Любовь имеет привкус виски

За окном хлопьями идет снег. Люди радуются зиме, декабрю. У всех уже какое-то предновогоднее настроение, ощущение чуда, а я...

А я заболела. Притом ужасно. Я не могла встать кровати. Температура была чуть ли не под 40 и первые два дня опускалась только до 38. Егор, как самая настоящая наседка, дежурил у моей кровати. Клал мне на лоб холодную компрессию, пичкал меня таблетками, кормил чуть ли не с ложечки, и держал меня в полном покое. Вообщем все то, что сказал ему делать врач, которого он вызвал в первый же день. От госпитализации я отказалась, потому что на миллион процентов уверена, что в больнице мне было бы еще хуже. А здесь родные стены, Егор и уют, которые действуют в триста раз сильнее.

На третий день я уже могла спокойно сидеть в телефоне или смотреть телевизор, но слабость во всем теле присутствовала и дальше туалета ходить я все еще не рисковала.

На четвертый было относительно лучше, и я даже сама встала, чтобы сделать себе чай с лимоном. Температура держалась под 37. Затем снова же провалялась весь день в кровати от усталости.

На пятый день Егор таки пустил ко мне Глеба и Яну. Они ломились все эти дни в квартиру, но парень их грозно выпроваживал говоря, что мне нужен покой. Вообще, так оно и было. Но сейчас я уже чувствовала себя лучше. Спокойно передвигалась по квартире, готовила себе кушать, пусть и общая слабость во всем теле присутствовала.

— Как ты? — жалостливо спросила Яна, кладя на пол пакет с продуктами и осматривая меня с ног до головы.

— В шоке, что Егор до сих пор не сбежал, — усмехнулась я.
Выглядела я просто ужасно и до сих пор не могла понять, как парень смог стерпеть меня.

— Премию Егорке, — посмеялась Яна, пытаясь меня обнять, но я отгородилась от нее руками.

— Не надо. У нас итак вся квартира наверное пропитана заразой, сейчас еще я и тебя заражу.

— Фигня, Егор же не заразился, — закатила она глаза.

— Действительно, почему же, — усмехнулась я — правда, спасибо конечно, что решили навестить, но мне очень не хочется, чтобы и вы залегли, — ответила я и увидела, как наконец-то в квартиру зашел и пропадавший блондинчик.

—Да ладно тебе, — ответил он радостно, и не успела я и пискнуть, как загреб меня в свои объятия, что я даже не смогла бы его оттолкнуть, — мы очень скучали.

— Глеб, я сейчас чихну, — призналась я честно, отвечая ему сквозь сдавленную грудь, и парень высвободил меня, смеясь.

— Желательно в лицо, — протянул Егор, выходя с кухни и на этом моменте я чихнула, закрыв рот рукой.

— Извиняюсь, — прошептала я и пошла скорее в туалет.

Температура хоть и ушла, а слабость все еще осталась. Еще и плюс ко всему этому жесткая тошнота, доводящая меня до блевоты. Прям как сейчас. Я снова оперлась руками об раковину, пытаясь восстановить дыхание, затем сполоснула лицо холодной водой. Вроде немного отпустило. Но когда же это все уже закончится.

Пришло самое любимое время года и самый любимый месяц - декабрь. А я даже не могу выйти на улицу, чтобы насладиться этим витающим в воздухе ощущением предновогоднего чуда. Не хожу на пары, и веду жизнь больного человека, пока все вокруг просто радуются зиме и готовятся к предстоящему праздничку. Мне слишком грустно об этом думать. Ну а что вы хотите услышать от человека, который уже несколько дней не видел белого света?

Вернувшись обратно, братьев я не обнаружила, а Яна копалась в холодильнике.
— Господи, настолько все плохо? — спросила Яна, увидев мой не самый лучший вид.

— Нормально, а где эти? — я нахмурила брови, и нарезав дольки лимона, добавила их в стакан прохладной воды. От этого целительного напитка мне становилось лучше и чувство тошноты пропадало.

— Мы привезли парочку вещей из дома для Егора, они спустились к машине, чтобы поднять коробки.

Я кивнула, опустошив весь стакан с целительным напитком. Яна продолжала смотреть на меня с удивлением, жуя овощной салат, а затем продолжила изучать мой холодильник, пока не наткнулась на пакет с персиками.

