4 глава
- И философию я тоже не делала – тяжело выдохнула Светка, постукивая пальчиком по расписанию, расположенному на первом этаже.
- Ну ничего! Я глазками похлопаю, и он мне всё простит! Молодой и горячий, ты же его знаешь – выдала подруга, блеснув хитрыми глазками в сторону учителя по философии, который проходим мимо нас.
Все взгляды женского пола, находившегося сейчас на первом этаже были прикованы к нему. Да-да. Гуров Виктор Романович – учитель философии и в то же время самый наглый вор женских сердец. Девушки, собираясь на его пары одевали на себя самые короткие юбки и расстёгивали блузки на три бесстыдных пуговицы, чтоб в мужские глаза бросалось глубокое декольте.
- Боже, Даша... Он сегодня в чёрной рубашке. В ней он кажется ещё сексуальнее – томно вздохнула Светка, не сводя своих глаз с Виктора Романовича, который открывал нашу аудиторию.
- Чего же ты тогда философию не сделала, раз тебе так нравится Гуров? – поинтересовалась у подруги, которая сразу же, услышав мой вопрос мечтательно закатила глаза.
- Сама смотри. Сейчас он застукает, что у меня нет домашки, оставит после занятия и мы останемся с ним наедине, понимаешь? – нетерпеливо протараторила Света, впиваясь в меня своими безумными, полными сумасшествия от своей собственной идеи глазами.
Странный план, и как же хорошо, что мне он не грозит потому, что у меня в голове сейчас чёртов Грушевский, который по всей видимости решил появиться и разнести мою прежнею жизнь к чертям.
Губы малинового цвета и на вкус казались, как эта самая ягода – сладкие и ароматные. Можно было бы вернуть вчерашний вечер – я шарахнулась бы от Грушевского, чтоб никогда не знать какие там у него губы.
Мы вошли в аудиторию и сели за первую парту прямо перед Гуровым, который безразлично и очень сосредоточенно листал лекционные листы, переворачивая один за другим, иногда заостряя внимание на определённых моментах.
Вся женская половина нашей группы томно вздыхала и кидала нетерпеливые взгляды на Виктора Романовича, каждая по-своему надеялась на то, что он наградит её своим вниманием, но Гуров всегда был бесстрастным преподавателем, пусть и очень привлекательным.
На зачётах поблажек не давал, но по крайней мере никто его предмет не завалил, наверное, потому, что Виктор Романович просто хороший учитель. Объяснял темы он хорошо, явно зная своё дело, на вопросы отвечал понятно, поэтому подловить его было не на чем.
- Итак! Начнём с домашнего задания – пробасил Гуров, вставая из-за своего стола, и ненавязчиво осматривая аудиторию, словно это не он собрался проверять у нас домашку.
- А ты делала? – прошептала Светка, склоняя ко мне голову, и поглядывая в мою раскрытую тетрадь.
- Да... - не успела я договорить, как грубый голос прямо над головой прогромыхал на всю аудиторию, как гром среди ясного неба над нами предстал Гуров во всей своей красе.
Мы с Светкой пойманные с поличным, вздрагивая подняли на него свои испуганные глаза.
- Рогова и Соколова! Беседуете, значит можете ответить на заданный мною на прошлом занятии вопрос? Прошу – всё так же безразлично произнёс он, рассматривая нас сверху, будто мы букашки какие.
Прочистив горло, я посмотрела на подругу и начала медленно вставать, но тут на моё плечо легла увесистая ладонь и вдавила обратно в стул.
- Я знаю, Соколова, что у вас на любой мой вопрос есть ответ! – прорычал тот, будто был недоволен тем, что я готовлюсь к его занятиям.
- На этот вопрос я жду ответ от Роговой – с тенью насмешки сказал Гуров, но тут же поправил себя, скорчив строгую физиономию.
Вздохнув, я придвинула свою тетрадь ближе к Свете и посмотрела на Виктора Романовича с ужасом поняв, что его строгий взгляд сейчас недовольно всматривается в моё лицо, точно я ему вчера стул клеем намазала, не иначе.
- Соколова... - устало выдохнул тот, качая головой.
