Любовь имеет привкус виски

Уже четвертый, а затем пятый тест, все они показывали эти ужасные две полоски. Наконец, даже электронный тест не сжалился надо мной и высветил цифры о беременности. Беременности!

Шок сменился злостью. Я хотела убить Егора. Просто из-за того, что в самый трогательный момент своей жизни испытываю массу негативных эмоций. Из-за него. Из-за того что он ясно обозначил свою позицию, под которую я почему-то должна подстраиваться.

А как еще реагировать на то, что он советует мне строить свою жизнь без него, только из-за того, что я, боже мой! могу забеременеть. Я хотела вылить на него столько эмоций, но меня трясло от осознания своего положения.

И я не знаю что с этим делать.
Хочу ли бы я ребенка? Сейчас? Независимо от мнения Егора? Не знаю.

Я не могу оставаться наедине с этой новостью. Я просто не смогу смотреть на Егора и пытаться что-то скрыть от него, вести себя как ни в чем не бывало. Я уже вижу эту сцену ссоры, которую не хочу.
Так что заказываю такси, указывая адрес, который всегда стоит на первом месте по частому посещению, попутно отправляя сообщение Яне.

У меня оказывается достаточно времени во время поездки чтобы наконец-то наладить дыхание и все таки успокоиться. Нужно просто принять эту ситуацию и понять, что делать дальше. Как бы ужасно это не звучало, в голове только мысль о том, чтобы прервать эту беременность, пока срок достаточно маленький. Хотя бы потому, что я сама не уверена ни в чем, и прекрасно осознаю, что не смогу оставить этого ребенка, даже если захочу.

Дома как всегда было тихо, лишь приглушенные голоса доносились с гостиной. И пока я шуршала курткой, раздеваясь, в походе появился Глеб. Я встретилась с ним глазами и этот секундный взгляд друг на друга, его улыбка во все 32 разбудили мое успокоившееся состояние. Я не заметила, как взгляд снова стал размытым, а щеки мокрыми. Я чувствую себя ужасным человеком.

— Что с тобой? — Глеб  подошел ко мне, обеспокоено смотря на меня, а я не могла остановить слезы. — Успокойся, пожалуйста, что случилось?

Парень затянул меня в свои объятия, но я не могла успокоиться. Прошло несколько минут сквозь череду всхлипов, пока я не поняла, что слезы наконец-то высохли, и я пришла в себя. Я подняла лицо с груди парня, собирая волосы в пучок, тупо глядя в пол и поджимая губы.

— Теперь жду объяснений.

Но сказать это оказалось слишком сложным и даже невозможным. В моменте я даже подумала, что можно ничего не говорить, решить эту проблему и забыть, но я не знала, насколько правильно думаю.

— Я беременна, — ответила я тихо, все еще не поднимая лица.

Мой мозг разрывается от мысли о том, что будет дальше.

— И это повод так плакать? — спросил он, снова притягивая меня к себе, и его нежный голос еще сильнее растрогал меня.

— Ну Ев, — протянула пришедшая Яна, тоже принявшись обнимать меня, — это же прекрасно. Понимаю, что это неожиданно для тебя, но это... классно! У вас будет бейбик!

— Я не хотела этого.

— Ев, ты просто в состоянии шока. Тебе нужно привыкнуть к этой информации, выспаться, и со свежей головой осознать свое положение, — Глеб смотрел мне прямо в глаза, но я не знала, что ответить.

— Ты думаешь, Егор не будет рад? — спросила Яна.

Я ухмыльнулась. О нет, он от счастья будет прыгать, узнав, что у него будет ребенок, которого он не хотел и которого будет всю жизнь не любить. Здорово! Будем бедолагами, как половина России.

— Я не знаю, — ответила я, — можно я останусь у вас?

Я не могла идти в таком состоянии домой. В таком чувстве глубокой паники и непонимания, а также безумной злости на Егора. Конечно, не могла его винить за его выбор и чувства. Но я винила его за то, что он обрушил этот выбор на меня. И теперь груз ответственности за это несу я одна.

— Конечно, — вздохнул Глеб, смотря на меня уже растерянно.

— Я принесу тебе лимонный чай. Может ты покушаешь что-нибудь? Персики?

Я отрицательно мотнула головой на вопрос Яны и направилась на второй этаж в комнату Егора, не переставая чувствовать напряжение по всему телу. Блондинчик пошел за мной, и как только за нами закрылась дверь и мы встретились глазами, ясно стало абсолютно все.

