смеялся.
- Граф...! Я пошутил! Хватит! – смеясь вырывалось из него.
Грушевского долго просить не пришлось. Он встал с земли и улыбаясь протянул руку другу, ещё немного они поборолись кто кого завалит обратно на снег, но по силе и по мозговому содержимому видимо эти парни были одинаково сложены, поэтому победителей не было.
- Фил... - решила напомнить о себе девушка, стоявшая у ворот.
Я уже даже забыла про неё, увлекаясь этим смешным представлением.
Павлов тут же резко обернулся, забывая про Грушевского.
- Ребят, холодно. Проходите – будто опомнился наш бывший одноклассник, пропуская нас с Валерой в ворота. – Граф... - Фил придержал друга за плечо и однозначно посмотрел в его глаза, пытался задержать, нужно было поговорить. – Девчонки пусть поболтают, а мы пока машину загоним – туго верилось мне в слова Фила, но заметив на себе взгляд Грушевского, который подмигнул мне и еле кивнул головой.
Внутри опять потеплело, он не забыл обо мне, хотя мог бы без объяснений оставить нас с Настей и пойти с Филиппом.
Ласково улыбнувшись в ответ, обернулась к девушке, которая была чуть ниже меня и лучисто улыбалась в ответ. Не знаю было это обычной вежливостью или нет, но Настя казалась искренней. Она робко заталкивала ладоши в безразмерную куртку своего парня и приветливо зазывала меня за собой, рассказывая где и что находится.
Да, Фил не ошибся с выбором. Я помню насколько он импульсивен, а спокойная Настя наверняка гасит этот бешенный огонь, когда уже становится совсем не по себе.
Мне сразу захотелось подружиться с этой девушкой. Как оказалось, уже в доме, где одна прихожая была как кухня у меня в квартире, у Насти в духовке запекалась курица, поэтому она поспешила удалиться, оставив меня в гостиной с панорамными окнами, я всегда мечтала о своём доме, чтоб в нём были такие огромные окна.
Грушевский и Павлов до сих пор стояли около машины, которая не сдвинулась с места после нашего ухода и о чём-то бурно разговаривали. Замечала только жестокий профиль лица Валеры. Он злился.
Сейчас он выглядел так, будто пытался что-то объяснить, но Фил его не слушал, точнее не хотел услышать потому, как Павлов лишь издевательски надсмехался, от чего желваки на лице Валеры заходили ходуном.
Ещё минута, и казалось, что Грушевский сорвётся с цепи, как бешенный цербер, кидаясь на собственного лучшего друга накануне Нового года, но Валера отступил, пряча свою злость за маской безразличия. Вот так просто. Для Фила всё оставалось тем же, но я чувствовала, как сильно он отдалился от своего друга.
В душе заскребли кошки. Что случилось, если даже сдержанный Валера сейчас скрыл своё разочарование.
- На что смотришь? – напугал меня знакомый тоненький голосок за спиной так, что я даже подскочила, чувствуя себя застуканной за чем-то постыдным.
Спокойно. Я просто смотрела в окно. Просто смотрела. Не подглядывала.
Девушка подошла ко мне и улыбнулась, тоже посмотрев на парней, которые сейчас обычно беседовали, делая вид, что минуту назад не ссорились.
У меня вдруг появилась мысль о том, что Настя возможно не первый день знакома с Грушевским. Может она...?
- Вы с Филом знакомы? – доброжелательно спросила она, но я заметила, как глаз белокурой красотки дёрнулся, вскрывая её нервозность.
Неужели такая спокойная и приветливая Настя страшная ревнивица? Вот так сюрприз.
- Мы бывшие одноклассники. В школе ненавидели друг друга, да и сейчас он меня не жалует – решила сказать, как есть потому, что не любила недомолвок, а с этой девочкой мне хотелось стать подругами.
Настя понимающе покачала головой, скрестив руки на груди, и улыбнулась, рассматривая сквозь окно Филиппа.
- Он не рассказывал. Сказал, что Валера будет не один, но с кем? Я очень удивилась, честно – она замялась, опасливо посмотрев на меня. Складывалось впечатление, что она хотела сказать нечто другое, но решила не говорить.
- Удивилась? – переспросила у неё, надеясь услышать про Грушевского что-то страшное, да и сама Настя напряглась не на шутку, вновь посмотрев на парней, которые уже во всю справлялись с машиной.
Что же она не договаривает? А может... Да нет. Нет. Не могло же у них с Грушевским что-то быть, верно? Настя кажется приличной девушкой, вряд ли она смогла бы так поступить с Филиппом, да вообще с кем угодно!
- Его друзья были не в курсе его девушек. Прости, если обижаю! – она виновато опустила глаза, а я лишь усмехнулась.
Конечно, для меня не было сюрпризом то, что у Грушевского не было серьёзных отношений. С девушкой его никто никогда не видел, ну как... Возле него всегда их хватало, но больше одного раза не продержалась ни одна.
В этом весь Валера – заядлый холостяк, не ищущий отношений.
А подсознание ехидно накидывало мыслишки: <А тебя он привёз и показал всем>.
Только означало ли это то, что между нами что-то большее?
- Я с детства с ним знакома. Я всё знаю – призналась ей, улыбаясь и рассматривая в окно проходящего мимо него Грушевского, который остановился и окинул меня взглядом, удовлетворённо улыбнувшись. Да. Ему всё нравилось.
Легонько склонив голову набок, чтоб было удобнее рассматривать идеальные черты, а он раздражённо передёрнулся и скорее пошёл за Филом.
- Ты ему сильно нравишься – не с того не с сего протянула девушка, робко улыбнувшись.
Почему я не видела этого? По-моему, Грушевский общался так со всеми девушками.
- Я не знаю – продолжала задумчиво смотреть в окно на то место, где только что стоял Валера.
Сердце гулко отбивало ритм по рёбрам от одной мысли о том, что мы можем быть не просто друзьями, что все эти взгляды Грушевского на самом деле могут означать что-то глубокое.
- И тебе он нравится – она посмотрела на меня и растянула улыбку до ушей, убеждаясь – она права.
Разве могло быть иначе, когда рядом с тобой всё детство находится такой красавчик, как Грушевский Валерий? Нет. Не могло быть иначе, даже, если было бы тысячи других с модельной внешностью и обаятельной улыбкой. Он – лучший.
Улыбнувшись девушке, я посмотрела на проход, где показались двое парней сразу закрывавших своей массой весь свет.
Грушевский прищуриваясь посмотрел на меня, будто слышал наш разговор с Настей, а я мысленно похвалила себя за то, что не ответила на её последнею реплику.
Оказывается, было тяжело сейчас стоять на месте и просто смотреть на него, испытывать дикое желание прикоснуться, быть ближе.
Валера, словно прочитав мои мысли незаметно оказался рядом, положив свою руку мне на талию, улыбнувшись и выдохнув из себя всю тяжесть. Всё же Фил чем-то озадачил и так загруженного сегодня Грушевского.
С самого утра замечаю, что сегодня он по-особому молчаливый, всё больше думает о чём-то, а улыбается только чтоб приободрить меня. У него проблемы с магазином?
С тревогой вгляделась в глаза парня, как он тут же отвёл их, ввергая меня в сомнения. Волнуется, что пойму. Не хочет, чтоб поняла.
Напряглась в ответ, делая шаг в сторону. Сегодня точно что-то было не на своём месте, а возможно кто-то... Пора бы знать честь. Грушевский помог мне – за это я ему безмерно благодарна. Он нагеройствовался, значит утолил свою жажду спасателя. Свободен.