Глава 11
Бледная луна робко выглянула из-за астрономической башни, серебристым светом задевая головы Исы и Эверетта, крадущихся в ночи. Они, прячась в тенях, пересекли пустующий внутренний двор и добрались до тренировочного поля, где обычно без стыда одалживали метлы для внеклассных уроков и спасения существ. Но сегодня повод был особенным: Иса, Поппи и Амит собрали все свои сбережения и на Рождество подарили Эверетту его собственную метлу.
Пробираться на склад Ховин больше не придется, однако ночные полеты по-прежнему считались нарушением школьных правил.
— Ты обещал уговорить Амита, — прошептала Иса.
— Он будет с минуты на минуту. Я надеюсь... — добавил он менее уверенно.
Именно в этот момент кусты рядом подозрительно зашурали. Исабелла пискнула и вжалась в друга, но тут же отпрянула, когда оттуда, убирая с шарфа ветки, вылез Амит. Он выглядел запуганно, постоянно озирался и бубнил под нос.
— Нас накажут. Или даже исключат. Чувствую, что однажды ночные вылазки дорого нам обойдутся...
— Расслабься, друг, — он приобнял Амита за плечо и несильно потряс. — Все уже видят третий сон, никто нас и не заметит. А теперь за дело!
Не теряя времени, они подготовили метлы к полету и, оттолкнувшись от земли, синхронно взмыли в воздух. Эверетт, сияя от счастья, бережно проводил пальцами по выжженным на древке узорам.
Ветер обжигал щеки и хлестал по волосам. Он забирался под свитер и заставлял сердце биться чаще. Метлы плавно набирали высоту и скоро Хогвартс стал крошечным, размером с детскую игрушку с новогодними гирляндами внутри. Иса провела рукой по облаку, оставляя туманную дорожку. Иней осел на подоле мантии и взялся тонкой ледяной корочкой на пальцах. Амит летел медленнее и ниже, крепко обнимая метлу, и боролся с желанием повернуть обратно.
Луна повисла над лесом и отражалась на гладкой поверхности Черного озера. Но вдруг по глади прошлась заметная рябь. Из темноты поднялось щупальце кальмара, а затем исчезло обратно, оставляя после себя круги на воде.
— Мерлин... — испуганно сглотнул Амит и вжался в дерево еще сильнее.
— Ну что, испытаем, наконец, эту красавицу? — прокричал Эверетт сквозь ветер.
Не дожидаясь ответа, он разогнался и, вывернув метлу, сделал петлю. Он закрутился в кольце, а после выровнялся, будто это не стоило ему никаких усилий. Друзья восторженно поаплодировали.
— А теперь на скорость!
Метлы рванули вперед. Ветер врезался в лица ледяными иглами, уши горели от холода, но они смеялись и наслаждались редкими огнями Хогвартса и звездным небом над ними. Они пронеслись над Запретным лесом, заметив между кронами смутные силуэты кентавров и светящиеся глаза гигантских пауков. На крыше Когтеврана, куда вход ночью был так же запрещен, укрывшись пледом, сидела парочка. Они поддержали дух безрассудства троицы и махали им руками.
Эверетт, как и было задумано, вырвался вперед, выполняя рискованные виражи и закладывая такие повороты, что снег вихрем вздымался за его метлой. Иса держалась за ним изо всех сил, а Амит плелся позади, то и дело прижимаясь к древку и шепча что-то вроде защитного заклинания.
Они последний раз пролетели вокруг школы и вернулись к тренировочному полю, плавно опускаясь на покрытую свежим снегом траву. Легкие горели от холода, пальцы отнимались, ноги стали ватными, но это все стоило счастливого Эверетта, который набросился с объятьями на друзей, сдерживая слезы благодарности.
— Спасибо вам огромное! Это самый лучший подарок. Буду летать на ней до глубокой старости и умру вместе с ней. Вы лучшие на свете друзья.
— Не за что. Теперь ты сможешь чаще учить меня полетам, — Иса улыбнулась и собрала свою метлу.
Эверетт не смог сдержаться и снова загреб их в крепкие объятья. Они весело засмеялись, обнимая его в ответ, но когда откуда-то послышался нарочито громкий кашель, смех тут же стих.
— Поберегите силы на отработку наказания, студенты.
Принимая свое поражение, они втроем повернулись к суровой и хмурой Ховин. Она скрестила руки перед грудью и осуждающе кивала.
— Удивлена ли я снова видеть вас троих? Признаться честно, ни капли. Мистер Таккар, в этот раз я вынуждена и вас привлечь к ответственности. В конце концов, вы сами выбрали себе компанию.
— Я понимаю, — он опустил голову, сдерживая улыбку.
Было очевидно, что ему понравился полет, пусть он и не так хорошо летает. Иса отдала бы руку на отсечение, что если бы ему дали маховик времени, он поступил бы так же.
Они покорно потянулись за Ховин, обратно в школу, кутаясь в теплые шарфы и стараясь спрятать покрасневшие от ветра носы. Ховин шла впереди с выпрямленной спиной, каждый ее шаг сопровождался нравоучительной тирадой о дисциплине, правилах школы и о том, что ночное время предназначено для сна, а не для воздушных акробатических шоу. Белые облака пара вырывались из ртов, когда друзья пытались перешептываться, но тут же испарялись в воздухе, когда профессор оборачивалась и угрожающе хмурилась. Несмотря на жестокое, как она обещала, наказание, довольные улыбки не сходили с их лиц.
Как и обещала, на следующий день Ховин придумала самое жестокое наказание из всех возможных — помощь в архиве профессора Бинса. Страшнее смерти от авады могла быть только смерть от скуки. Именно ей Бикс и пытал всех своих студентов, не важно, пришли они на лекцию или на отработку наказания.
