Погружение в бездну

События, прописанные в главе, происходят 15 января 1996 года.

Аромат зелий. Тончайшая какофония запахов для искушённых предметом Зельеварения учеников.

Бурлящие котелки, тщательно помешиваемые в определенно строгом порядке. Аккуратно разложенные на столе ингредиенты, готовящиеся к измельчению, толчению или добавлению в первозданном виде в бурлящую смесь. А какие цвета! Какие тона приобретает жидкость у студентов при умелом использовании своих мозговых извилин!

Только вот жаль, что многие личности не предают должного значения предмету столь искушенного человека, как Северус Снейп. А вследствие страдают от его сухих колкостей, надменных усмешек и неудовлетворительных баллов.

Он бесшумно скользит между столами, как тень, выискивая очередную порцию разочарования и повод отыграться на ком-либо, чтобы выпустить эхо внутренних терзаний. Его чёрные, бездонные глаза, казалось, видят всё и сразу - неверный угол наклона пестика в ступке, лишнюю каплю жидкого ингредиента, едва заметную дрожь руки во время подсчёта оборотов при помешивании зелья.

Ни одно необдуманное действие не могло ускользнуть из внимания профессора зельеварения, но предупреждать о промахе нерадивого юного волшебника не входило в привычку у мужчины. Он выжидал провала.

Ждал, когда студент будет в шаге от критического шага и не сможет осознать — какое действие привело его к ошибке. И именно тогда, в момент полного отчаянья и страха, зельевар настигал добычу с приятной для черной души фразой:

— Минус пять очков Гриффиндору!

Котёл испуганного Невилла в очередной раз изверг из себя нечто странное и окутанное пеленой дыма. К сожалению, выдающиеся знания травологии не могли перекрыть страх юноши перед темной, недовольной фигурой "Ужаса подземелий".

— Мистер Долгопупс, — голос Снейпа прозвучал тихо, но достаточно ядовито, чтобы была возможность спутать его с шипением змеи, — вы умудрились проигнорировать не только базовые указания учебника, но, кажется, и элементарные законы логики. Вы, надеюсь, хотя бы сможете объяснить, какой именно умственный процесс привёл вас к мысли, что превращение корня валерианы в жалкое подобие удобрения может усилить его седативные свойства?

— Я... я не знаю, сэр, — дрожащий, неуверенный голос студента вызвал едкие смешки слизеринцев, трудящихся за соседними котлами.

— Ваш ответ настолько же исчерпывающий, как и на любом занятии у мистера Поттера, — длинные, бледные пальцы сложились в замок. — Не советую брать пример с нашей школьной «звезды». Вы можете лучше. Хотя бы постарайтесь.

В другом конце кабинета Гарри молниеносно опустил глаза в котёл, чувствуя, как жар гнева приливает к лицу. Он ненавидел эти моменты. Ненавидел эту несправедливость — этот яд, который Снейп впрыскивал в их души, находя самые уязвимые места.

«Он не имеет на это право!»

— Бедняжка Невилл, — вздохнула рядом Гермиона, устало измельчая рог единорога для помощи Поттеру, — снова попал под горячую руку.

— Конечно, попал, — Рон с отвращением рассматривал жижу в своём котле, моля Мерлина, чтобы кара Снейпа не настигла и его. — Какое занятие Амбридж заваливается к нему с инспекцией. Мне кажется, она сильнее хочет подловить его в неисполнении обязанностей, чем раскрыть наш клуб.

— Да тихо ты! — шикнула на него Грейнджер, не сводя пристального взгляда с нависшей над Невиллом фигуры. — Вари лучше Умиротворяющий бальзам, а не ворон считай. Совсем вдвоём от рук отбились! От СОВ вас сможет спасти только нападение Темного лорда!

— Вместо того, чтобы обучаться действительно чему-то полезному, — Поттер с отвращением помешивал зелье в котелке, — мы выслушиваем очередную порцию оскорблений от такого, как он.

— Гарри! — Гермиона резко схватила парня за руку, останавливая от необдуманных действий. — Сколько оборотов ты уже сделал? Ты на доску когда-нибудь начнешь смотреть?

Парень вздрогнул, оторвавшись от яростного созерцания мутной жидкости в своём котле. Взгляд метнулся к грифельной доске, где мелом были выведены чёткие, размашистые инструкции.

