15 глава
Мне честно очень хотелось узнать его взгляд на эту ситуацию, но где-то глубоко внутри меня мучали сомнения, терзали мою душу похлеще любого хищника, который разделывает свою жертву, выпуская внутренности наружу.
Я боялась услышать очевидный ответ. Боялась, ведь знала каким он был.
Грушевский знает, что я слишком принципиальная и целовать его не стала бы, если сама бы не захотела. Только сегодня ночью я охотно подставляла свои губы под поцелуи Грушевского, напивалась ими до дна, чтоб хватило на всю жизнь, но этого оказалось недостаточно.
К хорошему быстро привыкаешь... До этого я не понимала смысл этого выражения, но сейчас чувствую в этих строках прямой смысл для самой себя.
После этой ночи его было мало. Меньше, чем до этого. Так бывает, когда сначала живёшь в роскоши, в шелках, в золоте, а потом вдруг оказываешься на улице с одной дорожной сумкой и с деньгами на беляш с вокзала.
Вот и я сейчас оказалась на улице с одними воспоминаниями, которые были дороже всех денег на планете.
Лицо и одежда до сих пор пали Грушевским. Так пахнет только этот мужчина. Горькие духи были сладкими только для меня потому, что я их любила, я их выбирала.
Там вышла такая забавная история. У Валеры тогда было день рождение перед армией – восемнадцать лет, ну и мама конечно же пошла покупать ему подарок и меня с собой подхватила. Я тогда ужасно разозлилась на него, поэтому почти не выбирая указала на первые попавшиеся духи, запах которых мне понравился меньше остальных.
Он пахнет именно им. Каким бы не был этот запах, Грушевский даже с ним пахнет лучше любого райского фрукта. Странно. Я полюбила даже самые отвратительных духи, стоило им оказаться на теле Грушевского.
До сих пор задаюсь вопросом: <Почему он использует эти духи? Неужели они ему нравятся?> Аромат, действительно был резким и горьким, но ведь весь Грушевский сам, как горький шоколад – нравится только истинным ценителям.
- Даш, почему ты сбежала? – стоило двери в квартиру за нами захлопнуться, и мама тут же вспомнила про Грушевского.
Вздохнула наконец полной грудью. Дом, милый дом. Как же я скучала по этим стенам, по полу, а тем более по своей уютной кроватке с подушками и медвежатами.
За всю дорогу мама не проронила ни слова, сосредоточенно о чём-то думая, а сейчас выжидающе смотрела на меня, только что я могла ей ответить?
- Разве я сбежала? – задала я встречный вопрос, скидывая с себя вещи.
Конечно сбежала, а что мне оставалось делать? Стоять и ждать, когда Грушевский сообщит мне о том, что я всё не так поняла? Нет уж! Спасибо! Без этого жила и дальше проживу, главное его не видеть сегодня, иначе ничем хорошим всё это не закончится.
- Дарья, не строй из себя дурочку! Мальчик с тобой двое суток почти просидел, переживал, а ты...! – она осеклась, обратив внимание на загоревшийся экран телефона.
Мама с интересом посмотрела на него и хитро улыбнулась тут же, ответив кому-то на сообщение. Интересно, кому это она там улыбается?
- Кто пишет? – как бы невзначай поинтересовалась я, пытаясь заглянуть в её телефон, проходя мимо, но она прислонила его к груди и улыбнулась мне.
- Собирайся. Сейчас к следователю поедем – сообщила она и опять уткнулась в телефон.
Неужели у моей мамы кто-то появился? Вполне возможно даже врач из больницы, усатенький этот. Ой! Он так смешно дёргает своими усами, сразу становится похож на таракана.
А что? Мама моя ещё совсем молодая, да и красивая. Буду за неё очень рада, но тогда мне нужно срочно искать работу и квартиру. Не хочу жить с каким-то мужиком в одной квартире.
Почему я раньше не задумывалась о покупке собственного жилья? Не было необходимости?
Сходив в душ и переодевшись в чистую одежду, я уже стояла у порога обуваясь, и замечая то, что моя мама совсем никуда не торопиться, даже наоборот, совсем никуда не собирается.