— Ева, я по глазам вижу, что ты хочешь сделать.

— Я не могу по-другому.

— Тебе нужно успокоиться, это во-первых. Во-вторых, перестань думать о том, что говорил тебе Егор. Ты сама должна трезво оценивать ситуацию, а не вестить на его ультиматумы.

— Ты не понимаешь. Я не могу игнорировать это. Он имеет полное право не хотеть детей, а я не имею право заставлять его.

— В том и дело, что я прекрасно понимаю. Не важно то, чего он хочет. Важно то, чего хочешь ты.

— Глеб, я сама осознаю, что сейчас это будет единственным правильным решением. Не знаю, насколько на это повлияло мнение Егора, но я будто... не готова к этому.

— Ты говоришь на эмоциях. Трудно быть готовым, когда это случается не запланировано. Завтра я с тобой съезжу в больницу, и сначала мы убедимся, что у тебя всё хорошо.

— Ладно, — сдалась я, — но это не отменяет того факта, что в итоге будет.

— Я напишу Егору, что ты осталась у нас и завтра я тебя провожу на пары.

— Ты так уверен, что он не захочет приехать сюда?

— Почему бы просто не поговорить с ним? Случилось то, что случилось. Я думаю, он точно сыграл в случившемся не последнюю роль, — усмехнулся Глеб, а я уже настолько была вымотана, что просто плюхнулась на кровать и устремила взгляд в потолок.

— Наверное потому что я знаю все что он скажет? Он даже с утра, как только я завезла тему об этом, сразу же ее оборвал. Глеб... — я вздохнула, собираясь мыслями и пытаясь подобрать правильные слова в своей кипящей от эмоций голове, — я не смогу опять расстаться с ним, понимаешь? И у меня просто не остается другого выхода.

Это звучало совершенно не так, как мне хотелось бы, но я правда не могла сформулировать толком то, что чувствую. Все, что бы я ни пыталась выбрать кажется неправильным — неправильно расстаться с Егором, неправильно оставить ребенка, неправильно промолчать, неправильно все рассказать.

— Я конечно понимаю, что он не самый адекватный человек в мире, но ты думаешь, он настолько бездушный, что расстанется с тобой, как только узнает о твое беременности? Он так яро добивался тебя, чтобы бросить из-за этого? Бред.

— Глеб, он без какой либо задней мысли обозначил мне, что если я захочу ребенка, то он исчезнет из моей жизни. И в момент этих слов его нисколько не волновало то, какой ужас он говорит. Он осозновал весь возможный исход, и именно поэтому сказал об этом.

— Уже столько времени прошло, вполне возможно, что он перестал был таким категоричным.

— Я не хочу унижаться перед ним. Я не хочу слышать опять эти слова от него. И я не хочу пытаться убедить его или объяснить, что в этом нет ничего страшного. Мне хватило одного раза. И хватило второго сегодня утром. Больше я не собираюсь с ним затрагивать эту тему. И я надеюсь, Глеб, ты тоже ему ничего не расскажешь.

Блондинчик глубоко вздохнул, сдавшись.
— Только обещай мне, что ты еще раз тщательно подумаешь над своим решением. Пожалуйста, Ева. Знай, что ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку и я всегда тебе помогу. Просто подумай, ладно?

Я не понимала, как ему попытаться объяснить всю ту боль, которую я испытываю. Я правда хотела бы, чтобы у нас с Егором была семья. Я правда хотела бы испытывать счастье от того, что у нас будет ребенок. Да, пусть и не запланировано, может и не совсем вовремя, но если бы я знала, что Егор будет рад, в моей голове не проскочило бы даже мысли о том, что с этим нужно что-то сделать.

Я кивнула у ему, и Глеб ушел.

Даже не раздеваюсь, даже не залезаю под одеяло. Накрываюсь пледом чуть ли не до головы, сворачиваюсь, поджав ноги к груди, и закрываю глаза с надеждой заснуть как можно скорее.

Pov Глеб

Время близится к 12 ночи, а я все еще сижу за ноутбуком, моментами делая глоток горячего зеленого чая и продолжая уверенно стучать по клавишам. Яна спит. Ева тоже. Мне самому вставать через 5 часов, чтобы успеть съездить в офис, а затем вернуться обратно. Ведь я обещал Еве, что поеду с ней в больницу.