— Три раза против часовой стрелки? — неуверенно пробормотал он, чувствуя, как жар гнева сменяется холодком паники. Зельеварение было точной наукой, а неспособность сосчитать обороты могла обернуться чем угодно — от отвратительного аромата до весьма неприятного взрыва.

— А ещё и варить на слабом огне! — прошептала Гермиона, её пальцы всё ещё впивались ему в запястье. — Не знаю, как ты это будешь исправлять, но постарайся успеть до того, как...

Тень накрыла их стол.

— А мне казалось, осенью вы усвоили урок, мистер Поттер, — профессор Снейп навис над ними, изогнув тонкие губы в едва уловимой усмешке, — пока в поте лица писали двенадцать дюймов пергамента о свойствах лунного камня и его использовании в зельеварении. Но полагаю, вам ещё нужно дополнительное задание по изучению азов. Поправьте меня, мисс Грейнджер, если я не прав.

Гермиона стыдливо отпустила руку друга и опустила глаза. В таком состоянии злить зельевара могло дорого обойтись факультету Гриффиндор, а в случае причастности их "золотого" трио обернуться и катастрофой.

— Рад неожиданному проявлению терпения с вашей стороны, — взгляд Северуса, тяжелый и пронзительный, скользнул по Гарри, затем по Рону, который замер с пестиком в руке, будто надеясь стать невидимым. — Видимо только мисс Грейнджер за пять лет обучения смогла вынести хоть какие-то жизненно важные уроки. Неожиданно. Жаль, что ваши товарищи не разделили эту добродетель вместе с вами.

Гарри смолчал, сжимая деревянную ложку в бессильной ярости. Слова застревали в горле комом. Он снова чувствовал на себе внимание всего класса: насмешливые ухмылки Малфоя, сочувствующий взгляд Невилла, испуганный — Рона, и напряжённый — Гермионы, которая мысленно уже перебирала спасительные контраргументы.

— Молчание? Красноречиво, — язвительно заметил Снейп. — Видимо, вы не до конца поняли вопроса вашей однокурсницы. Так я повторю. Сколько оборотов вы сделали на этот раз?

— Шесть, — выдавил сквозь зубы Гарри, не поднимая глаз от своего катастрофически темнеющего зелья. Он ненавидел это признание, ненавидел себя за эту ошибку и больше всего на свете ненавидел торжествующую гримасу на лице зельевара.

— Шесть, — растянул профессор с мнимой задумчивостью, словно пробуя на вкус это слово. — Ваша невнимательность граничит с самоубийственной глупостью. Или вы полагаете, что правила зельеварения написаны не для вас?

— Нет, сэр, — прошипел Гарри, почувствовав под столом удар по ноге от Гермионы.

— Тогда почему вы в который раз умудряетесь совершить столь детскую оплошность при повторном приготовлении Умиротворяющего бальзама? Отравить кого-то собираетесь?

— Отравить, сэр? — Гарри поднял голову, и его изумрудные глаза, на мгновение утратившие всякий страх, встретились с невозмутимым лицом профессора. — Нет. Я просто... отвлёкся.

— Отвлеклись, — повторил Снейп без единой эмоции в голосе. — На нечто более важное, чем соблюдение техники безопасности, способной уберечь вас и ваших однокурсников от болезненных и, вполне вероятно, обезображивающих последствий. Так поделитесь с нами, мистер Поттер, что же вызвало у вас столь пристальный интерес?

Гарри почувствовал, как все взгляды в классе впились в него. Он открыл рот, чтобы что-то сказать — что именно, он и сам не знал, — как в этот момент дверь с лёгким скрипом распахнулась.

В проёме, залитом тусклым светом подземелья, возникла невысокая пухлая фигура в розовом платье. Её поросячьи глазки медленно скользили по присутствующим, инспектируя каждую деталь.

— Надеюсь, я не помешала, профессор? — сладкий голос Долорес Амбридж прозвучал настолько приторно, что многие студенты едва сдержали свой внутренний порыв тошноты.

Снейп, мгновение назад напоминавший хищную птицу, готовую вцепиться когтями в добычу, напрягся. Его поза изменилась, стала неестественно прямой и высокомерной.

Медленно, прикладывая неимоверные усилия, мужчина повернулся к незваной гостье, скрыв лицо в привычной маске холодной учтивости.

— Нисколько, — голос Северуса заставил тела пятикурсников покрыться мурашками. — Мы как раз обсуждали со студентами важность неукоснительного следования инструкциям. В Министерстве, полагаю, такое всецело одобряют.

