Глава 23 Учишься смерти, дитя?
События, прописанные в главе, происходят 16 января 1996 года.
Тишину в гостиной древнего убежища Пенелопы Пуффендуй нарушало лишь уютное потрескивание поленьев в камине. Пламя отбрасывало танцующие тени на массивные деревянные стены, украшенные большими полотнами.
У окна стояла Морриган в шёлковом халате, мягко облегающем тело. Её тёмные кудри отливали багрянцем в свете камина, а фиолетовые глаза с всполохами пламени были устремлены в сад.
Там, за стеклом, Эмилия, сгорбившись, работала у грядки с чемерицей. Её волосы цвета первого зимнего инея выбились из небрежного пучка и прилипли к вискам тонкими прядями, влажными от пота.
Девушка орудовала мотыгой с усталой, но методичной точностью — лезвие с лёгким шелестом вонзалось в рыхлую почву, выворачивая земляные комья.
— Твой ненаглядный до сих пор не знает о твоём местоположении? — тишину в гостиной разрезал спокойный, старческий голос.
Методично покачиваясь в кресле, Габриэль сидела с закрытыми глазами. Её морщинистые пальцы нервно постукивали по подлокотнику.
Морриган не обернулась. Уголок её чувственного рта дрогнул в лёгкой, почти невидимой усмешке:
— Я птица свободная. Летаю, где хочу и когда захочу.
За окном Эмилия выпрямилась, проводя тыльной стороной ладони по лбу. На коже остался грязный след.
— А вот она... будет тебя ненавидеть, — Морриган недовольно цокнула языком, скрывая своё присутствие шторой.
— Ну, и пускай. Я же в ангелы не метила.
— Почему ты просто не можешь отдать ему рецепт и дело с концом? — когтистый палец прошёлся по стеклу, обводя силуэт Эмилии.
— Ты пришла ко мне, чтобы вымаливать яд или отгородить от необдуманных действий? — старуха наконец открыла глаза.
— Мне нужно лишь не дать тебе умереть раньше времени..., — Морриган оторвалась от окна и медленно, с кошачьей грацией, повернулась к хозяйке убежища. — И ты это прекрасно знаешь.
— А ты знаешь, что я не допущу, чтобы мои знания попали в руки безмозглых идиотов! Но и самолично участвовать в вашем фарсе я не собираюсь!
— Он убил твоих родителей. Довел до сумасшествия сестру, а ты всё ещё остаёшься ему верна! — Морриган скрестила руки на груди, и шёлк халата зашипел, словно встревоженная змея. — И кто из нас двоих сейчас ведёт себя, как последняя дура?
— Свой план я тебе уже рассказала, так что это твой выбор — следовать ему или нет. Так что действуй, пернатая. Действуй пока у тебя ещё есть то, что хочется спасти.
Морриган медленно развязала пояс халата. Шёлк с тихим шуршанием соскользнул на пол, обнажив бледную кожу. В дневном осеннем свете её тело казалось высеченным из мрамора — совершенным и безжизненным.
— Я давно с планом согласна, старая карга, — её губы изогнулись в ухмылке, лишённой тепла. — Просто за тебя... переживала.
— От карги слышу..., — на лице Габриэль расцвела улыбка. — И не стыдно тебе в твоём возрасте жопой вилять?
— Ну, мало ли..., — дама сделала лёгкое, вызывающее движение бёдрами. — Вдруг её дружок придёт.
— Ты о Северусе? — старуха истерично рассмеялась. — У него сегодня занятия. Он ни за что не пропустит шанс отыграться на безмозглых студентах, поэтому вряд-ли сюда заявиться раньше выходных.
— Фу! Как скучно! — Морриган вдруг надула губы самым неподдельным, почти детским образом. — Значит, никакого шоу не будет!
С тихим шелестом, похожим на падение сухих листьев, её силуэт начал стремительно уменьшаться. Кожа покрылась тёмными пятнами, плавно вытягивающимися в глянцево-чёрное оперение, а пальцы скрючились в цепкие лапы.