Очень хочется вместе с ней сходить на узи. Очень не хочется оставлять ее одну, потерянную, с такой неожиданностью. А что она уже будет делать дальше — её выбор. Я не в праве осуждать ее за это решение. Я понимаю, что оно вызвано глупым страхом и фактом того, что такое положение априори не принесет ей радости просто из-за того, что в голове у нее лишь навязанное мнение. И я не могу осуждать Егора за то, что у него такая позиция. Но я осуждаю его за то, что он мог бы быть мягче с Евой в этом вопросе, не настолько категоричным, и хотя бы первым делом позаботиться о том, чтобы не допустить того, что случилось.

Откидываюсь на спинку стула, устремляя взгляд в одну точку, и без конца крутя в голове эту мысль. Мне слишком обидно за Еву. И я до последнего не хочу, чтобы она сделала то, что решила. В свои 20 лет сложно понять, готова ли ты к этому, и иногда достаточно просто принять эту ситуацию, дав себе привыкнуть к своему положению. Но точно не рубить все с горяча. Кто знает, вдруг тебя накроет волна сожаления, с которой ты ничего не сможешь сделать? Я уже не говорю о физических последствиях. Поэтому считаю, что в этот переломный момент, которую психика Евы не может выдержать, лучше оставаться рядом. Просто, чтобы она понимала, что не остается одна с проблемой и не все так страшно, как кажется.

Слышу звук открывающейся двери. Егор сообщил, что заедет, но я не думал, что он будет тут уже настолько быстро. Я еще не успел придумать, что ему можно соврать более правдоподобно, как просила Ева. Просто никаких идей в голове, благодаря которым я смогу убедить его ехать домой.

— Я смотрю, в рабочего моля превращаешься уже ты? — усмехнулся он, заходя на кухню и бросая ключи от машины на стол.

— Сказал человек, который только что приехал с работы, — произношу я,  слегка и улыбаясь и закрывая крышку ноутбука. На сегодня хватит. Я все равно ничего уже не соображаю.

— Сделаешь мне кофе? — спрашивает он, присаживаясь за стол и растегивая верхние пуговицы рубашки.

— Ты если что не в гостях, так что способен и сам нажать кнопку кофемашины.

— Как мило с твоей стороны. Спасибо, что уделил время своему любимому брату, — издевается он, а в глазах я вижу только усталость и напряжение.

Ничего не меняется. В наших с ним отношениях точно. Так что я уже по умолчанию ставлю чашку кофе, нажимаю нужную кнопку, после которого идет характерный звук готовящегося напитка, и остаюсь ждать, скрестив руки на груди, пока на лице играет язвительная улыбочка.

— Как Ева? Она почему-то не ответила ни на один звонок и сообщение, — спрашивает Егор размеренным голосом и я оборачиваюсь к нему.

— Рано легла спать, плохо себя чувствует, — пока все правда.

— Понятно, — вздыхает он, — тогда придется остаться.

— Зачем? Мы уже договорились, что завтра я их обеих закину на пары.

— Я это могу сделать и сам. Точнее, сначала съезжу с ней в больницу, раз она сама не хочет.

— И туда я тоже могу с ней съездить, — отвечаю я быстро, не успев подумать о том, что слишком много на себя беру, а это уже заставляет Егора подозрительно пристально на меня смотреть.

— А что еще ты можешь за меня сделать?

— Мы просто уже договорились об этом, — я беру чашку приготовленного кофе и ставлю на стол перед ним, а затем и сам присаживаюсь на свое место, — им к третьей паре, тем более и Яна хотела вместе с Евой сходить в больницу. Зачем тебе ради этого оставаться и пропускать работу?

Вроде звучит более правдоподобно и не так недоверчиво. Когда было такое, чтобы Егор мне не доверял?

Брат делает глоток горячего напитка, и с минуту помолчав, наконец-то соглашается.
— Хорошо. Только пожалуйста, держи меня вкурсе.

Я положительно киваю, скользя по его усталому лицу и безнадежно пытаясь выкинуть с головы навязчивые мысли о том, что завтра будет. И всему виной человек, который сидит передо мной. Сам не замечаю, как начинаю невольно злиться на него.

— Пойду схожу к ней.

