6 глава
Неужели он подошёл так близко? Когда он успел, я же...мне казалось, что я слежу за его действиями, но он совсем беззвучно подкрался ко мне.
- На что дуешься? Помнишь, ты в детстве так же делала, когда я у тебя куклу забирал? Плакала и убегала от меня – наверное он улыбался сейчас потому, что даже в голосе я слышала впервые не издёвку, а неподдельную искренность.
Помню ли я? Конечно. Нам тогда было по девять, а Грушевский даже тогда не изменял себе. То куличики мои растопчет, то куклу отберёт, то с другими мальчишками из песочницы меня выгонит. Сильно я на него тогда обижалась и плакала, маленькая ведь была.
Улыбка невольно возникла на моём лице. Неужели он помнил, ведь прошло больше десяти лет, да и зачем ему такие мелочи запоминать?
- Ну вот. С улыбкой тебе больше идёт – довольным тоном произнёс Валера, а я нахмурилась, как это он узнал, что я улыбнулась?
Точно! Окно... В нём отражались мы двое. Он – большой крепкий мужчина, не выглядевший на девятнадцать лет, в его возрасте парни имеют другие габариты, но у него они были сравнимы с телом боксёра-качка, его лицо выражало какое-то неподдельное умиление, рассматривая в отражении нас. Я – маленькая девочка, надувшая губки от обиды, хоть даже и не знала, на что обижаюсь. Знала, но говорить не хотела.
- Ты красивая, даже когда дуешься – так же тихо произнёс он, пытаясь видимо не нарушать тишину комнаты. Она мне нравилась и его голос в ней был самым лучшим, что хотелось бы слушать вообще.
Неужели Грушевский только что сделал мне комплимент? В армии его точно подменили. То защищать меня собрался, а теперь вообще комплименты делает. С ума сошёл.
- Я не на тебя обиделась. Мне нужно побыть одной – всё тем же обиженным тоном маленькой семилетней девочки, у которой отобрали лопатку в песочнице призналась я.
- Ну нет, Редиска! Одной быть нельзя, когда плохо – сказал Валера и ткнулся своим подбородком мне в плечо, продолжая рассматривать наше отражение, да и я сама не могла от него оторваться. Мы шикарно смотрелись вместе, будто так и должно быть.
- Можешь кого-то посоветовать, чтоб не быть одной, когда плохо? – вроде я что-то говорила, но в голове моей был один Грушевский.
Я неотрывно любовалась им в отражении, рассматривая громадные плечи, объёмную грудь, но больше всего мне нравились эти глаза, тем более сейчас, когда он смотрел на меня, как маленький голодный котёнок, а сам ласково улыбался.
- Могу. Я не только хороший враг, но и слушатель. Редиска, ну кались, чего там у тебя произошло? – теряя терпение начал Грушевский, расширяя глаза, будто говорил, что готов пойти на такую жертву ради меня.
- Хочешь подтирать мне слёзы? Да мне гордость не позволит начать с тобой этот разговор – грустно призналась я и покраснела. Вроде не было ничего постыдного в том, что я сказала, но я на самом деле не могла так унизиться перед ним.
Грушевский грустно вздохнул и ткнулся носом мне в шею, громко вдыхая мой запах. Только не это. Я мечтательно закатила глаза, а потом и вовсе закрыла их, надеюсь, что Валера этого не заметил.
Резко распахнула глаза и улыбнулась. Грушевский с закрытыми глазами водил носом по моей шее и мерно вынюхивал на ней что-то. Он точно не заметил, что его такое простое и невинное движение заставило меня улыбаться.
- Тогда что-нибудь другое мне расскажи, только не молчи. Я правда соскучился по своей Редиске – горячо признался Валера, даже не задумываясь о своих словах.
- По твоей Редиске? – переспросила я, смотря на то, как он крепче сжимал веки и хмурился от чего-то.
- Ну а по чьей ещё? Разве кто-то другой тебя так называет? – возмутился он, не раскрывая глаз.
- Нет – честно призналась я и склонила голову к его лицу, наконец выдохнув всю тяжесть уходящего дня. Рядом с Грушевским все проблемы уходили на задний план. Хотелось просто стоять вот так, лишь бы не спугнуть его внезапный приступ жалости.
- Устала? – спросил заботливо он.