Но даже превращаясь в ворону, она успела бросить на Габриэль самый обиженный взгляд, какой только может получиться у птицы. Громкое "Кар!", прозвучавшее на этот раз капризно и сердито, огласило комнату, прежде чем она выпорхнула в приоткрытую дверь.
Улыбка с лица Габриэль медленно сошла на нет. В опустевшей гостиной стало тихо, если не считать потрескивания поленьев. И тогда она снова закрыла глаза в попытке заглушить бурю, постепенно вырывающуюся наружу.
За окном птичий силуэт на мгновение растворился в серых облаках, а затем, плавно описав в воздухе дугу, бесшумно нацелился на сад.
Спланировав на край деревянной кадки, ворона уселась рядом с Эмилией. В её клюве, тускло поблескивая, лежало небольшое черное кольцо.
Девушка, заметив движение краем глаза, вздрогнула и обернулась.
— И чего тебе? — устало пробормотала она, разминая затекшую от работы спину.
В ответ блестящие чёрные глаза уставились на Эмилию с почти осознанным взглядом. Осторожно вытянув вперед клюв, ворона бросила кольцо к заляпанным землей башмакам.
— Снова что-то стащила у Габриэль? — Эмилия нагнулась, чтобы поднять ворованное, как тут же замерла.
Кольцо, упавшее в комья земли, оголило свою тыльную сторону. Витиеватые элегантные буквы гравировки, скрывавшиеся в тени, произнесли имя. Её имя.
— Откуда оно у тебя? — девушка резко выпрямилась, сжимая холодный металл в грязной ладони.
Мысль о том, что для неё было отлито кольцо, обожгла сильнее любого проклятья. Черный металл опустился в ладонь не как приз, а как кандалы, надетые задолго до этого дня.
Неужели отец позволил себе слабость и всё-таки сам отдал приказ на создание кольца? Или эту роковую ошибку совершила мать, ведомая собственным эгоизмом? Кто?
Гнев.
Внезапный и ослепительный, выжег в девушке всю усталость. Эмилия не помнила, как бросила мотыгу и побежала к дому, сжимая кольцо так, что гравировка отпечаталась на коже.
Ей нужны были ответы. Сейчас же.
— ГАБРИЭЛЬ! — гулкое эхо её крика раскатилось по пустым комнатам.
Тишина. Лишь потрескивание поленьев в камине да собственное учащённое дыхание нарушали гнетущий покой опустевшей гостиной. Ни Габриэль, ни её язвительных комментариев, ни даже намёка на чье-либо присутствие.
Девушка металась из комнаты в комнату, распахивая с грохотом двери, но убежище Пенелопы Пуффендуй хранило свои секреты, как и его нынешняя хозяйка. Всё, что осталось — это гнев, ищущий выхода, и холод металла, впивающийся в ладонь.
— Чтоб тебя, старая ведьма! — выкрикнула Эмилия, швырнув в камин случайно попавшуюся под руку стеклянную безделушку. Стекло со звоном разбилось о каменную кладку, явив разъяренный всполох пламени.
— Кольцо отца ты мне не хотела отдавать, а теперь, значит, — девушка смахнула чашки со стола, орошая пол новыми осколками, — решила преподнести презент в виде собственного трофея! КАКОГО ХРЕНА?
Её крик слился с грохотом падающей мебели. Эмилия вцепилась в край тяжёлого дубового стола, с трудом опрокидывая его, словно пыталась вывернуть наизнанку само это проклятое убежище.
— Старая, упертая... ДУРА! — кольцо со звоном отлетело в сторону.
Ярость Эмилии поглотила все пространство, вытеснив остатки здравомыслия. В ее глазах плясали искры огня, отражая бушующее пламя в камине.
