16 глава
Рыться в своей голове, когда на тебя уставился волк – последнее, что нужно делать в такой ситуации. Перебирала все события того дня. Как встала с кровати, попила чай, пошла в университет, отсидела первую пару и вторую, после пошла в столовую – так у меня заведено, мы со Светкой всегда по четвергам ходили в столовую и садились за один и тот же столик.
Чем больше я анализировала, тем меньше понимала.
- У меня нет доказательств – тихо просипела я, продолжая смотреть в окно, которое выходило видом на парк, в котором я частенько гуляла со Светкой, она как раз там и познакомилась с Никитой.
Протяжный вздох заставил меня обернуться, а сам мужчина расслабленно рассматривал меня, только взгляд его был изучающим, очень умным, будто он сейчас залез мне в голову и за меня ищет ответ на свой вопрос.
По телу пробежали мурашки. Это профессионализм такой? Опыт? Чего он так смотрит на меня?
- Что ты ела в тот день? – ястребиный взгляд устремился в меня. Острый. Резкий. Вырывающий правду.
- С утра чай пила и в столовой при университете суп, но я там всегда ем и ничего подомного не случалось – это была вся правда, но взгляд продолжал ждать моих дальнейших слов. Не дождавшись – кивнул. Понял, что это всё.
- Вспоминай. Ты в столовую пришла, еда уже стояла на столе? – я отрицательно помотала головой, кто же мне еду поставит, если я за неё не заплачу?
- Тебя кто-нибудь отвлекал от еды? Звали куда-нибудь? К тебе подходил кто-нибудь? – на эти вопросы я совершенно точно могла ответить, что никто ко мне не подходил, хотя... Оксана. Точно. Она звала меня к ректору, ему было нужно узнать у меня по поводу доклада. Ректор наш был ещё и преподавателем, у которого я писала доклад для первого курса.
- Меня звала Оксана – девочка с моей группы, нужно было к ректору зайти – тут же выдала свои размышления следователю, который усмехнулся, скрестив руки на груди.
- И ты, Соколова – умница, которая поступила в лучший университет нашего города на бюджет, пошла к ректору, оставив еду на столе? – от его слов мне становилось не по себе, не уж-то он должен так много знать обо мне? Да и вообще какое право он имеет так разговаривать со мной?
- Что-то не так? – пока невозмутимо проговорила я, готовая зашипеть.
- С кем ссорилась в последнее время? – мой вопрос, как и ожидалось проигнорировали.
- Ни с кем я ни ссорилась! – наконец закипела я, но поймав его гневный взгляд тут же осеклась, этот мужчина при желании меня в порошок сотрёт.
- Думай! – так же агрессивно прокричал он, ударяя голосом по стенам маленького кабинета.
Подпрыгнув на стуле от неожиданности я ещё сильнее ощутила давление слёз на глаза.
- С Светой! Это подруга моя лучшая...бывшая – тут же поправилась, чувствуя, как тело трясёт от страха.
- Из-за чего произошёл конфликт? – спокойнее поинтересовался он, записывая что-то в блокнот. – Фамилии Светы и Оксаны? – он безразлично посмотрел на меня, вновь прокручивая тот же жёлтый карандаш между своими пальцами.
- Оксана Краснова и Светлана...кхм... - я остановилась, смотря на него. Сейчас я скажу её фамилии, и он испугается – все так реагируют. Не возьмётся за дело. Кому нужны проблемы? Это же дочь самого Рогова. – Рогова...Светлана Рогова – ещё раз повторила я, наблюдая за невозмутимостью на лице следователя. Не испугался или не понял о ком речь?
- Так из-за чего произошёл конфликт? – щёки тут же зарделись. Как сказать? Преподавателя по философии не поделили? Замечательно.
- Из-за...мужчины... - наблюдать за тем, с каким интересом вдруг взглянул на меня следователь было отдельным видом унижения. Боже, как стыдно! Ведь конфликт у неё произошёл с самой собой, а я здесь была вообще ни при чём!
- Так. Продолжай – усмешка на его лице была говорящая, я понимала, что он надсмехается над глупостью девушек, особенно его забавляли вот такие истории, но я готова была его огорчить.
- Она приревновала меня, но было это не обосновано – он уже открыто усмехнулся, откидываясь на спинку стула.
