Погружение в бездну

Двумя днями ранее...

— Прости, Эдрик, — усталый голос медленно разорвал тишину. — Твой старик все ещё слишком слаб, чтобы отомстить...

Словно в такт словам заснеженные хлопья всколыхнулись с земли и со всей силы впились в сгорбившуюся от тяжкой ноши спину.

— Ты был бы разочарован, узнав о моей причастности к смерти Чарльза... До сих пор не понимаю, почему же нам так повезло с вами двумя, а главное... за что?

Раздался кашель.

Альтериус согнулся от хрипа и пар вырвался из его губ облаком, чтобы тут же раствориться в ледяном воздухе.

— Бесполезно... Ты бы сказал, что бесполезно пытаться пойти против кандадов нашей семьи, но... Ты сам хотя бы попытался...

Пальцы, словно пытаясь растормошить пряди волос сына, коснулись холодного гранитного камня.

Могила.

Не на родовом кладбище, где в поминальные дни устраивают театральные представления о сожалении за жизнь когда-то живых. А в отдалении.

Рядом с каким-то неказистым магловским городишком, переполненным действительно живыми людьми. Со своими не магическими бедами, но при этом с не менее ценными радостями. С отчаяньем в серых бесконечных буднях, но с громко бьющейся в сердце надеждой.

— Рядом с не монстрами...

В спину снова ударил ветер. Не безжалостно, а неторопливо — как легкое подтрунивание от старого друга. Хлопья снега заботливо провели по щеке, оставляя незаметный след своего былого присутствия на коже.

Они таяли, смешиваясь с солёной влагой, машинально заблестевшей от холода. Ведь здесь, перед холодным мертвым камнем, все условности мира Альтериуса каждый раз рассыпались в прах.

— Ты только не сердись на мать... Ведь сам знаешь, как она любит держать всё в себе. Чёртова эгоистка...

Монолог на время перебил вороний крик, звучно прозвучавший с окрестных могил.

— Но ты бы не был её сыном, избрав другой путь... Ведь безумство ты унаследовал именно от неё.

Альтериус бросил взгляд на птицу, что взмыла с покосившейся ограды и медленно исчезла в серой пелене неба. Так же свободно, как когда-то исчез Эдрик, сбежав из-под опеки рода.

— Она даже слышать не хочет ни одного слова о тебе... Боюсь, как бы однажды не увидел её слёз...

Он провёл рукой по лицу, сметая остатки влаги, будто стирая следы собственной слабости, которую этот мир ему никогда не простит.

— Может, в этом и есть наша расплата? — горько усмехнулся Альтериус. — Мы с ней, два древних дьявола, что когда-то позволили себе блажь любви, а теперь стоим по разные стороны ада, которые разделяет лишь тень от того, что мы когда-то вырастили и... не уберегли.

Тишина в ответ была густой и безразличной. Не то чтобы он ждал ответа — за долгие годы уже отучил себя от этой надежды, как отучают от дурной привычки. Но иногда, в особенно горькие моменты, Альтериусу чудилось, что камень вот-вот дрогнет и произнесет заветные слова.

Но, увы, могилы молчат. Всегда. И только эта треклятая тишина способна их перекричать.

— Да-а-а, — Альтериус разжал пальцы, чувствуя, как холод гранита въедается в кожу. — Ну, и низко же я пал...

Позади раздались шаги — медленные, размеренные, словно отмеряющие каждый дюйм промерзшей земли.

— Рад наконец познакомиться с вами, Северус Тобиас Принц, — голос Альтериуса прозвучал без единой насмешки, без тени недавней хрипоты.

— Странный у вас способ приветствия, мистер Бейдз, — мужчина остановился в паре шагов.

Длинная тень от его высокой фигуры легла на могильную плиту, почти касаясь именной таблички «Эдрик».

— Ваша мать была выдающейся волшебницей. Одни яды, вышедшие из-под её руки, уже дорогого стоили, — Альтериус медленно поднялся, но всё ещё не отрывал взгляда от сына. — Я не мог не почтить её память.

— Не подозревал, что вы были с ней знакомы.