Девушка хватала все, что попадалось под руку, и швыряла в стены, в пол, в безмолвный камин. Любое упоминание о Габриэль, о ее едких словах, о несправедливой игре, затеянной старой ведьмой.
— Почему? Почему..., — её голос сорвался на шёпот, срывающийся от бессилия, — вы все вечно меня обманываете?
Эмилия медленно опустилась на пол среди осколков. Дрожащие пальцы вцепились в волосы, пытаясь физически удержать тело от полного распада.
— Что же такого вы хотите от меня... Что я должна сделать?
Она чувствовала себя выпотрошенной, пустой. Разбитая посуда и опрокинутая мебель лежали вокруг, как свидетельство беспомощного гнева, который ничего не изменил. А внутри. Глубоко внутри зияла очередная дыра, которая по всем заветам рода могла стать вторым криком.
— Зачем ты это сделала... Зачем?
Тишина поглотила её шёпот, ответив лишь равнодушным потрескиванием огня.
Гнев выгорел, оставив после себя горький пепел и щемящее чувство вины. Оно ломала девушку изнутри. Поглощало. Пока Габриэль... просто исчезла, оставив Эмили наедине с этим беспорядком и с вопросом, который повис в воздухе — Зачем?
Очередная проверка на прочность? Тест на уникальное мышление, что должно выстроить некие «очевидные» догадки? Или попросту наказание?
Раздался шелест крыльев.
В тот самый момент, когда отчаяние готово было разорвать Эмили изнутри, ворона приземлилась рядом. С кольцом. С зажатым в клюве треклятым кольцом.
— Нравится издеваться, да?
Птица отрицательно покачала головой.
— Тогда убирайся. Верни безделушку хозяйке и обе катитесь к чертям!
Но ворона так и не сдвинулась с места. Не издала крик, а лишь осторожно опустила кольцо у ног девушки, словно говоря «пользуйся».
— Убирайся, я сказала! Не заставляй меня доставать палочку! — дрожащая рука замерла у поясной сумки.
Остывший гнев, растущие отчаяние и бессилие смешались в единый клубок, застрявший в горле. Эмилия смотрела на ворону, на её бездонные глаза, в которых, казалось, пульсировала холодная решимость, чуждая человеческим бурям.
Дрожь в коленях и острый осколок, впившийся в оголившуюся щиколотку, вернули девушку к реальности.
К суровой, болезненной реальности. Где нет тех, кто поддержит. Где нет того, кто подскажет как. Только ты и твоя внутренняя пустота.
Стиснув зубы, она убрала дрожащие пальцы из волос. Один за другим.
— Хватит с меня этого цирка...
Преодолевая тяжесть, словно всё тело было налито свинцом, Эмилия поднялась. Сначала встав на одно колено, опираясь ладонью об усыпанный осколками пол. Потом медленно, неловко выпрямившись во весь рост.
Остекленевший от слёз взгляд тут же упал на плащ, небрежно висевший на уцелевшей вешалке.
Эмилия двинулась к нему не шагом, а каким-то механическим, скованным движением. Быстро сдернула тяжёлую ткань, накинула её на плечи, но застопорилась на застежке — пальцы с трудом слушались приказов.
— Чёрт! — каждая неудачная попытка застегнуть плащ отзывалась резкой пульсацией в висках.
Девушка стиснула зубы, пытаясь подавить волну беспомощности, готовую снова накрыть её с головой.
Глубокий вдох. Выдох. Ещё одна попытка — и на этот раз пряжка поддалась, издав удовлетворяющий щелчок.
Ноги инстинктивно понеслись туда, где безопасно — подальше от этого дома. Подальше...
Эмилия почти выпорхнула из гостиной, не оглядываясь на осколки своего гнева. Пересекла порог, выскочила в сад и, не замедляя шага, устремилась к массивному дубу на краю участка.
— Аберто! — её шёпот прозвучал резко и властно.
Взмах волшебной черной палочки открыл выход из столь красивого, но душевно отвратного места.