— Персики? В декабре? Серьезно?

— Это единственное, что я могу есть без чувства тошноты, — пояснила я.

Ну, конечно, не прям так. Естественно я ела и что-то еще, но буквально ложку. Потому что от запаха еды меня воротило сразу и вторая ложка отказывалась попадать в мой рот. А персики, на удивление, работали хорошо, и Егор готов был принести их хоть целый ящик, лишь бы мне было лучше. А сам же с большим аппетитом готовил себе блюда, на которые я даже смотреть не могла, но всякий раз пыталась пробовать.

— И как давно у тебя эта тошнота?

Я выложила подруге весь свой монолог относительно еды и своего самочувствия, и она не на шутку загрузилась.

— А в больницу ты не ходила?

— Зачем? Температуры нет. Просто слабость и тошнота. Потихонечку выздоровею и все пройдет. Ничего страшного.

— Ну это очень странно, что тебя начало тошнить от любой еды, притом внезапно.

— Ничего не внезапно. Побочка от болезни.

— И  ты хочешь сказать, что у тебя всегда были такие побочки после болезни?

— Я вообще впервые за 20 лет заболела настолько сильно, чтобы не вставать с кровати, так что, не могу тебя конкретно утверждать что это. Да и испортила себе за эти дни желудок, ничего не кушая кроме бульона и миллионов таблеток. Нужно дать организму восстановиться.

— Ну допустим, — согласилась она нехотя и принялась дальше складывать принесенные продукты, часть которых выложила на стол.

Сегодня нас ждал ужин от Яны. Я, знавшая ее больше 10 лет и чуть ли не вместе с ней прожившая все ее увлечения, была уверена, что нас ждет гастрономический оргазм. Который я, к сожалению, не получу. И даже сомневаюсь, что смогу находиться на кухне во время готовки. Так что я с грустью нарезала себе персики и принялась наблюдать за действиями подруги, мирно качаясь на кресле. И конечно же выслушивая миллионную историю о том, какой Глеб сделал ей сюрприз на выходных.

* * *

Сегодня, наконец-то, моя первая вылазка в свет спустя столько дней больничного. Я безумно устала сидеть в четыре стенах квартиры и слушать только указания Егора. По его мнению мне нельзя было даже прогуляться до ближайшего магазина, потому что я могу замерзнуть и вообще мне станет плохо! Меня спасало только то, что половину его дня занимала работа и в это время он на меня не отвлекался, а я могла вздохнуть полной грудью.

Вообще, Егор все таки был удачливым засранцем. Я в этом убедилась, когда спустя месяц бесконечных попыток восстановить то, что упало крахом, и бессонных ночей за процессом устранения проблем, у него начало все налаживаться. Конечно не вау, что было, но зато он делал это все сам. Своими руками и силами собирал обратно по кусочкам свой бизнес. Мы пока надеялись просто на то, чтобы все устаканилось. Не спеша, не торопясь делали свое дело. Плюс, приходилось бороться с нападками отца, который вместо поддержки и помощи реально  решил идти против Егора. Жаль, конечно, что он забывал факт того, что они сделаны с Егором с одинаковой стали, а зубы у второго острее. Так что, мой мужчина справлялся идеально.
Эти отчаянные моменты мы теперь проживали вместе. Никаких скрытий и прочего. Я хочу знать все, даже если не понимаю и не разбираюсь. И несмотря на любой исход событий и неприятные новости, мое мнение о нем и настрой не менялся ни разу. Я знала, что он все вывезет и что у него все получится.

Наводя последние штрихи в маскировке своего не очень здорового лица у зеркала, я ощущала полный восторг от того, что наконец-то выбираюсь из заточения.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Егор, подходя ко мне сзади и застегивая пуговицы черной рубашки.

— Хорошо, — ответила я, накрасив губы вишневой помадой, что не ускользнуло от заостренного внимания Егора, — просто хочу выглядеть поживее.

Парень подошел ближе, приобнял меня сзади и коснулся губами шеи, нежно целуя кожу, спускаясь к плечам.

— Я не могу опоздать на пару, спустя неделю больничного, — произнесла я, чувствуя грубую хватку на своей талии.

— Прекрасно можешь, — прошептал он мне в ухо, разворачивая к себе лицом.