— Ох, нет, — Альтериус украдкой посмотрел на собеседника, оценивая дальнейшие шаги. — Просто мой профиль работы обязывает знать о достойных волшебниках нашего мира. Хотя, признаться честно, таких остаётся всё меньше. Наступает век упадка.

— Значит, политики вместо погоды обсуждают потенциальных жертв? Или эта рутинная работа только по воскресеньям?

— Политики, — Альтериус мягко парировал, наконец полностью повернувшись к Северусу, — обсуждают всё, что может представлять интерес. А вот за его диапазон отвечают лишь их личные амбиции. Вот у вас какие они, к примеру?

Уголок рта Снейпа дёрнулся в усмешке.

— Мои амбиции? — он произнёс это так, будто пробовал на вкус слегка противное слово. — Они достаточно скромны. Достаточно лишь искупить грехи.

— Скромность..., — Альтериус пристально просмотрел на суровое лицо Северуса, отмечая следы усталости и многолетней горечи в глубине тёмных глаз, — часто бывает лишь обратной стороной гордыни. А иногда и страха. Что из этого вам больше подходит, профессор Снейп? Вы же позволите мне так называть вас?

— Не мне ограничивать вас в выборе слов, мистер Бейдз. Но при этом мне также неприятно слышать обвинения в трусости и высокомерии.

— Страх — это далеко не слабость, профессор, — мягко, почти по-отечески поправил Альтериус. — Это инстинкт. Который либо парализует, либо подарит шанс выжить. А вот гордыня...

О, это куда более сложный реактив. Она заставляет нас верить в то, что мы можем искупить одно зло другим. Или что наше личное покаяние важнее чужих жизней.

Снейп резко, почти болезненно, усмехнулся.

— Вы путаете причину и следствие, мистер Бейдз. Гордыня — это то, что заставляет совершать ошибки. А желание искупления появляется, когда гордыня полностью поглощена страхом.

— Возможно, — мужчина задумчиво почесал щетину, на секунду оголив образ мудрого старца. — Но скажите, профессор, разве само это стремление к искуплению — не последний, самый изощрённый шаг той же гордыни? Мысль, что наши грехи настолько значимы, что требуют отдельного, пожизненного подвига. Почему бы просто не принять себя тем, кто мы есть на самом деле?

— А вы сами себе приняли, мистер Бейдз?

Маска бесстрастного аристократа на лице Альтериуса дрогнула. Всего на долю секунды Снейп, привыкший читать самые сокровенные эмоции, уловил это — крошечную трещину в гранитной броне.

— Думаю, вы это и так видите, профессор, — взгляд Альтериуса снова, непроизвольно, метнулся к холодному камню с именем «Эдрик». — Правда слишком поздно это сделал, поэтому, надеюсь, вы не повторите ошибок наивного старика.

— Если вы, наивный старик, не смогли уберечь собственного сына, то что тогда могу сделать я?

— Человек, связанный узами смерти с юной леди из дома Бейдз, на мой взгляд, способен на многое ради долгой и спокойной жизни. Или вы так не считаете, профессор Снейп?

— Что вы имеете в виду, мистер Бейдз? — голос Северуса стал тише, но в нём зазвучала сталь, отточенная годами скрытой войны.

— Не понимаете? — Альтериус мягко улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла. — Ну, же, профессор! Давайте не будем хотя бы сейчас лгать друг другу. Я ведь позвал вас не за этим.

— Тогда для чего вы пригласили меня? — рука незаметно сжала рукоять палочки, скрывающейся в складках плаща.

— Эх, профессор, профессор, — Альтериус с грустью посмотрел на мужчину. — Неужели вы хотите мне подарить самую желанную в последние годы награду?

— Это было бы слишком великодушно с моей стороны...

— Несомненно, — Альтериус по-отечески похлопал Северуса по плечу. — Лучше давайте пройдемся и всё спокойно обсудим, как цивилизованные волшебники. Колдомедики говорят, что во время ходьбы лучше думается. Может и вам это поможет в сложившейся ситуации.

Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Снейп вздрогнул, как от удара током. Этот жест фамильярности, эта напускная доброжелательность были отвратительнее любого яда из уст Темного лорда.