Звонок в дверь прочнее укрепил мои подозрения, но неужели мама привела мужика в нашу квартиру?
Открывая дверь, я ожидала увидеть там доктора из больницы, старичка, мужчину в самом расцвете сил, курьера, полицейского, да кого угодно, только не то, что увидела!
Через порог на меня смотрел грозный Грушевский, совсем не настроенный на дружеские беседы, и не похожий на того, что был со мной этой ночью.
- Мам! Это к тебе! – безразлично выкрикнула я, пока внутри всё дрожало от одного его вида.
- Собралась? На выход – пробасил ледяным голосом Валера.
- Я никуда с тобой не пойду – пропищала в ответ, ощущая себя блохой рядом с огромным тигром, который к тому же был ещё из чем-то сильно расстроен потому, что взглядом сразу прибил меня к стене в коридоре.
- Я не спрашивал – как бы он не сдерживался я понимала, что сейчас эта огромная машина слетит с катушек и под главный удар попаду я.
- Пошёл к чёрту! – фраза слетела с губ быстрее, чем я успела продумать то, что сказала.
Взгляд Грушевского потемнел, и наглая ухмылка окрасила черты его лица. Вот он. Ко мне вернулся прежний Грушевский, который издевался надо мной, а я уже была готова поверить в то, что я ошибалась по поводу его. Фиг вам! Такие не меняются.
Преодолев между нами расстояние, Грушевский обхватил своими лапищами мою талию и выставил за дверь прямо на лестничную клетку, захлопывая её слишком сильно. Грохот наверняка был слышен на три этажа вниз.
- Какой право ты имеешь, Грушевский?! – начала возмущаться я, но, когда он повернулся ко мне захотелось стать вдруг невидимой или хотя бы слиться со стеной, чтобы не стать его обедом.
- Мы идём или будем выяснять кто и какие права на тебя имеет? – спокойнее спросил он.
Бесила его манера смотреть мне точно в глаза, когда он начинал разговор, а я не могла отвести глаза, не столько из-за принципа, сколько из-за того, что это глаза Грушевского. Это глаза, которые я не видела целый год.
- Было бы очень интересно узнать твоё мнение – честно сказала я, но при этом поморщила носик, делая вид, что мне совсем не интересно его мнение, да и вообще не пошёл бы он отсюда? Домой к примеру.
- А мне казалось, что ты меня ненавидишь – так же безразлично передразнил меня Грушевский, но выдали его слишком серьёзные глаза, которые он не умел прятать, да и зачем?
- Так и есть – холодно отчеканила в ответ на колкости мужчины, пока его айсберги в глазах уже начинали морозить меня.
- Насколько же плохо тебе было этой ночью, Соколова... - он наиграно покачал головой, а меня накрыла волна возмущения.
- Отвратительно! – если бы мы были в здании я оглушила бы Грушевского, но на улице я привлекла только внимание прохожих.
- В следующий раз предупреждай, буду нежнее – язвил Валера каждым словом задевая меня всё сильнее.
- Баб своих предупреждай, а это больше не повториться – наверняка моя фраза звучала слишком грубо, но я считала это самым правильным ответом подонку.
Краем глаза заметила то, как Грушевский посмотрел на меня в этот самый момент, открывая дверь в полицейский участок. Глаза его сверкнули красным огоньком, а на лице возникла нахальная усмешка, мол, посмотрим ещё кто кого.
- Своих? Я тебя обязательно предупрежу – резко повернула голову в его сторону, услышав эти слова.
Я будто сканер просканировала все его эмоции, только глаза его были по-прежнему серьёзными. Всегда серьёзный. Всегда сосредоточенный. Дурак.
- Чего напряглась? Расслабься – уверенным тоном заявил он, проходя мимо кабинетов с табличками и всматриваясь в каждую, как и я.
- Ещё одно слово, и я задушу тебя, Грушевский – спокойно, но полыхая эмоциями предупредила, только прекрасно знала, что далеко прыгать мне придётся.
- Поцелуем?
- Если ты ещё раз рискнёшь меня поцеловать – я откушу тебе язык – от злости прошипела я, останавливаясь около нужного кабинета.