Шаг.
Ещё шаг. И тяжёлое полотно дерева бесшумно сомкнулось за её спиной. Тишина сада сменилась настороженным, живым безмолвием, в котором слышался лишь хруст веток под еле плетущимися ногами.
Эмилия шла, не разбирая дороги, углубляясь в чащу. Колючие ветви цеплялись за плащ, словно пытаясь удержать, остановить, уберечь.
Девушку вело лишь слепое, инстинктивное желание — уйти как можно дальше. От дома. От кольца. От вопросов, на которые не было ответов.
"Тряпка... Бесхребетная тряпка, которая только и ждёт, когда ей расскажут, что делать дальше. Вечно ноет и жалуется, как несправедлива обошлась с ней жизнь... А жизнь вообще не справедлива!"
Нога утопает в снежном покрове. Сугробы начинают медленно расти, пытаясь дотянуться до колен.
"Может профессор правильно поступает, когда смешивает нас с грязью... Показывает то, что мы действительно заслужили..."
С ветки старой ели резко сорвалась чёрная тень.
Ворона камнем упала в снег перед девушкой и раскинула крылья, не пуская вперёд. Она не просто кричала — она умоляла, громко и отчаянно. До скрежета клюва. До взъерошенных перьев.
— И какого черта ты меня преследовала?
Хриплое карканье сорвалось с птичьего клюва, полное уже не умоляющих, а повелительных нот.
— Габриэль конвой ко мне решила и на прогулке приставить?
— Кар! — ворона захлопала крыльями, поднимая облако снежной пыли.
— Не заставляй. Меня, — Эмилия направила на существо палочку. — Применять заклинание.
Птица сделала резкий выпад вперёд и с силой клюнула вытянутую руку. Удар был точным и неожиданным — волшебная палочка тут же выскользнула из ослабевших пальцев и упала в снег.
— Да что на тебя нашло?! — Эмилия рассерженно опустилась за палочкой, как была застигнута врасплох.
Описав над головой девушки стремительную петлю, ворона спикировала вниз, схватив клювом капюшон плаща.
— Отцепись! Отцепись сказала!
Но пернатая не сдавалась. Она яростно тянула её назад. Пышные крылья хлестали Эмилию по затылку. А отчаянный птичий крик звенел в ушах, смешиваясь с её собственным учащённым дыханием.
— Хватит!
Девушка смогла уцепиться за крыло и отбросить от себя ворону.
— Катись к чертям! — в её руке снова появилась палочка. — Предупреждаю последний раз!
— К-к-кар! — птица внезапно замерла на полукрике. Резко выпрямившись, она уставилась за спину Эмилии.
— Успокоилась наконец... — девушка победно ухмыльнулась. — Лети обратно, пока...
Похолодало.
Не морозный зимний ветер принес этот холод. А ледяная волна, знакомая и оттого ещё более ужасная, накрыла Эмилию с головой.
— Да быть того не может! — она медленно обернулась, уже зная, что увидит.
Двое. Этих тварей было двое.
Черные разорванные балахоны медленно плыли между деревьями, периодически проявляясь в остатках дневного света. Их низкий, вибрирующий звук окатил кожу холодным потом.
— Как же можно было так вляпаться! — инстинкт заставил Эмилию резко направить на них палочку, но...
«Я не осилила Патронус, — она начала медленно пятиться назад. — Ведь столь любезный профессор Люпин не удосужился помочь слизеринцам. Псина...»
«Куда же милое дитя так торопиться? — ледяной голос протяжно раздался в голове. — Неужели так плоха наша компания?»
— К-к-кто вы? — расстояние между кончиком палочки и первым дементором стремительно сократилось. — Убирайтесь!
«А тебя видимо не учили, что таких, как ты, мы не может трогать? — второе существо проплыло рядом, совершенно не обращая внимание на направленную на него палочку. — Бедняжка, ты даже проклятый металл принесла...»