Мужчина бросил на Альтериуса взгляд полный такой нескрываемой ненависти, что морозный воздух вокруг показался намного теплее. Но старый волшебник уже сделал несколько шагов по заснеженной тропинке, будто был уверен, что Снейп выберет последовать за ним, а не обнажить волшебную палочку.

И, к собственному раздражению, Северус так и поступил.

— Видите ли, профессор, — заговорил Альтериус, его голос снова приобрёл задумчивые, исповедальные нотки, — я достаточно в этой жизни совершил ошибок и многие из них совершенно нет желания исправлять, но... нажить врага в вашем лице я не планирую.

Они шли между могил, а снег хрустел под ногами, словно кости.

— Мой род давно прогнил и стал один за другим терять талантливых последователей. Сначала мой сын выбрал сторону Темного лорда... затем дрогнула решимость Габриэль. А теперь в ваши руки попало существо, способное отменить любой приказ моего брата...

— Она не существо, — голос Снейпа прозвучал резко, словно удар хлыста. — Её зовут Эмилия. И она никогда не была вашей собственностью.

— Ах, простите, профессор, — на лице Альтериуса не отразилась и капля сожаления. — Совсем позабыл, что вы тоже полукровка...

— Что вы хотите этим сказать?

Северус замер — всё его существо будто превратилось в напряжённую струну, готовую сорваться в смертоносном движении. Даже ветер стих, словно затаив дыхание вместе с ним.

Альтериус медленно обернулся со скучающим взглядом:

— А Габриэль разве не говорила? — искусная театральная пауза незаметно схватила Снейпа за горло. — Мой племянник не родной отец Эмилии. Кэролайн, как и ваша покойная матушка, избрала «любовь» магла.

— Почему я должен в это поверить?

— Если бы вы мне не поверили, то не смогли бы произнести вслух этот вопрос, — уголок губ Альтериуса дрогнул в подобии улыбки. — Эта мысль уже закралась в вашу голову задолго до того, как мои дряхлые уста её произнесли. Возможно, я переоцениваю слухи о вашем интеллекте, но он выполняет свою работу сверхмеры, иначе... как профессор Снейп смог выжить так долго? Без вмешательства лорда Принца здесь не обошлось.

Снег продолжил падать, касаясь свинцовыми снежинками одежд двух выдающихся волшебников. Могильный холод проникал в кости, но холод внутри Северуса, вызванный словами Альтериуса, был куда страшнее.

Мужчина всегда ощущал эту пропасть, эту чудовищную разницу между собой и остальными чистокровными волшебниками. Пренебрежение, сквозившее в их взглядах, шепот за спиной... Всё, что он так тщательно пытался игнорировать, вдруг обрело отчетливые формы.

— Не смейте называть меня её фамилией...

— Эта фамилия однажды спасет вам жизнь при попадании в стены рода Бейдз, — Альтериус произнес это с такой жестокой простотой, будто сообщал прогноз погоды. — Если мой брат узнает о существовании Эмилии и вас, кровь Принцев станет вашим единственным щитом. А меч придется уже ковать собственными силами.

— Вы хотите принести нас в жертву Леандру? За этим вы меня нашли? В этом заключается ваш политический трюк?

— Как же девочка ранила ваше сердце, профессор, — едва слышно произнёс Альтериус. — Почему великий защитник слабых и обездоленных, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, позволил своему лучшему оружию пасть жертвой проклятья рода Бейдз? Неужели он так просто хочет от вас избавиться?

— Дамблдор здесь вовсе не причём, — пальцы, сжимавшие палочку, разжались на мгновение, будто от внезапной слабости. — Я сам совершил оплошность.

— А предупредили ли вас, что эта оплошность будет стоит двух жизней? — Альтериус покачал головой с почти театральной грустью. — Ваша решимость искупить прошлое впечатляет. Но подумайте, Северус... что вы готовы сделать, чтобы не пришлось искупить ещё одну смерть? Ту, которую уже не исправишь?

— И вы... вы предлагаете себя в качестве альтернативы? — Снейп язвительно усмехнулся, но в усмешке этой уже не было прежней уверенности. — Великодушный защитник из гнилого рода? Вы хотите, чтобы я поверил, что ваши намерения чисты?