Амбридж снисходительно улыбнулась, почувствовав скрытый намек от мужчины. Ее взгляд, маленький и блестящий, скользнул по бледному лицу Гарри, задержавшись на неудачном зелье.

— О, несомненно! — прощебетала она, делая несколько шагов вглубь класса. — Я так понимаю, мистер Поттер всё ещё демонстрирует поразительную неспособность к вашему предмету, профессор? Неужели ваши дополнительные занятия не приносят никакие плоды?

Снейп замер, и Гарри показалось, что в абсолютно чёрных глазах на мгновение мелькнула тень чего-то поистине смертоносного.

— Мистер Поттер подаёт небольшие надежды, — произнес зельевар с таким видом, будто пробовал на язык незнакомое и противное слово. — Проблема лишь в том, что небольшие.

Юноша замер, не веря своим ушам.

Он ждал очередного ядовитого замечания, унижения, вычитания очков. Но это... это прозвучало почти как... защита? Неуклюжая, язвительная, пропитанная ядом, но защита от профессора Снейпа.

Может ему показалось? Померещилось на фоне остаточных отвратных испарений от котелка Невилла. Но тогда почему даже рядом стоящая Гермиона вытянула лицо от изумления?

— Возможно, проблема не столько в ученике, сколько в методике? — продолжила Амбридж сладким голоском, пытаясь вывести мужчину из прочно выстроенного равновесия.

— Кому как ни вам, «профессор» Амбридж, — произнес Северус с ледяной вежливостью, — известно, что люди делятся на два типа. На тех, кто способен думать, и на тех, кто способен лишь подражать. Мистер Поттер, как это ни прискорбно, упорно продолжает демонстрировать принадлежность ко второй категории. Его надежды, как я уже отметил, невелики. Но даже сорная трава иногда... цветёт. Вопреки всему.

— Цветёт? — раздался короткий, похожий на покашливание, смешок. — Министерство ожидает не спонтанного цветения, профессор, а стабильного, предсказуемого роста в строго очерченных рамках. Сорная трава, как вы изволили выразиться, подлежит искоренению. А полезные растения — удобрению и контролю.

Долорес сделала шаг вперёд, и её розовое платье зашуршало, словно фантик от изжёванной жвачки.

— Ваша снисходительность к... определённым студентам... вызывает вопросы, — продолжила она, и её голос приобрёл ехидные нотки. — По этому поводу я и решила заглянуть на занятие. Хотелось задать некоторые вопросы, касающиеся однокурсников одной юной леди. Позволите?

— Не знал, что вы настолько избирательны, — голос Снейпа оставался ледяным, не смотря на идеально выстроенную провокацию, — что решили подвергать психологическому стрессу моих студентов в моём же присутствии.

— Вы достаточно усердно их оберегаете, что вызывает восхищение. Поэтому с моей стороны было бы не педагогично опрашивать слизеринцев без их сурового декана, — сладкая улыбка стала более широкой и неподвижной, словно была вырезана из сахара.

— Я полагаю, что, если ответом будет «нет», вас это все равно не остановит?

— Как всегда проницательны, — Амбридж медленным шагом направилась к ближайшему «слизеринскому» столу.

Её розовые туфли отчётливо цокали по каменному полу, нарушая гипнотический ритм бурлящих зелий. Внимание, прикованное к министерской персоне, звучало напряженной тишиной, что и прельщало, и бесило одновременно.

Она сделала всего пару шагов, прежде чем остановилась от прожигающего насквозь взгляда Северуса Снейпа.

— Прошу, профессор, не стесняйтесь, — в женском голосе появились нотки искусственной почтительности. — Я и без того непозволительное время отняла от учебного процесса, что моё сердце не выдержит даже секунды простоя занятия. Продолжайте будто меня для вас вовсе и не существует.

"Вы даже не представляете, насколько мне бы этого хотелось!"

Мужчина был в шаге от произнесения данной фразы вслух, но в чуткий нос ударил запах "шедевра" юного Поттера.

— Эванеско! — недовольным тоном произнёс профессор, опустошая котёл с темным варевом.

Гарри от неожиданности едва не налетел на стоящую рядом Гермиону. Инстинктивно отскочив, он с грустью взирал на молниеносно исчезающее зелье.

— Если вы думали, мистер Поттер, что сумеете избежать плату за вашу неудачу, — выпалил Снейп, скрывая в складках мантии волшебную палочку, — то вы глубоко ошибаетесь. Очередной ноль, мис-тер По-ттер!