— Я ничего не принесла! — Эмилия беспорядочно поворачивала голову, следя за движением кружащих вокруг дементоров.
«Брось лгать, — отвратительный запах гниющей плоти ударил в нос. — Мы чуем обман... даже, если вы его сами принимаете за правду.»
— Я тоже много чего от вас чую, — резкий поворот от одного к другому, — но почему-то молчу.
«Мы думали вас ещё продолжают убивать, — скрежет зубов аккомпанировал словам дементора. — Но тут такой подарок явился. Неужели слухи не врут?»
— Какие к черту слухи? — вторая рука испуганно опустилась в карман и прикоснулась к кольцу, инстинктивно захваченному с собой.
«Ну, же, дитя! — один из дементоров остановился прямо перед Эмилией, оголив на лице серую кожу, покрытую слизью и струпьями. — Пришла учиться смерти, а ни одного приказа так и не последовало!»
— Вы так хотите, чтобы вами покомандовали?!
«А ты разве нет? — существо издало звук похожий на скрипучий смех. — Вы же сами обрекаете себя на смерть ради власти, а теперь идете на попятную?»
— Я не собираюсь умирать! — Эмилия обхватила палочку второй рукой.
«Ты уже заключила контракт со Смертью, дитя, — когтистая лапа указала в сторону сердца девушки. — Она теперь тебя так просто не отпустит.»
— Вы говорите... Речь идет о моем крике, верно?
«Если вы дали этому убожеству название, то да, — дементор отплыл на почтительное расстояние. — Бездумно разбрасываетесь ими, даже не думая о последствиях... Безмозглые эмоциональные существа...»
— У меня не было выбора, — неуверенный шёпот раздался из уст Эмилии.
«И кто же тебе это сказал?»
Ледяной голос дементора повис в воздухе, и девушка почувствовала, как её разум снова затягивает в трясину отчаяния и страха.
Она открыла рот, чтобы что-то выкрикнуть — оправдание, мольбу, ложь, — но слова застряли в горле под прессом простого и одновременно сложного вопроса.
— Я... я...
— Экспекто патронум!
Голос уже не принадлежал ей.
Он рассек морозный воздух сзади. Резко. Молниеносно. Не успела Эмилия понять, что происходит, как пространство перед ней взорвалось ослепительным серебристым светом.
Белая грациозная лань, яростными рывками приблизилась к дементорам. Её шерсть, переливающаяся призрачным светом, слепила глаза и доводила до истошного крика темных существ. Их балахоны медленно отдалялись от девушки, защищенной столь добрым, но одновременно стойким зверем.
— Что вы творите, мисс Бейдз! — разъяренный голос Северуса повторился за спиной Эмилии. — Совсем жить надоело?
Но она его даже не слышала, а с грустью смотрела на отдаляющуюся от неё возможность. Вместо этого в её голове всё ещё звучали слова мрачного чудовища.
— Вы в своём уме? — мужчина резко схватил её за плечи и развернул к себе. — Вы меня слышите?
— Зачем... зачем вы их спугнули? — в её голосе снова зазвучала злость. — Зачем вы вообще сюда пришли?
— Я пришёл поговорить с вами, а вместо этого встретил разводящую в стороны руки Габриэль, которая какого-то черта даже не знала, где вы находитесь!
— Со мной всё было бы в порядке! — волшебная палочка скрылась в поясную сумку под звуки недовольного ворчания. — Они не могут причинить мне вред!
— Это вам так внушили! — Снейп медленно ослабил хватку и убрал руки. — А о старейшинах вы подумали? Подумали, когда проворачивали свою дурацкую выходку?
— Я была осторожна!
— Это не заметно, — Северус приблизился вплотную к девушке, пытаясь отыскать в её глазах хоть каплю здравомыслия. — Чего вы хотели этим добиться? Какого результата ожидали?
— Как вы меня нашли? — она недовольно скрестила руки на груди.