- Валер...а ты на Севере белых мишек видел? – совсем по-детски спросила я, но мне сейчас так хотелось, чтоб он ответил на этот вопрос. Маленькая шалость, без которой мне казалось моё сердце должно разбиться на мелкие кусочки.
- Видел, только мишки там на плюшевых совсем не похожи – позволил мне воплотить в жизнь мою шалость Грушевский, подыграл мне, исследуя своим носом мою шею.
- И ты не боялся? – наивно, как ребёнок спросила я, поворачивая к нему голову и открывая глаза, чтоб посмотреть на него.
- Не-а, а ты бы испугалась? – он встал в полный рост, отстраняясь от моей шеи, чтоб посмотреть на меня.
Задрав голову в детском жесте, я протяжно вздохнула и надула щёки. Грушевский смотрел на меня, не отрывая глаз ни на секунду, казалось даже не моргал.
- Я вообще убеждена, что люди, которые чего-то боятся имеют всего один страх – рассуждая предположила я.
- Какой же? – продолжал играть он в мою детскую и глупую игру, как взрослые играют с маленьким ребёнком, так и он сейчас вполне серьёзно слушал меня, отвечая на нелепые вопросы.
- Умереть – глаза мои вдруг немного дёрнулись, а я не боялась бы медведей, я их люблю.
- Маленькая ты ещё, Редиска. Пусть и с красным аттестатом, а всё равно Редиска – как-то по-доброму сказал он, положив свою ладонь мне на щеку, и погладив её большим пальцем.
По лицу вдруг разлилось приятное тепло, а в нос ударил его запах. Мужской запах, который не перебить ни одним одеколоном, если он, конечно есть. Он пах силой, но со мной сейчас совсем не выглядел сильным, а наоборот, пытался показаться мне родным, чтоб я открылась, чтоб поверила. И я поддавалась.
- Ты правда по мне скучал? – я немного отвлеклась от своей игры, но Валеру заставила верить, что до сих пор играю с ним.
- Скучал, а ты про меня даже не вспоминала – казалось, что Грушевский был сейчас абсолютно честен со мной. Глаза его, как у загипнотизированного наблюдали за мной, за моими глазами, губами, очерчивали линию от лба до подбородка и вновь возвращались к губам, когда я начинала говорить.
- Вспоминала. Валер, а тебе понравилось там...ну...в армии? – я так боялась, что он сейчас скажет, что там было настолько хорошо и теперь он уйдёт туда навсегда. Я не хотела, чтоб он уходил.
- Понравилось-не понравилось, какая разница, Редиска? – обращался он со мной, как с маленькой, растирая пальцем пухленькую щёчку.
- Ты же больше не уйдёшь? – как только этот вопрос сорвался у меня с губ палец Грушевского замер, прекращая наворачивать круги по моей щеке. Брови его медленно поползли вниз, показывая мне не глубокую ямку на переносице.
- Эй, ты чего...? Редиска? – на глаза навернулись слёзы, и это было уже не похоже на спектакль или детскую игру. Я не заигралась. Нет. Мне правда не хотелось больше терять его. Сейчас он стоял рядом со мной роднее всех для меня на этой планете, нянчился, как с маленькой. Не могло моё сердце не дрогнуть...не могло.
- Ты же не уйдёшь, Валер? Не уйдёшь же? – не переставала я налетать на него со своими нетерпеливыми вопросами.
Глаза его стремительно забегали по моим глазам, а вторая ладонь коснулась моей другой щеки, останавливая потоки слёз.
- Я не уйду. Тише... Редиска, ну ты чего? Из-за меня что ли? – горячие ладони скользили по моему лицу осторожно, едва касаясь, чтоб убрать слёзы, но мне хватало этого, чтобы чувствовать его тепло.
- Больно надо из-за тебя реветь – опять обижено пробубнила я, надувая щёки, на что Валера улыбнулся. Смешно ему стало! Довёл меня до слёз, а теперь веселится. Нахал!
- Как же я тебя тут одну оставлю? Кто за тобой смотреть будет? – как старший брат, вдруг заговорил со мной Грушевский, от чего я сразу же поморщилась и помотала головой. Если он со мной такой потому, что ему меня жалко, как младшую сестру, тогда пусть уходит.
- Я не маленькая, чтоб за мной няньку нанимать – пробубнила я, и Валера не сдержавшись хохотнул.