Гарри почувствовал, как кровь снова прилила к лицу.

Он старался, честно старался! Пытался, пробовал, но каждый раз спотыкался о непроходимый барьер желчи и отвращения профессора. И ему это надоело! Если бы не повторный пинок от Гермионы, юноша бы взорвался и попал под двойной удар.

Вместо этого, прилагая неимоверные усилия, он процедил сквозь зубы:

— Я учту ваши замечания, сэ-э-эр.

— Безусловно, — зельевар обвел глазами класс, стараясь не упускать из виду розовое недоразумение, тихонько перешептывающееся с его студентами. — Потому что вместе с остальными вашими однокурсниками, благодаря вам и мистеру Долгопупсу, вы напишите к следующему занятию два свитка о технике безопасности на уроке зельеварения и побочных действиях неправильно используемых ингредиентов.

Среди студентов пронёсся подавленный, коллективный стон. Даже слизеринцы перестали ухмыляться, осознав, что наказание падёт и на них. И всё снова из-за одной «львиной» выскочки!

— Но, сэр, это же несправедливо! — вырвалось у Гарри прежде, чем Гермиона успела его остановить.

— Когда же вы поймете своим — мужчина указала на лоб студента, — выдающимся шрамом, что некомпетентность, разгильдяйство и ваша патологическая неспособность следовать простейшим инструкциям ставят под угрозу не только вашу жалкую жизнь, но и жизни тех, кто находится рядом с вами. Один неверный взмах — и котёл вашего соседа может взорваться. Одна лишняя капля — и ядовитые пары отравят всю комнату.

Вы думаете, ваша неудача касается только вас? Это коллективная ответственность, а следовательно, и коллективное наказание. Или вы полагаете, что ваше врождённое чувство исключительности спасёт чью-то жизнь вне зависимости от причины возникновения проблемы?

Северус сделал паузу, дав своим словам достигнуть каждой мозговой извилины юного волшебника.

— В будущем знания, полученные на моих уроках, смогут спасти вашу жизнь и жизнь ваших товарищей. Поэтому я искренне советую не относится так безалаберно к предметам, утвержденным Министерством магии. Если вы, конечно, планируете и в дальнейшем остаться в магическом мире.

Черные глаза на мгновение сверкнули, уловив дрожь в сжатых кулаках Гарри. Но мужчина не стал продолжать унижение.

«На сегодня достаточно представлений...»

Снейп чувствовал на себе пристальный взгляд Амбридж, ядовито впивающийся в спину, словно жало осы. Поэтому он нарочито медленно кружил между столами, пристально прислушиваясь к каждой фразе обращенной через слизеринцев к нему.

Чёрная мантия бесшумно скользила по каменному полу, словно тень большого хищника, патрулирующего свою территорию. Внешне мужчина был сосредоточен на работе студентов — холодным взглядом оценивал цвет зелья Дафны Гринграсс, сухим замечанием поправлял интенсивность огня под котелком Грегори Гойла. Но всё его тело было напряжённо, как струна, настроенная на один-единственный голос.

— ...и, конечно, мы всегда рады услышать мнение студентов, чьи родители исправно выполняют свои обязанности в Министерстве, — донёсся приторный шёпот Амбридж, заставивший Северуса закатить глаза около стола Пэнси Паркинсон. — Ваша преданность не останется незамеченной, мистер Малфой.

— Отец всегда говорил, что стабильность и порядок — основа всего, — с подобострастной важностью отвечал Драко, и зельевар уловил в его голосе ту самую надменную нотку, которую так упорно взращивал Люциус.

«Ещё один...»

— Так, где, говорите, вы видели последний раз свою однокурсницу мисс Бейдз? — продолжила Амбридж своим ядовитым голоском, нарочито громко обращаясь к Малфою.

— В больничном крыле, профессор, — солгал Драко со сладкой улыбкой, достойной отца. — Я забирал заживляющую мазь для тренировки нашей команды по Квиддичу, как заметил Эмилию, проходящую медицинский осмотр.

Министерская ищейка медленно кивнула, записывая что-то в свой розовый блокнот. Ее маленькие глазки блестели от любопытства хищницы, от которой скрыли добычу.

— В больничном крыле, — недовольно протянула она. — Как интересно. Неужели у девочки столь слабое здоровье?

Тень Снейпа легла на стол Малфоя прежде, чем тот успел продолжить свою сладкую ложь. Мужчина не смотрел на студента — его черные, как смоль, глаза были прикованы к Амбридж.