А что я буду ему говорить? Ведь я даже не подумала, что могу рассказать. Сидеть и отрицать то, что я наркоманка? Разве поверит мне человек, которым меня совсем не знает? Вряд ли. Анализы совершенно точно указали на наличие наркотиков, причём название такое я слышу впервые в жизни.
Повернулась к Валере, может умник подскажет мне, что делать?
- Хочешь я с тобой пойду? – на полном серьёзе героическим голосом заявил Грушевский, тоже мне спаситель нашёлся, замучаешься спасать.
- Тебя не запустят – решила не язвить потому, что сейчас мне нужен был его совет, а не дерьмо, которое льётся из него постоянно. – Я не знаю, что говорить – призналась ему, осматривая коридор полный людей, шныряющих туда-сюда.
Валера долго смотрел на меня, не издавая ни звука.
- Расскажи как есть. Раз мне не доверяешь, доверься чужому мужику. Может он тебе поможет – не без злости упрекал меня Грушевский, а я лишь недовольно закатывала глаза.
- Это его работа, а ты... Кто ты мне такой, Грушевский, чтоб я делилась с тобой своими проблемами? – ответ выслушивать не стала, и поэтому сразу, как изумительные губы парня начали размыкаться я проскользнула в кабинет и закрыла за собой дверь.
Когда кофейный запах вернул меня в реальность, я осознала, что в попытке сбежать попала в ловушку, причём даже не постучалась.
За столом сидел мужчина. Нет. Или...
На вид ему было лет двадцать восемь, под тридцать, ну или тридцать с хвостиком. Короткая чёрная стрижка придавала устрашение его виду. Острые скулы ожесточились, стоило мне влететь в его кабинет. Во взгляде можно было прочитать раздражение, причём от одного моего вида.
Страх сдавил грудную клетку и дышать стало тяжелее. Глаза, как шальные бегали по кабинету в поисках спасения уже от этого мужчины, но замечала я только его сосредоточенный и ледяной взгляд.
- Я ошиблась, извините... - что-то невнятное пробормотала я, хватаясь за ручку двери, но тут услышала приказной тон, который прилетел в спину, как пуля насквозь.
- Стоять! – страшнее голоса я в жизни своей не слышала, именно так я представляла главарей среди бандитов, которые были наглыми и расчётливыми, а этот следователь ещё и выглядел, как настоящий бандит. Жестокий. Бескомпромиссный.
Резко обернулась и застыла, стоя под безразличным взглядом мужчины, пока тело немело, готовое броситься из окна, если он ещё что-нибудь скажет.
- Сядь и рассказывай...Соколова кажется? – прищурившись устремил он в меня свой взгляд, как стрелу. Убил.
Жёлтый карандаш крутился между его пальцев, соскальзывая с одного на другой, плавно и размеренно.
- Да – промямлила я и почувствовала, как начала сокращаться в плечах.
- Сядь, я сказал – грубее повторил он, но тут же поправился и посмотрел в окно, представляя моему взгляду профиль своего жестокого лица.
Беззвучно просеменив до самого дальнего от него стула, я уселась туда, на самый краешек, направляя носки своих ботинок к двери. Боже...страшнее мужчин в жизни не видела. Кавказец?
- Ну рассказывай, Соколова. Где наркотики взяла? – напрямую спросил он, хоть бы усомнился в том, что я добровольно их принимала, так нет, он совершенно точно уверен в том, что я наркоманка.
- Я не наркоманка! – слишком эмоционально выкрикнула я и тут же прикрыла рот вспотевшими пальчиками, увидев, как в мою сторону вновь устремляются грозные глазищи.
- А кто? Я? – грубые вопросы так и вылетали из его рта, подбивая меня к грани. Я точно знала, что со следующей фразы разревусь.
- Я не наркоманка! – громко, но уверенно проговорила я, смотря в окно, почти давясь слезами, которые уже комом застряли у меня в горле.
- С первого раза услышал. Чем докажешь, Соколова, что ты не наркоманка? – он издевался, положив подбородок на руки и внимательно осматривая меня, я виском чувствовала, как он прожигает моё лицо.