- Сколько лет молодому человеку? – уверена, что такие дела от расследовал регулярно и виновного он уже нашёл, но ещё не знает, что не так просто будет с ней справиться.
- Ваш ровесник – напрямую сказала я, смотря на то, как напрягается мужчина, раздаваясь в плечах. Проведя рукой по волосам, он посмотрел в окно, а потом опять на меня.
- Чем вам всем молодые парни не нравятся, куда же вы лезете... - как бы нечаянно пробормотал он, совсем не мне, но я услышала. – Кто такой? – наконец подключился он обратно в работу.
- Гуров Виктор Романович – с запинкой, но всё же проговорила я.
- Гуров? – понимающе качая головой произнёс он, перелистывая какие-то бумаги.
Видимо не найдя то, что хотел он полез в шкафчик, но и там удача повернулась к нему спиной, дальше его пальцы пробежали по стопке по правую руку и наконец он нашёл то, что искал.
Папка упала прямо перед ним.
- Преподаёт философию...Гуров – с отвращением протянул он, скривив губы.
- Да – опустив глаза, почти прошептала я.
- Спасибо, Дарья Викторовна. На сегодня вы свободны. Если я что-нибудь узнаю – обязательно позвоню – наконец соблюдая нормы приличия сказал он и взгляд его стал более серьёзнее, чем до этого, без усмешки и издевательства.
- До свидания – промямлила я, выходя из его кабинета.
Грушевский сидел на стуле, переписываясь с кем-то, но увидев меня подскочил и подошёл ближе, засматриваясь в глаза.
- Ну что? – взволнованно спросил он, пока я переваривала информацию.
Он достал папку с личным делом Гурова. Это точно то о чём я думаю?
Не нужно быть тем самым следователем, чтоб понять кого он подозревает. Света – была главным и единственным подозреваемым, но даже если будет доказана её вина в этом деле никто не посмеет её посадить. Рогов сделает для этого всё, что нужно.
- Всё хорошо. Ты домой? – для чего-то спросила я Грушевского, наверное, мне просто нужно было отвлечься от назойливых мыслей, которые кружились в моей голове, как рой диких пчёл.
- Нет. Пошли прогуляемся – уверено заявил он, не сомневаясь в том, что я могу не пойти с ним.
Подхватив меня под руку, Грушевский почти сам вывел меня из полицейского участка, сама бы я точно осталась на стульчике около того кабинета, раздумывая над всем, что я услышала внутри него.
- Что он тебе сказал? – продолжил Грушевский уже на улице, рассматривая моё серьёзное лицо.
- Он подозревает мою бывшую подругу. Ты же знаешь Рогова? – я посмотрела на Грушевского, который кивнул и продолжила рассказывать, сама не понимая почему делюсь с ним своим личным. – Так вот, это дочь того самого Рогова. Её никто не посадит, Валер. Рогов её отмажет.
- Ты так уверена в этом? Значит Света Рогова... Вы с ней в одной группе? – не знаю зачем ему такая информация, но я кивнула. Не хотелось сейчас быть одной, а Грушевский внушал какую-то надежду на то, что доверять ему можно.
Я улыбнулась, разглядывая серьёзного парня и незаметно для него собрала рукой снег с заборчика в парке. Со всех сторон был слышен визг детей – оно и понятно, ведь в декабре здесь всегда делали ледовый городок. Ледяные блестящие скульптуры, изображали различных животных и сказочных персонажей, с горок скатывались дети, вскрикивая радостно от нахлынувших эмоций, но самым лучшим здесь всегда был лабиринт – в него играли все, вне зависимости от возраста.
Скатала снег в небольшой, но крепкий снежок и вновь посмотрела на сосредоточенного Грушевского, которого сейчас видеть не хотела. Мне необходим сейчас был не этот серьёзный мужчина, а забавный и постоянно раздражающий меня парень, который точно развеселил бы меня.
- Грушевский! – громко выкрикнула я, и кинула снежок прямо в лицо парня, сразу прикрыв рот рукой.
Вот дура...
- Валер, я не хотела! Честно! Не в лицо! Прости-прости! – засуетилась я, подбежав к Грушевскому и смахнув с его лица и куртки снег, пока сам парень рассматривал меня, улыбаясь одной стороной своих губ.
Ему, наверное, нравилось смотреть на меня сверху вниз, а я тут прыгаю у его ног, как ненормальная, будто блоха для огромного слона.