— «Профессор», — тихий голос Северуса прозвучал прямо над ее ухом, заставив вздрогнуть, — ваша настойчивость в данном вопросе начинает приобретать некую одержимость. Я уже предоставил вам исчерпывающую официальную информацию. Неужели вы полагаете, что мистер Малфой, ученик пятого курса, обладает более достоверными сведениями о состоянии здоровья однокурсницы, чем школьная целительница и декан?

— О, профессор Снейп, я просто... проявляю заботу! Министерство беспокоится о благополучии каждого ученика. Столь долгое отсутствие... Как девочка будет сдавать СОВ? Всё ли будет в порядке?

— Вы просто отнимаете ценное учебное время, — холодно отрезал зельевар. — Мисс Бейдз находится на больничном. Согласно Уставу Хогвартса я, как декан, имею право позволить студенту уехать из школы на определенный им же самим срок по уважительной причине. Вы ведь знакомы с Уставом? Или новые декреты об образовании отменяют и его?

— Устав, конечно, важен, — парировала Амбридж, — но благополучие учеников находится превыше всего. И такие... внезапные отъезды всегда вызывают вопросы. Особенно, когда касаются студентов со столь... особенной в наше время фамилией.

— Особенная фамилия? — Снейп медленно приблизился к розовому недоразумению, и его черная мантия, казалось, впитала весь свет в кабинете. — Интересно, «профессор» Амбридж, вы проводите подобные... «беседы о благополучии» со всеми студентами, чьи предполагаемые родственники имели неосторожность попасть в списки неблагонадежных Министерства? Или ваша забота также выборочна, как и ваши педагогические методы?

— Я не позволю намекать на мою предвзятость! Я..., — щеки женщины покраснели, комично сочетаясь с цветом платья.

— Я не намекаю, — убийственно спокойно продолжил Северус. — Я констатирую факт. Вы вторгаетесь на мой урок, отвлекаете студентов и пытаетесь выведать конфиденциальную информацию о здоровье ученицы под предлогом «заботы». Как думаете, что на это скажет Совет попечителей Хогвартса... в нынешние времена? Ведь многие из родителей в начале года были в шаге от того, чтобы не пустить детей даже в Хогвартс, а внутри него оказывается разворачивается такая... драма...

— Я... я действую в интересах детей! — выпалила Долорес, но это уже звучало как нечленораздельный лепет на фоне суровых аргументов профессора зельеварения.

— В интересах детей, — Снейп язвительно повторил, окидывая взглядом ее розовое платье и дрожащую от натянутости улыбку, — было бы позволить мне делать свою работу, которую вы сейчас активно саботируете. У меня складывается впечатление, что вы либо упорно сомневаетесь в моей компетенции как декана и преподавателя, либо намеренно пытаетесь сорвать учебный процесс. Что из этого соответствует истине?

Он не повышал голос, но каждое слово било точно в цель. Амбридж беспомощно захлопнула блокнот.

— Я просто исполняю свой долг, — пробормотала она, отступая к двери.

— Ваш долг, — заключил мужчина с ледяной вежливостью, — преподавать Защиту от тёмных искусств. Поэтому я настоятельно рекомендую вам вернуться к его исполнению, чтобы профессора наконец смогли выполнить свои обязанности без посторонних... помех.

Представитель Министерства больше не находила слов. Она бросила на Снейпа взгляд, полный чистейшей ненависти. Взгляд, в котором читалось отчаяние и бессилие. Ее отутюженный костюм, казавшийся еще час назад символом власти и порядка, сейчас выглядел помятым и жалким.

Недовольно развернувшись, женщина покинула кабинет. Эхо от каблуков её туфель ещё долго растворялось в образовавшейся почтительной тишине. Даже бульканье зелий казалось приглушенным. Все студенты, затаив дыхание, смотрели лишь на Снейпа и только на него.

— Что ж, — его привычно-саркастичный голос, прозвучал чуть хрипло. — Поскольку наша... незваная гостья... лишила нас значительной части времени, практическая часть занятия объявляется оконченной. Следующие пятнадцать минут вы потратите на то, чтобы привести в порядок рабочие места и покинуть мой класс. Надеюсь, чтобы выполнить это вам хватит ваших «уникальных» способностей.

Не дожидаясь возгласов и возражений, мужчина бесшумно скользнул к своему преподавательскому столу.