— Не пытайтесь уйти от разговора, мисс...
— Я и не пытаюсь, — передразнила его Эмилия, недовольно пыхтя. — Это вы пришли и помешали мне. Снова!
— Когда же я вам успел помешать, скажите на милость?
— Это не важно! — она резко развернулась, чтобы уйти, но его рука молниеносно сомкнулась на запястье.
Рывок был слишком сильным — мужчина притянул её к себе, и она на мгновение потеряла равновесие, грубо врезавшись плечом в его грудь. Слишком близко. Гораздо ближе, чем следовало.
— Нет, — он крепко держал её руку, не позволяя ускользнуть, — потрудитесь, "партнёр", объяснить!
— Ха! Вы помните все слова, которые сказали, — Эмилия попыталась выскользнуть из хватки, но лишь оказалась ещё ближе, — а действия из памяти тоже не стираете?
— Сейчас совсем не время это обсуждать...
— Ах, не время! — её взгляд впился в чёрные глаза. — Так и мне сейчас не время выслушивать ваши оправдания.
— Мисс Бейдз, прошу, давайте не будем ворошить то, что оба пока не понимаем до конца, — Северус устало вздохнул. — Я пришёл не для ссоры. Мне нужно с вами поделиться важной информацией, которая может стоит нам жизней.
— С чего же вдруг такая щедрость? — девушка перестала выхватывать руку. — Решили впустить меня в ваши с Габриэль секреты?
— Иногда ваш ум затмевает некая детская посредственность и вы перестаёте видеть мир в первозданном виде.
— А ваша чёрствость мешает вам нормально разговаривать с людьми!
— Моя «чёрствость», — его голос прозвучал опасно тихо, — не раз спасала жизнь, пока ваша «чуткость» вела вас прямиком в лапы к дементорам.
Он наклонился чуть ближе, едва касаясь дыханием её лица.
— Я даю вам единственный и неповторимый шанс высказать всё, что вас не устраивает, — мужчина отпустил её руку, — а после мы обменяемся информацией, которую каждый получил. Согласны, мисс Бейдз? Вы же этого хотите? Чтобы с вами общались на равных... Чтобы от вас перестали несправедливо скрывать правду... Наивная мисс Бейдз.
— Вам так нравится, когда вас ненавидят?
— Я мало от чего испытываю удовольствие, — на лице Северуса отразилась горькая усмешка. — Но это мне помогает жить дальше. Хоть немного развлекает.
— Так нельзя! — Эмили хотела ударить его по груди, но вместо этого в последнюю секунду лишь сжала мантию. — Нельзя, профессор...
— Мы с вами оба находимся под воздействием проклятье, поэтому хотим мы этого или нет, но нам нужно сотрудничать до самого конца. Поэтому я вас слушаю, мисс Бейдз.
— Вам легко говорить, — рука девушки задрожала от гнева. — А вы представляете, каково мне воспринимать вас, как просто человека? Ни как профессора, вызывающего страх на грани уважения. Ни как зельевара с неопровержимым опытом, достойного высоких похвал. Ни как на декана факультета Слизерина, под чьим контролем я должна прожить остатки школьных лет в Хогвартсе. Как прикажете, к вам относиться?
Он посмотрел на неё и на мгновение вся его обычная маска неприступности растворилась, сменяясь той же усталой обречённостью, что звучала в её голосе.
— Вы задаёте вопрос, на который у меня нет ответа, мисс Бейдз, — Северус осторожно прикоснулся к её руке, словно пытаясь отцепить девушку от себя, но не смог этого сделать. — Мне самому претит возможность зависеть от собственной студентки, но я пытаюсь отделаться мыслью, что вы хотя бы не Грейнджер.
Из груди Эмилии вырвался истеричный смешок, который она еле пыталась сдержать.
— А вы хотя бы не Поттер!
На лице мужчины расползлась улыбка.
— Да... Хотя бы не Поттер...