- После занятия задержись, услышала? – просил строго преподаватель, не спуская с меня недовольного взгляда. Кивнула. А что мне оставалось? Сказать, что я не хочу оставаться с вами наедине, так как про вас ходят отвратительные и самые разнообразные сплетни? Ну уж нет. Не думаю, что Виктор Романович такой, как все про него говорят, это же придумывают студентки, на которых он так и не обратил внимание, потому я просто узнаю, что ему нужно и уйду домой.
- А вы, Рогова...два вам – резко перебил он взбудораженную подругу, которая отчаянно пыталась влепить своё слово, но получалось лишь открывать рот, как рыба в аквариуме.
Ну замечательно! Вот так и помогай людям!
Светка медленно перевела на меня вопросительный взгляд, пока я смотрела на неё с нескрываемой злостью, если мне не изменяет память, то я не собиралась поддерживать её план по завоеванию сердца учителя по философии, и уж точно не собиралась играть в нём ведущую роль.
- Даш...? Ну, Даша...? – мямлила подруга, ожидая меня, пока я сгребу свои вещи в рюкзак. Я знаю, что она сейчас чувствовала свою вину, но ведь я сама виновата перед ней не меньше, возможно если бы я не сунула ей свою тетрадь у неё не было бы неуда за занятие.
Всё еще обижено я взглянула на Светку и поджала губы, как бы думая стоит ли прощать неразумную подругу, но обида всё же проиграла моему слабому характеру.
- Не парься. Обе виноваты – заверила я подругу, улыбнувшись уголком губ, чтоб она не заметила мой до сих пор не настроенный на прежнее общение лад.
Светка удовлетворённо улыбнулась, стоило мне произнести уже заученные слова, которые я повторяла слишком часто в отношениях с ней, она знала, что я мягкотелая и поэтому тут же прощу, но ведь у меня до сих пор на душе кошки скребут.
- Пойдём тогда в кафе? – предложила она в знак перемирия.
- Можн... - не успела договорить я, когда грубый голос остановил меня у самой двери, которая вела из этого злосчастного кабинета философии.
- Соколова! Вы, наверное, забыли, что должны задержаться? – напомнил строгий и от того неприятный мужской голос, который вызывал по телу леденящий холод.
Мы с Светой перекинулись парой заученных взглядов, и я пояснила ей, что она может меня не ждать, а потом развернулась к Гурову, не имея сил и смелости сделать первые шаги к его столу.
- Соколова, закрой дверь – донёсся до меня холодный тон, вызывая лишь неправильные мысли, но я стряхнула их и закрыла дверь, оставив себя без единственного пути отступления.
- Умница, а теперь иди ко мне – слишком пошло эта фраза прозвучала у меня в голове, да и хищная улыбка на его лице, дополняемая сверкнувшими глазами. Голодный зверь, уже наметивший добычу, которая может утолить его голод, только ассоциации по этому поводу у меня были совсем не с ужинов в кафе после пар поздно вечером.
- Я тебя не съем – попытался успокоить меня мужчина, но я всё равно продолжала смотреть на него недоверчиво и опасливо, будто я на самом деле была маленьким зайчиком, а передо мной был злой и голодный волк.
Семенящими шагами я неуверенно прошла к столу преподавателя, не спуская с него своего опасливого взгляда, который чем-то его забавлял. Он неприкрыто надсмехался надо мной, наблюдая как в моих глазах уже вспыхивают самые неприятные исходы этой беседы.
Гуров улыбнулся впервые за всё время, которое вёл у нашей группы философию. С улыбкой он выглядел не таким кровожадным, каким его уже успело нарисовать моё воспалённое воображение. Даже больше. Глаза его раскрылись, точно передо мной предстал совсем другой человек, а не наш тридцатилетний учитель философии.
- Что же ты, Соколова, разрешаешь собой пользоваться, причём так открыто? – скорее для поддержания разговора поинтересовался он, вставая из-за своего стола. Медленно, почти хищно, а глазами всё равно смотрел точно на меня, как бы пытаясь предугадать мои дальнейшие действия.
Пусть сердце уже бешено колотилось в груди, но я до последнего пыталась себя уговорить, что это не то о чём я думаю.
- Она делала. Я точно знаю – открыто врала я, отводя глаза, которыми отчаянно старалась отыскать помощь, но кроме двери ничего лучше я для себя не нашла.