— Мои намерения, профессор, грязны до невозможности, — откровенно парировал Альтериус. — Я не хочу убивать девушку. Я хочу остановить свой род от безумия брата. Леандр ведёт этот мир к пропасти. Поэтому я предупреждаю своего возможного союзника о том, что ему никто не расскажет.

— Меня достаточно ввели в курс дела...

— Сомневаюсь, — отрезал Альтериус и в воздухе повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра. — Вам сказали, что любая насильственная смерть одного из вас приведет к смерти другого? Предупредили, что любые чувства, направленные друг на друга, усилятся в сто крат и заставят совершать необдуманные действия?

Забота, жалость, желание защищать. А может быть ваша душа выберет ненависть... Но, думаю, самым простым и одновременно сложным для вас станет любовь. Под действием проклятья вы сможете почувствовать к Эмилии влечение и даже захотеть юную леди, как женщину. Готовы ли вы к таким последствиям своей «оплошности»?

— Замолчите, — лицо Северуса, обычно застывшее в маске презрения, исказилось от внезапного, животного ужаса.

Его разум яростно пытался отринуть, осмеять эти слова. Но они, как ядовитые шипы, впивались в самую суть его страхов.

Он вспомнил внезапные приливы ярости, направленной на Эмилию, за которыми следовала необъяснимая, удушающая волна беспокойства. Вспомнил, как прижался к её руке, когда сердце не отпускал кошмар с Лили. Движение почти инстинктивное, желанное... и от того не менее отвратительное. Вспомнил все крамольные мысли, которые с каждым днем одиночества без нее стали пожирать его всё сильней.

Снейп списывал все это на усталость, на стресс, на остатки долга. Теперь же эти обрывки чувств складывались в чудовищную, откровенную картину. Но страшнее было не это. А вопрос... Треклятый вопрос. Было ли все это правдой?

— Зачем... — Северус с трудом выговорил слова. — Зачем вы мне это говорите? Чтобы увидеть, как я унижусь? Чтобы лично убедиться в моей эффективности?

— Хочу удостовериться, что доверюсь здравомыслящему человеку. Понимаю, что вы достаточно одарённый волшебник, но наши внутренние раны могут сыграть очень злую шутку даже с самым безукоризненным сознанием.

— О каких ранах вы смеете намекать?

— Волшебник в рассвете сил и лет до сих пор одинок и холоден... Немного странно, не находите? — Альтериус мягко усмехнулся. — Внешне совершенно нет каких-либо отталкивающих причин, значит внутри кроется что-то давнее, что-то давящее тяжким грузом. И проклятье будет считать этот участок вашей души лакомым куском.

— Мне кажется, вы лезете...

— Я не привык копаться в чужом нижнем белье и начинать не собираюсь, — впервые за весь разговор Альтериус повысил голос, и в нем прозвучала сталь, кованная годами отчаяния. — Это лишь моё предположение на основе общей информации. Я играю честно, поэтому делюсь, чем располагаю.

— Если ваши расчеты столь точные, — холодно произнес Снейп, возвращая себе контроль, — то вы давно должны были понять, что я не посмею сделать что-то опрометчивое.

— Вы недооцениваете своё сердце. Мы, мужчины, можем сделать абсолютно любую глупость ради заполучения женщины, — Альтериус вздохнул, и пар от его дыхания уплыл в серое небо. — Но я вам почему-то верю. Ваша выдержка опережает ваши действия, что очень похвально. Правда в нашем разговоре вы слишком часто позволяли мне замечать вашу брешь. Надеюсь, за в вас в те моменты говорило растущее ко мне доверие.

— Неужели в нынешние времена вы всё ещё верите в добропорядочность сделок?

— Нет. Также как и вы, — Альтериус произнёс это с лёгкой улыбкой, но его глаза оставались холодными и оценивающими. — Но у нас с вами нет ни единого повода желать друг другу зла. Вы хотите жить и спасти Эмилию, а я избавится от брата и прекратить фарс с дементорами. Вполне честная сделка.

— Вы порицали меня за откровенность, а сами её не стыдитесь...