— Ты мне сейчас сотрешь все мои старания, — ответила я, когда парень принялся целовать каждый сантиметр моего лица, переходя к губам.

— И буду только рад.

Остановить Егора казалось невозможным. Он прижимал меня к себе настолько сильно, что я не могла и двинуться, а страстные влажные поцелуи уже сводили с ума и меня. Ровно до того момента, пока я не учуяла запах его парфюма. И если раньше мне ужасно нравился этот аромат, сейчас я достаточно ярко почувствовала, как чувство тошноты снова сковало мне горло. Поэтому хватило лишь грубо оттолкнуть Егора, а другой рукой закрыть рот, чтобы он выпустил меня, а я успела убежать в туалет.

Когда же это закончится. Или я уже успела отравиться персиками, постоянно беспощадно кушая их? И только я села у унитаза, собирая волосы в пучок, как меня постепенно начало отпускать. Я понимала, что мне даже нечего вытаскивать из своего желудка. Бессилие и усталость от этого состояния готовы были довести меня до слез. Я села на пол, прислонившись головой к стене и закрыла глаза, чтобы успокоиться.

— Поехали в больницу, — резкий голос Егора вырвал меня из мыслей, заставляя открыть глаза.

Он стоял в дверном проеме, засунув руки в карманы брюк и смотря на меня не самым добрым взглядом.

— Нет, все нормально, — ответила я вполголоса.

— Не нормально, Ев. Ты ничего не ешь и постоянно маячишь у унитаза. По-моему пора уже разобраться с этой проблемой, а не ждать, когда все пройдет.

— Это нормально, после того как я несколько дней провалялась в кровати. Организму нужно восстановиться.

— Почему ты решила, что это нормально?

— Потому что такое бывает.

Егор смотрел на меня, но будто сквозь, и нахмурил брови.

— Ты уверенна, что это связано с тем, что ты болеешь? — спросил он строго.

И хмуриться теперь пришлось мне.

— Может ты беременна? — спросил он, буквально огорошив меня этими словами, и казалось все вокруг замерло после этих слов.

Если бы не болезнь, первым делом я тоже подумала об этом, притом с самой настоящей опаской и желанием не верить в это. И даже сейчас мне хотелось отрицать, хотя я прекрасно понимала, что все внутри наоборот пытается проанализировать эту мысль.

Конечно я не отрицала факт того, что могу быть беременна. Мы с Егором не предохранялись. Он считал, что полностью контролирует ситуацию, а я не собиралась пить таблетки. К тому же, если достаточно хорошо изучить женский организм, достаточно было просто контролировать дни овуляции, которые я всегда четко ощущала. Но все же это «но» стояло. Нет, я не могу быть беременна. Точнее, не должна.

— А если и может, то что? — спросила я, язвительно улыбаясь.

— Я серьезно, Ева.

— Спроси у себя. Кто из нас «контролирует ситуацию»?

— Сделай тест.

Я помню наш разговор. Я прекрасно помню, как мне буквально поставили выбор, или он, или ребенок. И ясно показали, что если это случится, вместе с тем закончится наша совместная жизнь.

— Я не беременна, даже задержки еще нет, — соврала я. На самом деле со всей этой болезнью, кажется, я пропустила момент, когда месячные должны были начаться. И впринципе, они могут опаздывать как раз и потому, что я болела.

— Давай правда съездим в больницу, — вздохнул он, и протянул мне руку, чтобы я поднялась с пола, — я устал смотреть, как ты мучаешься и тупо ждешь, пока все пройдет.

— Я так понимаю, тему о ребенке ты даже обсуждать не хочешь, — произнесла я, приняв его руку и вставая.

— Мы разговаривали об этом и поняли друг друга.

«Поняли друг друга» — то есть я просто поставил тебя перед фактом, что будет только по-моему и никак иначе.

Я опустила глаза в пол, действительно понимая, что среди всех этой суматохи с болезнью, совсем забыла про свой женский организм. Нужно посмотреть в приложении на телефоне, чтобы точно понимать, сколько дней у меня задержка и насколько мое самочувствие действительно связано с этим. Надеюсь нисколько. Надеюсь это просто сбой из-за того что я болела, ничего не кушала, и сейчас долго восстанавливаюсь.

— Давай лучше вместо учебы съездим в больницу. Если ты боишься, я останусь с тобой, Ев, — он поднял мое лицо за подбородок, выпутывающе смотря мне в глаза.