Гарри, все еще кипя от унижения, со странным чувством наблюдал за устало опускающимся в кресло профессором. Он видел, как тонкие ноздри Снейпа раздулись от глубокого, но почти неслышного вдоха. Как костяшки пальцев побелели, сжимая край стола в попытке сдержать бурлящий внутри гнев. Казалось, ещё мгновение — и дерево треснет под этим немым давлением.

Стулья заскрежетали по каменному полу. Послышались сдержанные шёпоты. Студенты засуетились, спешно складывая ингредиенты и сдавая пробы зелий, пока преподаватель не забрал свои слова назад. Но Северус даже не смотрел на них, а лишь буравил взглядом журнал, мирно лежащий перед собой.

— Два свитка... — мрачно пробормотал Рон, швыряя в сумку потрёпанный учебник. — Да я до утра не усну! И всё из-за...

— Рон! — резко оборвала его Гермиона, кивнув в сторону зельевара. — Это сейчас единственное, что тебя беспокоит?

— А что ещё? — прошипел Уизли, но тут же замолчал, увидев грозное выражение лица подруги.

— Ты вообще ничего не понял или придуриваешься?

— Я понял, что теперь мне придется всю ночь писать, вместо того чтобы тренироваться к Квиддичу! Что еще нужно понимать?

— Амбридж почему-то заинтересовалась Эми! — Грейнджер перешла на разъяренный шёпот, складывая за собой учебные принадлежности. — Я сама её второй месяц не видела! А тут само Министерство!

— Ну, я не виноват в том, что ты такая хреновая подруга раз не знаешь, где пропадает эта «чокнутая»!

Слова повисли в воздухе, острые и ядовитые, как пары неправильно сваренного зелья. Рон сразу же сморщился, поняв, что перегнул палку, но было поздно. Глаза Гермионы сузились до щелочек — в них вспыхнул настоящий огонь.

— Во-первых, — её голос прозвучал тихо, но с такой ледяной яростью, что Уизли невольно отступил на шаг, — я прекрасно знаю, почему могу быть «хреновой подругой». Я трачу всё своё время, чтобы вытащить вас двоих из очередной катастрофы, которую вы сами на себя навлекаете своим упрямством и нежеланием думать!

— Герми..., — начал было Поттер, пытаясь погасить конфликт.

— Помолчи, Гарри! — она резко повернулась к нему, заставив от испуга слегка отойти.

— Во-вторых, — её взгляд снова впился в Рона, который покраснел и смотрел куда-то в сторону, — Эмилия Бейдз не «чокнутая». Она одна из самых блестящих студенток на нашем курсе, и если Снейп! Чёрт возьми, сам Северус Снейп рискует своей репутацией и карьерой, чтобы её защитить, то значит с ней происходит что-то по-настоящему ужасное! А ты можешь думать только о своей драгоценной вратарской заднице!

— Я не... я просто..., — пробормотал Рон, беспомощно разводя руками. — Чёрт, Гермиона, я не это имел в виду! Сейчас абсолютно все на взводе. А Снейп вообще с катушек слетел без своей «любимицы»!

— Потому что хоть у кого-то эмоциональный диапазон больше, чем у зубочистки!

Уизли побледнел, а затем густо покраснел. Его лицо исказила обида.

— Прекрасно! Отлично! — прошипел он, с силой закидывая рюкзак на плечо. — Раз я такой бестолковый, самодовольный кретин, то мы немедленно исчезнем и не будем мешать вашему высокоинтеллектуальному общению! Идём, Гарри.

Поттер бросил растерянный взгляд между Роном, уже направлявшимся к выходу, и Гермионой, которая стояла, сцепив руки в замок, и дышала как разъяренный гиппогриф.

— Но, Рон...

— Я сказал, идём! — отрезал рыжий, не оборачиваясь.

Гарри почувствовал, как его разрывает надвое. Остаться с Гермионой — значит разозлить Рона ещё больше. Уйти — предать единственного человека, кто, кажется, понимал серьёзность происходящего. Но это колебание длилось не долго.

Ссора друзей, ядовитое внимание Амбридж и унизительное наказание от Снейпа создали невыносимую смесь. Поэтому мысль остаться в этом душном подземелье, даже на секунду дольше, была нестерпима.

— Извини, Герми, — пробормотал Поттер, не в силах выдержать её умоляющий и одновременно гневный взгляд. — Он сейчас взбешён. Я... я не могу его одного оставить.

Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и почти побежал к выходу, нагоняя уходящего Рона. Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась с глухим, окончательным стуком, словно крышка гроба.

Гермиона осталась стоять одна посреди внезапно опустевшего класса. Звонкая, давящая тишина оглушила её. Гнев, клокотавший внутри секунду назад, сменился леденящей пустотой и горьким разочарованием.

Она была права! Она знала, что права!

Северус Снейп не двигался. Он, казалось, не заметил ухода оставшихся студентов, как и присутствия приближающейся Грейнджер. Его взгляд был прикован лишь к одному единственному имени в списке журнале.

— Профессор, — тихо произнесла Гермиона, сделав шаг вперёд. Её голос прозвучал хрипло и неуверенно, - я понимаю, что лезу не в своё дело...

Мужчина медленно поднял голову. Его чёрные глаза, обычно столь выразительные в своём презрении, сейчас были пусты и бездонны, как гладь Черного озера в безлунную ночь.

— Значит, не понимаете.

— Простите, сэр, но Эмилия моя подруга и я...

— Ваша забота трогательна, мисс Грейнджер, но не уместна, — Северус оборвал девушку на полуслове. — Если мисс Бейдз не сочла нужным сообщить вам о своём состоянии, то кто я такой, чтобы решать это за неё?

Он отодвинул журнал, и Гермиона успела заметить аккуратно выведенную галочку напротив фамилии «Бейдз» — отметку о сдаче недавнего подготовительного зачёта. Чернила выглядели свежими, будто её поставили только что.

— Вы единственный человек, к которому она бы обратилась, несмотря ни на что, — голос девушки дрогнул, но она не опустила взгляд, — а значит, знаете намного больше, чем кто-либо ещё.

— Мисс Бейдз безусловно бы понравилось, что, не смотря на ваше нескрываемое отвращение ко мне, вы решились задать столь личный вопрос, но, — уголок рта Снейпа дёрнулся в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку, — сейчас её с нами нет. Как и не должно быть вас в моём кабинете в течение ближайших пяти минут.

— Я видела, как вы защитили её от профессора Амбридж! Как защитили нас всех!

— То, что вы «видели», мисс Грейнджер, — это иллюзия, созданная вашим воспалённым воображением, — отрезал он. — Не приписывайте мне сентиментальных побуждений, которыми так щедро затуманен ваш гриффиндорский разум. Я лишь выполняю свою работу.

— А я лишь хочу выполнить обязанности друга. Пожалуйста, профессор! Скажите, что с ней?

— Так будьте этим хваленым другом, мисс Грейнджер, — произнёс устало мужчина — Настоящая дружба иногда требует не геройства, а терпения и молчания. Самый храбрый поступок, который вы можете совершить прямо сейчас, — это дождаться возвращения Эмилии в стены Хогвартса. Дождаться той версии истории, которую девушка сможет доверить лишь вам. Сделайте вид, что ничего не происходит. Для её же безопасности. Вам хотя бы это ясно?

— Она даже не отвечает на мои письма! — Гермиона продолжала упираться. — Я несколько раз приходила к ней домой, но дверь постоянно была заперта! Где она может быть ещё кроме своего дома?

— Если даже её верная подруга не знает о таком, — Снейп уставился на неё с нескрываемым изумлением, смешанным с брезгливостью, — то как я смогу ответить на столь щепетильный вопрос?

Слова Северуса повисли в воздухе, как ядовитый дым. Окончательные. Бескомпромиссные. В его глазах, чёрных и бездонных, девушка не прочла ничего, кроме холодного отчуждения. Все её догадки, вся интуиция, кричавшая о том, что он что-то знает, разбились о его каменное спокойствие.

Гордость, упрямство и отчаяние, которые секунду назад давали ей силы стоять, ушли, словно вода в песок. Она почувствовала себя глупой, наивной девочкой, которая решила, что может быть наравне с профессором.

— Вы можете хотя бы пообещать, что она вернется?

Это был последний, отчаянный шанс выпросить крупицу надежды.

— Я могу отвечать лишь за то, что находится в моей компетенции. Что правила Устава Хогвартса будут соблюдены. Что как декан я приложу все усилия, чтобы ни один студент моего факультета не пострадал. А всё остальное будет зависеть лишь от обстоятельств и самих учеников.

Это не было обещанием. Лишь уклончивая формулировка, полная бюрократической холодности. Но безо лжи.