— Люблю открытые книги, — старый волшебник повернулся спиной к мужчине и зашагал дальше по тропинке. — За гнилые истории чаще всего отвечает мой брат.

— Не боитесь, что он использует это как вашу слабость? — Северус наконец спрятал палочку и позволил себе слегка снизить бдительность.

— Я буду этого с нетерпением ждать.

В ответ мужчина промолчал, примеряя слова Альтериуса к своей собственной, вечной роли двойного агента.

Снейп на секунду представил себя на его месте. Поравнявшись с величайшим политиком рода Бейдз, он осознал, что не так уж и сильно отличается от сильных мира сего. Но, прячась долгие годы за маской Пожирателя, слегка растерял свои гниющие лидерские способности.

Но хотел ли мужчина чего-то подобного? Да никогда.

Его чёрный силуэт резко контрастировал с белизной снега также, как и Северус выделялся на фоне других волшебников. Ведь простое логическое мышление ни раз спасало его из невозможных для мира магии ситуаций.

— Как вы планируете нас использовать? — он задал снова точный и четко выверенный вопрос, который витал в воздухе с самого начала.

— Наша прекрасная Габриэль, покидая обитель стен рода, унесла с собой весьма интересующий меня рецепт яда. Но передавать его в руки простых обывателей — не в её стиле, а вы, по счастливой случайности, стали приемником её тайн.

— Почему вы хотите именно отравить брата? Неужели в вашем богатом арсенале нет подходящего заклинания?

— С ним почти всегда находятся два искусно созданных дементора, готовые уничтожить любой признак опасности. А яд, вышедший из рук Габриэль, покажет своё действие лишь при соприкосновении с кровью рода Бейдз.

— И как вы планируете нанести удар? — Снейп произнёс это с ледяным спокойствием, но в его глазах вспыхнул тот самый аналитический огонёк, что всегда зажигался перед сложнейшими экспериментами.

— О, это уже детали, — Альтериус отряхнул с плеча снег и движение его было удивительно легким для столь тяжёлого разговора. — Благодаря четким действием матушки Эмили, род потерял несколько мастеров, а главное человека с кровью прямого рода. Поэтому для продолжения слаженной работы дементорологам нужна наша с братом кровь. А там уже я позабочусь, чтобы Леандр умер смертью намного хуже, чем у любого магла.

— А какая будет роль у Эмилии?

— Самая что ни на есть сложная, — Альтериус покачал головой. — Я, конечно, не любитель давать детям грязную работу, поэтому при её желании согласен помочь с обучением и подготовкой, но...

— Вы хотите сделать из неё оружие против Кристиана, — голос Северуса прозвучал глухо, почти бесстрастно, но Альтериус, кажется, услышал в нём плохо скрытую слабость.

— Нет, — старый волшебник покачал головой. — Я хочу дать ей выбор. То, чего у неё никогда не было. То, что забрали у неё мать и тётка.

Леандр видел в таких, как она, угрозу, которую незамедлительно уничтожал. Я же вижу в ней единственный шанс положить конец безумию, которое наш род сеет уже слишком долго.

— Я не позволю ей стать таким же чудовищем, как все вы... Как я... У неё должен быть другой путь.

— Возможно, — тихо согласился Альтериус. — Только узнав всю правду о своей семье, девушка не будет сидеть сложа руки... И мы оба это знаем.

Они дошли до края кладбища, где за низкой оградой начинался заснеженный луг. Ветер здесь был сильнее, срывая с земли облака ледяной пыли.

— Вы говорите о выборе, — Снейп остановился, повернувшись к Альтериусу. — Но какой выбор может быть у неё, когда вы протягиваете в руки оружие и указываете на цель?

Старый волшебник внимательно посмотрел на него.

— Вы правы, профессор. Это не выбор. Это... необходимость. — в его взгляде внезапно вспыхнуло нечто похожее на уважение. — Я мог бы дать это задание её матери, но какова вероятность, что Кэролайн снова не оплошает? Убивать собственных детей не так-то просто.

— А убивать брата в вашей семье в порядке вещей, как я погляжу?

Альтериус издал короткий, сухой звук, похожий на смех, но лишённый всякой радости.