Но я не могла на него смотреть. Мне было страшно от мысли, что я правда могу быть беременна. И я не могу этого допустить. Я не могу допустить того, чтобы наши отношения закончились. Конечно я не думаю, что он как последний тиран сразу же разорвет все к херам, но зная его мнение на счет этого, без сомнения, это изменит все.

« — Если какое-то существо тебе дороже меня и нашей любви, ты спокойно можешь выбрать его. Без меня.»

Без него.

— Ты мне ответишь что-нибудь?

Я все таки посмотрела не него, но это лишь сильнее ударило по моему сердцу.

— Ева?

Он держал мое лицо обеими руками, нежно гладя щеки большими пальцами и продолжая пристально смотреть на меня. А я понимала, как меня ужасно трясет от мысли, что все может разрушиться так быстро и скоро только по одной лишь причине.

Делаю глубокий вдох и выдох.
Сначала нужно все узнать.

— Нет, я поеду на пары. И если мне станет плохо, я поеду в больницу. Вместе с Яной, не переживай.

— Точно? Давай я сам приеду и отвезу тебя.

— Не нужно, Егор. Я чувствую себя лучше, правда.

Он не хотя кивнул, понимая, что не добьется от меня ничего и притянул к себе, обнимая, а мне приходилось буквально не дышать, чтобы снова не ощутить запах его парфюма.

Егор довез меня до университета, получив обещание, что как только мне станет хуже, я сразу же напишу ему, и только после этого выпустил меня из машины.

Как же я скучала по стенам университета, потому что все дни дома, еще и в самом худшем состоянии, изрядно потрепали меня и превращали в овощ. Мне не хватало социализации. Не хватало просто пройти больше ста метров и быть хоть чем-то занятым.

Яна, как всегда, зашла в аудиторию за минуту до начала пары, и плюхнулась рядом со мной ровно в тот момент, когда я смотрела по календарю, что задержка у меня уже 7 дней. Не вспомню, когда вообще в последний раз такое было. Обычно все приходило всегда строго по времени, задерживаясь максимум на один день.

Подруга мельком взглянула на экран моего телефона, а затем на меня, вскинув бровь в удивлении.

— Серьезно?

Я не знала, что сказать.

— Мы ждем бейбика? — улыбнулась она, все еще ожидая от меня хоть какого-то слова, но я смотрела на нее, поджав губы.

— Не знаю...

— Ты не делала тест?

— Видимо сегодня и сделаю...

Настроение упало максимально, а адреналин в крови возбуждал мое волнение. Господи, этого просто не может быть. Я не могу быть мамой в 20 лет. Я впринципе не могу быть мамой, потому что мне... нельзя?

— Ева, ты побледнела хуже трупа. Ты себя нормально чувствуешь?

Ужасно. Я себя чувствую просто ужасно. Как физически, так и морально. Для полной картины не хватает только заплакать от отчаяния, но я даже это не могу сделать из-за слишком сильного волнения. И тошнит меня теперь уже от этого. От того что, блять, мне ужасно страшно.

***

Я кое-как прожила этот день успокаивая себя тем, что пока ничего не ясно и я рано тревожусь. Я даже не могла рассказать Яне, что мое волнение связано не с самим фактом беременности, а больше с тем, что это прямая дорога к концу наших отношений. Безумно злясь на то, что какого-то хера я чувствую себя виноватой, и пытаюсь подстроиться под навязанное мнение Егора. Но мне приходится это делать. Мне приходится думать о том, что наши отношения закончатся, как только все подтвердится.

Подруга, видя мою излишнюю тревогу, уже сама хотела пойти со мной домой и поприсутствовать для морального духа в момент икс. Но я отказалась, и пообещала сообщить ей как только все узнаю.

И вот, я открываю упаковку теста, прекрасно понимая, что самый достоверный результат утренний, но я не могу ждать дольше.

С дрожащими руками и с замирание сердца делаю этот чертов тест, не осмеливаясь открыть глаза, чтобы увидеть результат.
В инструкции написано, что нужно подождать несколько минут. Но мне хватает всего лишь минуты, чтобы увидеть две полоски. Даже не бледные. Я вижу яркие две полоски и не верю своим глазам, понимая, что мое сердце сейчас выскочит за орбиты.