Только Егор встает со стула, как я встаю вместе с ним и он снова окидывает меня сомнительным взгляд, а я представляю, какое у меня сейчас странное выражение лица.

— Да не надо, пусть отдыхает. У нее итак был не лучший день.

— Что происходит? Ты ее секретарем заделался? — язвит он, а затем хмурится, — Подожди... она вообще точно дома?

— Естественно она здесь, — вздыхаю я.

— Тогда я не понимаю, что у тебя за ярое желание выгнать меня отсюда.

— Уймись, я просто прошу тебя делать так, как лучше.

— Лучше будет, если ты перестанешь лезть в то, что тебя не касается.

— Потому что так много позволять себе можешь только ты? Потому что только ты можешь ставить условия и решать, как все будет? Выключи свой ебаный эгоизм и хоть на секунду подумай о чувствах других, —  я точно не хотел, чтобы наш разговор перешел на грубости, но не успел осознать, как с моего рта вылетело это. В какой момент злость перевесила адекватность?

— О, и о чьих мне чувствах нужно подумать. О твоих? — Егор подошел ко мне ближе, оставляя между нами расстояние буквально одного шага и смотря на меня с вызовом. Казалось бы, обычная стычка и недопонимание, с которыми мы сталкиваемся с ним всю жизнь, но сейчас мы были горячее обычного и не до конца понимали этот уровень ярости.

— О Еве. Задумайся хоть на секунду о том, что ты вкладываешь в голову молодой девушке, которая любит тебя и естественно будет готова на всё, чтобы не потерять тебя. А ты ведешь себя как настоящий урод.

— И что же я сделал. Расскажи мне, раз ты, я вижу, осведомлен полностью о наших отношениях. Пусть, блять, святой Глеб расскажет мне, как правильно нужно себя вести. Нашелся, блять, диктатор хренов. Я с этого дня вообще запрещаю тебе подходить к ней и общаться, ты понял? — произнес он мне в лицо с таким презрением, словно я посмел наладить с Евой такую связь, которой у него нет. Обычный уровень ревности и игнорирования сути.

— Себе запрети хуйню нести.

— Какой же ты конченный. Ты можешь просто сказать какого хера ты кидаешься на меня с обвинениями непонятно в чем?

— Ева беременна, — отвечаю я спокойно, без капли вины, что нарушил просьбу девушки. Я сказал это с превеликим удовольствием, жаждая смотреть на его реакцию, — но из-за того, насколько ты ее испугал, она боится даже сказать тебе об этом и собирается сделать аборт, пока ты ничего даже не будешь знать. Все? Ты вроде услышал, все что хотел.

Он замолчал. Не дрогнул, не пошевелился, но я заметил, как изменился блеск в его глазах, которыми он смотрел на меня. Словно случилось что-то несусветное, которое никак не могло произойти. Словно он был готов в этой жизни к чему угодно, но только не к этому. И его вселенная схлопнулась.
Я хотел именно этого. Не из чувства здорадства, потехи и прочего. Мне просто хотелось чтобы он уже понял, что пора перестать быть капризным ребенком, думающим только о своих чувствах. Не все зависит от его слова, и не все будет идти так, как он хочет. Пора брать ответственность за поступки, а не ставить тупые ультиматумы.

— Теперь бросишь ее, как и обещал? Я не удивлюсь даже, — я понимал, что перегибаю палку, но не мог остановиться, — а она... — я усмехаюсь от того насколько эти крайности вводят меня в смех, и замолкаю, глубоко вздохнув и улыбаясь, не договорив — ...лишь бы дорогой и любимый Егор не бросил ее...

— Из нас двоих сейчас урод только ты, Глеб. Потому что ты ни черта не понимаешь, и не сможешь понять меня. А тем более, ты не имеешь права лезть в наши отношения со своим ебаным мнением. Это касается только нас с Евой. Я не нанимал тебя судьей.

Егор кидает на меня последний равнодушный взгляд и уходит. Громко хлопает дверью и все пространство окутывает звенящее молчание. Я слышу лишь свое дыхание.

В голове никаких сомнений и попыток понять, правильно ли я сделал или нет. Это не мой секрет, но он точно должен об этом знать. И я просто надеюсь, что для него это станет новым поводом для размышлений и переосмыслений. Если Ева настолько сильно влияет на него, какое право он имеет так подло поступить не только с ней, но и с собственным счастьем?

* Осталось еще две главы и конец истории 💔