— Леандр переступил черту, которую не должен был переступать никто. Он ввёл охоту на детей. На свою же кровь. И вы на моем месте поступили бы точно также. Мы с вами не так уж и отличаемся, Северус. Оба стали палачами, чтобы защитить то немногое, что ещё осталось святым в этом проклятом мире.

— Вы играете на моих слабостях, мистер Бейдз, — тихо парировал Снейп.

— Нет, — Альтериус покачал головой. — Я просто указываю на выводы, которые не может не заметить человек с вашим опытом. Ведь иногда, чтобы остановить одно чудовище, нужно заключить сделку с другим. Вы ведь знаете это лучше многих.

— Поэтому предлагаете последовать за третьим чудовищем?

— Дамблдор и Волан-де-Морт справятся самостоятельно с грызней между собой, но если к ним примкнет Леандр..., — горькая усмешка лишь подлила масла в огонь. — Без нашей помощи не выживет никто. Поэтому я бы хотел положиться на вас и помогать в любой ситуации... Будь то грызня с Министерством или охота на Пожирателей смерти. Мои люди — ваши люди, профессор Снейп.

— Что же донесли вам ваши шпионы, раз я стал удостоен такой чести?

— Ничего. Просто интуиция, — улыбнулся старый волшебник. — Если на вас смогли положиться такие выдающиеся люди, то, чем я хуже?

— Вы ошибаетесь, — Снейп сказал это тихо, но с той самой стальной интонацией, что заставляла студентов замирать в коридорах Хогвартса. — Никто на меня не полагался. Мной пользовались... как пешкой.

— Это их просчеты. Я же предлагаю вам стать ещё одним игроком за столом.

— И я готов им стать, но, при условии, — Северусу с трудом довались слова, — что к Эмилии род не прикоснется без моего ведома.

— А если она сама придет к нам? — Альтериус протянул руку для закрепления сделки.

— То я окажу всевозможную помощь.

— Тогда мы достигли соглашения, — рука Альтериуса была удивительно тёплой для такого мороза, а его хватка — твёрдой и уверенной. — Но позвольте прояснить один момент, профессор. Ваша жизнь из-за крика девушки стала стоить гораздо дороже, поэтому прошу не лезте в самое пекло, ведь вы оба умрете.

— Постараюсь не доставлять такого удовольствия вашим врагам, — Снейп высвободил свою руку из рукопожатия с той же холодной вежливостью, с какой принимал его.

Пальцы Альтериуса на мгновение задержались в воздухе, словно волшебник чего-то не успел. Но, быстро спохватившись, он учтиво поклонился.

— Рад, что мы пришли к соглашению. Надеюсь, вы не будете упрямится и обратитесь ко мне в случае непредвиденных ситуаций.

— Всенепременно, — отрезал Снейп и в этом одном слове прозвучала вся та вежливая отстранённость, что всегда отделяла его от остального мира.

Он не стал дожидаться прощания. Оно здесь было неуместно.

Резким движением, будто отряхивая с себя саму память об этой встрече, Северус развернулся. Его плащ взметнулся в пронизывающем ветре, как продолжение темного силуэта, и поглотил пространство. Не было ни звука, ни вспышки — остались лишь снежная пыль, кружащаяся на опустевшем месте, да легкое колебание воздуха, выдававшее мгновенное исчезновение.

Ветер завыл громче, оставшись без ещё одного собеседника, и резко рванул полы плаща Альтериуса. Он стоял неподвижно, наблюдая, как снег медленно заносит следы, оставленные Снейпом.

На его плечо бесшумно опустилась тень. Ворона.

Её клюв блестел, словно отполированный обсидиан, а глаза были двумя каплями жидкой тьмы, с интересом следящей за каждым актом спектакля.

Альтериус даже не повернул головы.

— Слышала? — его голос был тише шелеста крыльев. — Наш новый союзник. Колючий, как терновник, и ядовитый, как творения его матери.

Ворона издала тихий, скрипучий звук.

— Да, — Альтериус кивнул, словно в ответ на заданный вопрос. — Он будет драться. Ради неё, а мы ему в этом поможем... Возвращайся к Габриэль, ведь ты наконец готова помочь старухе с её планом...