- Беги... - спокойно сказал он, продолжая улыбаться, а я в свою очередь нахмурилась.
Зачем бежать? Но Грушевский сам ответил на этот вопрос, подняв меня на руки. С каждым его шагом меня укачивало всё больше, пусть я и не сопротивлялась, думая о своём, но Грушевский явно ни о чём не думал.
- Что ты делаешь?! – наконец взбунтовалась я, повернув голову в его сторону, но тут же передумала возмущаться или вообще уходить.
Лицо Грушевского было в паре сантиметров от моего, разжигая пылающий огонь внутри, который сжигал меня, наверное, он давно уже оставил бы от меня горстку пепла, если бы я сдалась.
Несмотря на конец декабря сейчас на руках у Грушевского я чувствовала себя огнём. Я понимала, что чувствуют искры, угли, когда их поджигают, а ведь я просто смотрела на него. Смотрела и загоралась. Светилась внутри, а ему показывала злость и гнев.
И ведь дело же совсем не в Грушевском, я никогда и не ненавидела его... Просто...
Мысль оборвалась, когда лицо Валеры перестало нависать надо мной, а перед глазами осталось лишь сплошное голубое-голубое бесконечное небо. Такое чистое вряд и можно увидеть обычно, но сегодня всё было поистине спокойным.
Приземлилась я мягко. Прямо в белый сверкающий и пушистый снег, который напорошило только вчера вечером, жаль из больничной палаты было наблюдать за этим.
- Валера! – задорно вскрикнула я, смахивая голыми пальчиками уже растаявший снег.
Лицо жгло от холода, а где-то вне зоны моей видимости хохотал Грушевский, упиваясь своим триумфом. Опять уделал меня. Молодец! Сволочь.
Я тут значит размышляю о том, какой он хороший, а Грушевский...
- Подними меня, придурок! – закричала я уже серьёзнее, понимая, что мои попытки встать далеки от нужного результата. Пуховик не разрешал телу согнуться до нужного уровня.
Перед глазами мелькнула здоровая ручища и я тут же схватилась за неё, перетягивая на себя. Пусть знает, как меня кидать в снег!
Но не тут-то было. Валера не собирался следовать моему примеру, поэтому подтянул меня к себе, заставив оказаться напротив его лица.
Горячие дыхание обожгло нос, а я зажмурилась от знакомого запаха. Запаха его духов.
Он присел? Почему сейчас мы с ним почти одного роста?
Грубая мужская ладонь ребром проскользила по щеке, аккуратно убирая с неё капельки растаявшего снега. К своему удивлению я прижалась к ней плотнее, ловя ласку его рук, пусть и так незаконно.
Другая ладонь, почувствовав отсутствие сопротивления тоже коснулась щеки по другую сторону лица, но уже не для того, чтобы убрать воду, а для того, чтобы заключить моё лицо в круг своих рук.
Горячие пальцы нежно растирали кожу лица, заставляя краснеть и разогреваться, да самого Грушевского хватало, чтоб ощущать себя спичкой, разжигавшейся по одному его действию.
- Редиска... - хриплый голос вырвал меня из девичьих грёз о жарком поцелую посреди ледового городка, и я распахнула глаза, попадая в реальность, где меня ждал Грушевский полный серьёзности и непонимания. – У тебя есть кто-нибудь? – одна его рука крепче захватила щёку, наверное, он понимал, как я отреагирую на такой вопрос.
Я всё же сделала глубокий вдох. Спокойствие и только спокойствие. Кто-нибудь? Разве ему не без разницы? Или этот умник придумал решение всем моим проблемам – натравить моего парня на бывшую подругу?
Не став скрывать своего недовольства, я нахмурилась, но отталкивать не стала. Руки свои он протянул сам, я его не заставляла, а получается, что мне такая его самодеятельность даже на руку – когда ещё у меня получится вот так постоять с Грушевский, может это в последний раз.
- Кто-нибудь? – переспросила, но сделала свой голос слегка грубоватым, мол, какое право он имеет лезть в моё личное пространство, а сама внутри бесстыдно кричала о том, что кроме него мне никто не нужен.
Грушевский замялся. Поднял глаза. Посмотрел мне за спину, а потом вновь в глаза, но на этот раз взгляд его немного поубавил тяжесть.