- Так я и не в няньки. В женихи возьмёшь? – улыбаясь произнёс он, а я вдруг замерла. Обида, которая до этого обитала на моём лице вдруг потерялась, как и детское выражение. Глаза округлились от шока, да и сам он посерьёзнел.
- Чего зависла? Редиска? – позвал Валера и я моргнула, пялясь на него, как наивная влюблённая идиотка.
- А девушки там были...ну...на Севере? – зачем-то спросила я.
- Были – честно сказал он и опять улыбка подёрнула его губы вверх.
- И красивые были? – опять наивно произнесла я, прищуриваясь.
- И красивые были – повторил за мной Грушевский.
- Тебе же они нравились? – как ревнивая девочка говорила я, но мне было всё равно, что про меня подумает этот парень.
Грушевский грустно улыбнулся лишь половиной губ и отрицательно помотал головой.
- Не нравились – серьёзно сказал он.
- Врёшь – сомневалась я, что молодой парень мог прожить целый год без девушки.
- Зуб даю! – клятвенно заявил он и я улыбнулась.
- Грушевский! Не раскидывайся зубами! У тебя они и так еле выросли! – осуждающе, но весело одёрнула его, чтоб не обещал мне, кто я такая в конце концов, что он передо мной оправдывался?
- Нашла что вспомнить! А я тебе говорю, что никого у меня там не было – продолжал заверять меня мой лучший враг.
- Я спать хочу... - устало объявила я ему, безнадёжно вздыхая.
Рядом с ним я ощущала себя усталой и разбитой и как ни странно мне было перед ним абсолютно комфортно, будто мы всю жизнь общались вот так, как сейчас, и с ним я могла показать, что всё в моей жизни не так красочно.
- Ложись. Пойду домой... - начал он отходить, но я ухватила его за руку, с надеждой посмотрев в его глаза.
- Валер, а ты сильно торопишься? – зачем-то спросила я, поддаваясь внутреннему порыву.
- Нет. На всю ночь свободен – серьёзно признался он и бросил взгляд на наши руки.
- Ты сильно расстроишься, если я попрошу тебя посидеть со мной? Хоть чуть-чуть...потом можешь уйти, если надоест – я выглядела совсем маленькой девочкой, уговаривая его, как старшего брата посидеть со мной потому, что мне было страшно спать одной.
- Побуду – улыбнувшись пообещал он, а я радостно подпрыгнула.
- Спасибо! А завтра опять можем быть врагами, ладно? – спросила я, привыкшая к тому, что утром всё хорошее куда-то испаряется и наступает жестокая реальность.
- Нет. Если сегодня я останусь здесь, то мы должны будем стать друзьями – строго пробасил Грушевский.
- Разве ты не ненавидишь меня? – прямо задала я ему вопрос, тревожащий меня столько лет. Сердце гулко ухнуло. Его ответ сейчас был для меня важнее, чем известие об оценке на экзамене.
- Я тебя никогда не ненавидел. Это ты меня всегда ненавидела – тут же перевёл стрелки Грушевский, показывая свою обиженную физиономию. Ждать столько лет, чтобы сейчас узнать о том, что на самом деле мы были просто жертвами обстоятельств.
- Ты меня задирал! – топнула ножкой по полу, чтоб показать кто здесь прав, но Валеру это только раззадорило.
- А ты на меня внимание не обращала! – вспыхнул он, как спичка.
- Потому и не обращала! Кто ж так с девочками себя ведёт?! – вспыхнула в ответ на его огонь и я, не разбирая его слов.
- Редиска... Моё извинение сейчас будет иметь хоть какой-то смысл? – печально произнёс он, а я отрицательно помотала ему в ответ, наблюдая за тем, как его брови вновь поползли вниз.
- А зачем тебе нужно было моё внимание? – вдруг вспомнила я его недавнюю фразу и посмотрела в глаза, которые сейчас поднялись на меня, грустно заглянув в самую душу.
- Если я скажу, что ты мне нравилась, ты мне поверишь? – слишком откровенно спросил Грушевский, а моё сердце ударилось о рёбра и остановилось. Ну всё... Вот так и закончится моя жизнь, стоя перед человеком, которого я все эти годы считала врагом. Дыхание перехватило от неожиданности и веки вдруг тяжело упали, закрывая глаза. Неужели я всё время не замечала этого?