Гермиона стояла неподвижно, чувствуя, как жар обиды и беспомощности медленно сменяется леденящим холодом осознания — профессор был прав. Её упрямство могло только навредить. Её настойчивые визиты к дому Эмилии, её вопросы могли привлечь к подруге именно то внимание, от которого Снейп так отчаянно пытался её оградить.

— Спасибо, — сухо произнесла студентка и, подхватив свою сумку, направилась к выходу.

— И за что же такая внезапная признательность, мисс Грейнджер? — вопрос Северуса настиг девушку у самой двери.

— За то, что не оставили её одну, как это сделала я.

Дверь закрылась с почти беззвучным щелчком.

Гермиона прислонилась к холодной каменной стене и закрыла глаза, пытаясь совладать с дрожью в коленях. Голова шла кругом от ярости, унижения и леденящего душу осознания — Снейп был прав. Она своими действиями могла всё испортить, как всегда это делала их «золотая» троица.

— Надо же... Грейнджер решила что-то выведать у нашего «ужаса подземелий». Ну, и как? Успешно?

В тени коридора виднелся силуэт Драко Малфоя. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди, и с самодовольной ухмылкой взирал на застигнутую врасплох гриффиндорку.

— Ты всё это время подслушивал?

— Зачем мне подслушивать то, что я и так знаю? — парировал Драко. — Неужели ты настолько самонадеянная, что решила, что профессор Снейп расскажет тебе хоть что-то?

— Какое тебе дело, Малфой? — бросила Гермиона, пытаясь пройти мимо.

Но он преградил путь, заставив замереть от неуютного холода, исходящего от его взгляда.

— О, мне дело есть. Особенно когда кто-то носит маску лучшей подруги, не справляясь с обязанностями.

— Да что такой как ты может вообще знать о дружбе? — вспыхнула не до конца отошедшая от эмоций Грейнджер.

— Достаточно, чтобы не доставлять проблем, — голос Драко звучал тихо, но каждое предложение словно выжигалось на камне. — Ты видела, что с ней начало происходить ещё в начале года. Ты знала об истории с дементорами, но была слишком занята вытиранием соплей малыша Поттера, чтобы рассказать первой правду подруге. А сейчас даже не знаешь, в каком состоянии она находится!

— Заткнись, Малфой! Не говори так будто знаешь больше меня! — голос Гермионы дрогнул, но на этот раз в нём слышалась не ярость, а отчаяние.

— Ну, да, Грейнджер. Что ещё можно было ожидать от тебя?! — Драко язвительно рассмеялся. — Ты просто не можешь смириться с тем, что есть тайна, в которую тебя не посвятили, а на чувства Эмилии тебе вовсе наплевать!

— Кто бы говорил! — девушка оттолкнула его и направилась дальше по коридору. — Сам ни разу её не помог, а лишь издевался!

— Я хотя бы был с ней честен! А не притворялся, что дорожу дружбой, которую легко готов променять на каких-то двоих дебилов! — Драко крикнул ей вслед, и его голос впервые за вечер потерял всю свою ядовитость.

Гермиона замерла, но не обернулась. Её плечи напряглись под грузом этих слов.

— Ей было плохо, Грейнджер! — голос Драко сорвался. — А что в этот момент делала ты? Правильно. Ничего. Поэтому, чёрт возьми, исправь это, когда она вернется. Если, конечно, действительно дорожишь вашей дружбой.

— Зачем? — Гермиона обернулась и встретилась с разъяренным лицом Малфоя. — Зачем ты это просишь?

На губах парня дрогнула тень былой усмешки, но она так и не расцвела.

— Не будь ещё большей дурой, чем ты сейчас, Грейнджер. Эмилия потеряла родителей. И теперь, возможно, лишь ты — единственное, что у неё осталось для нормального существования.

Гермионе резко стало больно и стыдно.

Стыдно за свою слепоту, за своё невнимание. Как она могла быть такой эгоистичной? Эмилия всегда была рядом, всегда поддерживала её, а она...

...а она, утопая в собственных проблемах с Роном, в подготовке к учебе, в бесконечных спорах с Гарри о тактике против Темного лорда, совершенно к ней не прислушивалась.

Стыдно за то, что потеряла подругу из виду и теперь никак не может её найти.

Стыдно...

... за то, что теперь её в этом попрекает даже сам Драко Малфой.

— Почему профессор не сказал о её матери... Почему это знаешь ты?

— Потому что мы с одного факультета, Грейнджер, и не такие бездушные твари, как вы все думаете.