Виктор Романович всё ещё продолжал сокращать между нами расстояние, отметая мои сомнения в сторону. Всё, что уже представило моё больное воображение сейчас могло оказаться правдой, если я не отомру сею секунду и не начну сопротивляться.
Только тело окаменело. Каждая мышца будто налилась свинцом, потяжелела, и в то же время стала воздушной, тряпочной.
- А я точно знаю, что у неё вчера не было времени делать домашнюю работу – без стеснения сказал преподаватель, встав напротив меня, когда я уже была прижата к парте.
- Откуда вы...? – невнятно пробормотала я, смотря на него снизу и сокращаясь в размерах, на фоне подтянутого мужского тела.
Гуров усмехнулся, мол, сама же знаешь откуда я об этом знаю, девочка-то не глупая. Только я не хотела принимать ту правду, которая так неприятно отдавала гнилью и подлостью. Подруга рассказала бы мне.
- Не прикидывайся невинной овечкой – грубая ладонь потянулась к моему лицу, но я резко махнула головой, подпрыгивая на парту, усаживаясь на ней, чтоб быть подальше от него, но Гурову мой ход даже понравился, а я сама не заметила, как загнала себя в ловушку.
Сильные руки опустились по обоим бокам от меня, пресекая любую попытку вырваться или убежать, а сам мужчина подошёл ближе обжигая своим дыханием, которое вызывало только рвотный рефлекс.
- Что вы делаете, Виктор Романович? – наконец взбунтовалась я, несмело отталкивая его от себя, но он продолжал так же нависать надо мной.
- Хочешь пятёрку за семестр? Надеюсь ты не забыла, что через неделю сессия? – напомнил притворно ласковым голосом Гуров, положив свою ручищу мне на бердо, но я откинула её, заставляя его усмехнуться.
- Хочу. Я обязательно сдам ваш предмет, не волнуйтесь. Я знаю все темы – протараторила я лишь бы на секунду заставить своё сердце не колотиться так быстро.
- Боюсь одних знаний будет мало, Соколова – от этих слов я замерла, как неживая смотря ему в глаза, в которых плыли чёрные тучи, а меж ними сверкали молнии.
Мужская рука лёгким движением погладила меня по щеке, оставляя на теле мурашки.
Знает же, что оценки мне очень важны. Я самостоятельно поступила на бюджет в престижный университет, полагаясь только на свои знания и вот уже учусь на втором курсе. Всюду положительная и ответственная студентка. А сейчас что? Сижу на столе перед преподавателем и выслушиваю откровенное предложение переспать за хорошую оценку?
Ком боли и непонимания скрутил горло, прерывая поток слов, да и глаза тоже застелила едва проглядываемая дымка.
- У тебя есть шесть дней, ровно до сессии. Подумай – закончил он и мило улыбнулся, но сейчас эта улыбка казалась мне настолько отвратительной, что хотелось отвесить ему хорошую пощёчину.
- Не смею тебя больше задерживать – произнёс Виктор Романович и сделал шаг назад, предоставляя мне шанс на побег, чем я и воспользовалась, соскальзывая с парты.
Только, когда дверь аудитории закрылась за моей спиной из глаз, брызнули подступающие до этого слёзы. Как не стыдно ему предлагать такое? Значит слухи про него были правдой.
Девчонки разных курсов рассказывали каким он был в постели и многие не скрывали своего восхищения, но я слышала в этих разговорах лишь враньё, которое было способом привлечения внимания к своей персоне. Многим, кто рассказывал завидовали и не верили. Гуров мало уделял внимания женской половине, как и мужской, поэтому уличить его в чём-либо было невозможно.
Оказывается, он пользовался проверенными методами. Только почему сегодня после занятия задержали именно меня? Есть десяток девушек с нашей группы, которые спят и видят Гурова в своих пошлых фантазиях, а я никак не выделялась, кроме знаний.
Подобрав своё достоинство и смахнув с лица слёзы, я направилась на выход, застёгивая свою куртку, хоть сейчас так и хотелось заболеть и не прийти на эту сессию, но я понимала, что это не выход. Мне всё равно придётся сдать этот экзамен, если я хочу учиться дальше, а как это будет сейчас я представляю очень смутно.