18 глава
Мне же было всё равно. Я уйду из университета за неуды, но останусь с чистой совестью, а этот человек заслуживает того, чтоб его немного побили. Тем более Грушевский его не убьёт.
- Ты что, дядя? Какой я тебе студент? – Валера скривился ещё больше и схватил Гурова за свитер, притягивая к себе. – Вижу ты очень хороший преподаватель, так сильно беспокоишься об оценках своих студенток... А тебе все студентки так зачёты сдают? – я поражалась тому, каким жестоким может быть Грушевский.
Я не видела его лица, но видела то, как Гуров медленно стушевался после его слов. Видимо у Валеры сейчас очень убедительное лицо, раз даже такой бугай, как Гуров испугался. Не хотела я знать насколько страшным сейчас выглядело лицо Валеры, пусть оно для меня просто будет достаточно убедительным и всё.
- Да какое право вы имеете?! Да ты, сопляк! Да я...! – он не успел договорить, как получил очередной удар по челюсти свободной рукой Валеры, а другая по-прежнему сжимала его свитер.
- Ты не понял?! Так я повторю! У тебя все девочки так зачёты сдают?! – утробно прорычал Валера, не сводя глаз с Гурова, который сплёвывал кровь.
- Он того не стоит. Пошли домой – я легонько потянула Валеру за рукав куртки, но он резко откинул мою руку, от чего я вздрогнула, отступив назад.
- Когда сессия? – спокойнее спросил он, поворачиваясь ко мне в пол-оборота, но даже не пытаясь зацепиться взглядом за меня.
- Завтра – произнесла я писклявым голоском, удерживая внутри себя панику.
Грушевский зажмурился и яро вздохнул, вместе с воздухом видимо вдыхая в себя силы не убить меня или Гурова. Потом вновь всё его внимание было обращено к преподавателю, который всё порывался вырваться из мёртвой хватки, но не получалось.
- Слушай меня внимательно! – он встряхнул Гурова, заставляя посмотреть себе в глаза. – Завтра ты поставишь ей пять. Если девочка пожалуется мне, у тебя будут большие проблемы. Уяснил? – Гуров насупился, яростно вдыхая и играя желваками, но очередная встряска от Грушевского возымела свой эффект.
Валера ударил ещё раз, приводя Гурова в чувства, а я отвернулась. Не могла больше смотреть на это. Да, сначала я испытывала ликование, что справедливость хоть немного восторжествовала, но сейчас мне стало страшно.
- Понял! – вскрикнул Гуров, обращая всё внимание студентов на нас.
Как же стыдно. Этот случай даже после моего ухода не забудут. Вот зачем Грушевский в это влез? Всё-то ему неймётся! Правильно я делала, что не говорила ему с самого начала.
- Славненько. Ну тогда до завтра, дядя – Грушевский встал и повернулся ко мне, больше не обращая никакого внимания на преподавателя, который в свою очередь попытался скоро ретироваться.
Взгляд Валеры был по-прежнему злым и затуманенным, будто перед ним до сих пор был Гуров, а не я. Такой взгляд я всегда представляла у потенциальных убийц.
Я смотрела в ступени перед собой, как виноватая девчонка перед папой или старшим братом и ждала своего наказания, вот только за что? По сути я была ни в чём не виновата.
- И как долго ты собиралась молчать? – строго, но спокойно спросил Валера, заставляя меня поднять на него свои мокрые глаза.
Да, я плакала. Сейчас мне было перед ним стыдно, ведь он просил меня сказать правду, а я посчитала, что сама справлюсь, в итоге стою сейчас, смотрю своими заплаканными глазёнками на строгого Грушевского и чувствую себя слабой.
Именно слабой. Впервые в моей жизни мои проблемы решала не я одна. Рядом с ним мне хотелось опустить руки или рухнуть на колени, зная, что этим поступком я никак его не оттолкну.
А ещё я видела, как во мне разочарован Валера. Он до последнего верил, что я всё расскажу, но я как рыба ни слова ему ни сказала. Всё эта моя глупая гордость! Есть ли дело до гордости, когда в жизни происходит невесть что?
- Ты ведь не собиралась мне говорить – он посмотрел в сторону входа и усмехнулся, запихнув руки в карманы. – Представить боюсь насколько сильно ты меня ненавидишь – от последней фразы на его лице заиграли желваки, и разочарованная улыбка подёрнула губы.
Слёзы стали капать ещё сильнее. Он думал, что я ненавижу его. Он до сих пор не видит очевидного. Мне так не хотелось его обманывать, так не хотелось больше быть одной. Хотелось быть рядом с ним.
Преодолев разделяющий нас метр, я ткнулась заплаканным лицом ему в куртку и обхватила руками огромного мужчину. Теперь за этой спиной мне ничего не было страшно, да и слёзы отступили, позволяя тоске заполнить всю меня внутри.
Я так хотела его увидеть. Можно сказать, что я с самого утра мечтала именно о том, чтоб прижаться вот так к нему и заплакать.
- Валера... - прошептала я, крепко зажмуриваясь, чтоб потерять реальность, но она настигала меня в те моменты, когда я понимала, что Грушевский продолжал стоять, как солдат – неподвижно и стойко. Он не обнимал меня. Руки его были точно по его бокам.
От этого становилось ещё больнее.
Неужели его так обидело моё молчание? Или что?
- Соколова... Пошли домой. У тебя завтра зачёт – с отвращением он сказал мне и оторвал меня от себя.
Холод, будто сквозняком прошёлся по моему телу. Грушевский смерил меня безразличным взглядом и пошёл в сторону моего дома.
- Валера! – выкрикнула я, идя рядом с ним.
Мне не хотелось, чтоб между нами были недопонимания, а они были! Да как я должна была ему сказать такое?! Откуда я могла знать, что он поможем мне, а не посмеётся над моей ситуацией?
- Голос прибереги. Сейчас будешь мне зачёт сдавать – грозно произнёс он.
Всю оставшуюся дорогу я плелась рядом с ним, еле поспевая за его шагом, и тщетно пытаясь обратить хоть грамм его внимания на мою персону, только Валера оставался злым, продолжая то и дело напрягать лицо.
Я сдалась. Мне оставалось только гадать, что в голове у этого мужчины, наблюдая за его прямым и строгим взглядом, устремлённым точно вперёд, за протяжными вздохами и за темпом в шаге.
Мне казалось, что сейчас я упускала из виду что-то важное. Вроде всё было так же, но сердце моё так противно ныло, словно душа выворачивалась наизнанку и готова была вытрясти Грушевскому всю подноготную.
Так хотелось просто опять забраться в его руки, чтоб утонуть в их нежности, заботе и тепле, а не смотреть на то, как Валера придумывает в своей голове план моего убийства, ну или убийства Гурова.
В итоге я обиделась на него в ответ. Надулась, как мышь на крупу, и отвернулась, рассматривая унылых людей, проходящих мимо. Сегодня у меня будет не самый лучший вечер. Я уверена.
****
- Ты точно не ошибёшься больше в четвёртом пункте? – зевая спросил Грушевский, подкладывая второго медведя себе под голову.
Непривычно было смотреть на такого огромного мужчину, вальяжно развалившегося на моей кровати, да ещё и расспрашивающего меня о философии, правда сам он в этом ничего не смыслит, у него для этого краткий план в руках, поэтому что бы я сейчас ему не наплела – он во всё поверит.
Откинувшись на спинку компьютерного кресла, которое стояло рядом с кроватью, я закинула на неё ноги и упёрлась носочками в ноги Грушевского, устало откидывая голову назад.
Мне сейчас был необходим крепкий чай и не менее крепкий сон, иначе завтра на зачёт к двенадцати я не приду. Мы сидели уже пять часов, пока Грушевский пробовал себя на роль преподавателя, возможно ему сначала даже нравилась эта идея, но сейчас...
- Грушевский перестань, у меня уже глаза слипаются – простонала я, потирая потными ладонями лицо.
И всё-таки рассказывать для Грушевского философию очень трудно, но были пара приятных моментов. Оказалось, что не во всех сферах он безнадёжен и что-то знает, поэтому наглядно показывал мне, как клоун, а я смеялась, обкидывая его подушками, которые потом летели в меня, только сейчас мы уже очень уставшие готовы были уснуть в сидячем состоянии.
- Шесть раз? Ты точно уверена, что ты готова? Может ещё повторим? – я посмотрела на Валеру и столкнулась с его глазами, в которых плескалось море соучастия. Я словно слышала: <Даша, ты не одна. Я с тобой> - читала я по его глазам и улыбалась. Мне так приятно было чувствовать себя нужной.
- Неужели ты сомневаешься во мне? – еле слышно спросила у него, скорее от того, что мне не хотелось разрывать невидимую нить понимания между нами, а не от того, что хотела спать.
- Никогда – с протяжным вздохом признался Грушевский и притянул мои ноги к себе.
Твёрдые пальцы начали уверенно, но нежно массировать стопу, а я в удовольствии закатила глаза и откинулась на спинку стула, отдаваясь ощущениям.
- Ты до сих пор обижаешься? – спросила я, услышав в ответ тяжёлый вздох, который уже мог послужить мне ответом.
- Твои проблемы решаемы, Редиска. Ты могла бы избежать всех этих неприятностей, если бы рассказала мне раньше – мягко сказал он, на каждом слове наворачивая круги по моим белым носочкам, от чего я хихикнула.
Грушевский знал, что я боюсь щекотки с самого детства, поэтому в ответ я услышала смешок, а после руки вернулись к лёгкому массажу.
- Мы с тобой ненавидели друг друга – напомнила я, зная, что опять задеваю тему про чувства, просто мне так хотелось ещё раз услышать, насколько взаимны мои чувства.
- Ты – ненавидела – поправил меня он, а я протяжно вздохнула и ненавязчиво забрала у него свои ноги, скидывая их с кровати.
- Останешься? – я с надеждой посмотрела на Валеру, а сама пыталась успокоить своё дрожащее тело, которое боялось его ответа.
Грушевский задумался, но не на долго.
- А ты хочешь? – прилетел мне ответ с такой же надеждой во взгляде.
Выдыхая из себя всю тяжесть, я взяла у Грушевского из рук бумаги и положила их на прикроватную тумбочку, где уже лежал телефон с заведённым на утро будильником.
Сейчас было только десять часов, знаю, что фонарь под моим окном потухает в час ночи. У меня было много времени чтоб понаблюдать за спящим Валерой.
Я легла на кровать и тут же ткнулась в майку к Валере, закрывая глаза и вдыхая запах его духов. Конечно он всё это слышал, он не мог не слышать, поэтому мышцы на его груди тут же напряглись.
- Тебе так неудобно? Я могу уй... - договорить мне не дали сильные мужские руки, которые обхватил меня всю, не чувствуя сопротивления, наоборот, я как кошка начала ластиться к нему в поиске ласки, которую он мне охотно давал.
- Валер, а где Шевчук? Вы с Филиппом поднимаете бизнес, а где он? – мне не хотелось спать, я искала хоть малейший шанс поговорить с ним, стать ближе.
- Шевчук на Новый год обещал приехать – устало сказал он, утыкаясь своим носом мне в голову.
- Получается ты будешь отмечать с ними? – грустно спросила я, как бы мне хотелось отпраздновать Новый год с Грушевским, ведь всем известно, с кем Новый год встретишь – с тем его и проведёшь.