Архивная комната, которую Иса бы скорее назвала коморкой, до тошноты пахла старой бумагой и дешевыми чернилами. Она всегда удивлялась, как можно было выделить под архив истории магии такое некомфортное и маленькое помещение в таком огромном и величественном замке. Узкие стеллажи уходили под самый потолок, а на них громоздились горы пожелтевших свитков и книг в кожаных переплетах. Призрак сидел за тесным рабочим столом и делал какие-то заметки пером. Услышав студентов, он радостно подлетел и тут же завалил их инструкциями, какие документы и куда их нужно переложить.
Иса то и дело чихала, хотя даже пыль в крипте не вызывало такой аллергии, Амит строго кивал и делал вид, что внимательно слушает очередную историю профессора, а Эверетт без стеснения посапывал, спрятавшись за горой книг и свитков. Хотя очень быстро его обнаружили и атаковали волной лекций о том, что раньше молодежь куда активнее стремилась к знаниям, а не к ночным полетам над школой, во что верилось слабо.
Наказание тянулось мучительно медленно. Казалось, архив был своего рода тюрьмой, где время останавливалось, пока ты не выполнишь всю работу. Бинс вернулся с горой документов и шумно бросил их на край стола рядом с настольными часами.
— Милосерднее было бы просто утопить нас в озере, — выдохнул Эверетт и принялся разбирать новую партию бумаг на нужные полки.
Раздражающе медленно тикали стрелки часов, вызывая у Исы нервный зуд. Она опаздывала на встречу с Оминисом, которую сама же и назначила, и это страшно нервировало. Она побросала свои свитки по полкам и вытерла пыль с ладоней о мантию, потому что было ясно — если она не сбежит сейчас, то застрянет здесь до глубокой ночи.
— Прикройте, — шепотом умоляла Иса.
Эверетт пожал плечами, Амит кивнул на дверь. Исабелла дождалась, когда профессор отвернется, увлеченный историей, и надеялась, что он не заметит ее исчезновения. Как только показалась его призрачная спина, она медленным шагом дошла до скрипучей двери, сделала шаг в коридор и сорвалась с места, перейдя на настолько быстрый бег, на который была способна.
Обогнув тысячи лестниц, пробежав мимо сотни живых картин и не обращая внимания на окрикивающий ее старших Гриффиндорцев, она добежала до крыши. У самого входа она остановилась и оперлась руками о колени, пыталась восстановить дыхание. Даже успела придумать длинную извинительную речь, хотя вряд ли Оминис вообще разозлиться. Она шагнула на мостик. Половицы скрипнули, по лицу ударил вечерний освежающий ветер. По пути Иса отчаянно старалась пригладить непослушные волосы.
Оминис сидел спиной, но, узнав шаги, обернулся. Рыжие лучи солнца падали на его лицо, не выражающее никаких ясных эмоций. Иса не понимала, сердится он, или, может, рад видеть. Он только похлопал ладонью по каменной скамье, что Иса прочла как добрый знак. На краю, аккуратно сложенный, лежал плед, которым прошлой ночью укрывалась пара.
— Прости, Бинс задержал нас на целую вечность.
— Но ты пришла.
— Пришла, — растерянно повторила Иса, присаживаясь рядом.
— Почему мы здесь?
— Что? — она посмотрела на него. — А. Ну... Я подумала, что мы могли бы сменить пыльную крипту на что-то более приятное. А еще хочу, чтобы ты сегодня попробовал заклинание, которое будет удобнее кастовать на крыше, чем в подвале.
Оминис не отвечал. Он открывал рот и снова закрывал его, издавая хриплые звуки, будто ему потребовалось много усилий, чтобы заставить себя произнести слова вслух.
— Рождественское предложение еще в силе? — внезапно спросил он.
— Д-да... Конечно! Я буду рада, если ты согласишься.
— Тогда я поеду.
— Правда?
Она подскочила на ноги. Не до конца верила, что это происходит на самом деле. Будоражащее чувство радости с мешалось с легким смятением.
— Я думала, ты откажешься, - выпалила она, не подумав.
— Почему?
Иса замялась. Она теребила замерзшие пальцы и прикусила губу, пожалев о сказанном.
— Подумала, неподходящее время. Твой единственный друг, — она невольно выделила слово, осколок обиды по прежнему неприятно саднил сердце, — переживает тяжелые времена и все такое...
— Единственный?
— Ты так сказал, — произнесла она в полголоса. Сделать тон менее обиженным не получилось.
Он нахмурился и ненадолго о чем-то задумался.
— Я действительно так сказал?
— Угу, — протянула Иса, опираясь на каменную изгородь, избегала чужого взгяда.
Оминис грузно поднялся со скамьи и встал рядом. Оперся руками о холодный камень, повернув лицо к закату, будто тоже мог им любоваться. Их плечи невзначай коснулись. По спине Исы прошелся ток, но она не отстранилась.
Клубок мыслей в голове, что бесконечно крутился и путался, стал еще больше. Не покидало ощущение, что черта, за которую она наивно не собиралась переходить, давно была пересечена. Она осознавала, что шаг обратно, туда, где она предпочитала не говорить со слизеринцами и не ввязываться в опасные союзы, теперь будет слишком болезненным. Слишком ощутимым.
Иса упорно шла вперед, тянулась к запретному. К человеку, семья которого может разрушить ее по щелчку пальцев. Они никогда не позволят. Да и чего она вообще решила, что это взаимно? Почему решила, что Оминис задается такими же вопросами? В любом случае, — она может быть хорошим другом — так она бесконечно повторяла про себя. Раз за разом. И совершенно не верила себе. Потому что учит его не из-за чувства долга за когда-то данное обещание. Потому что позвала его домой не из жалости. Потому что хотела бы его сейчас обнять не из глубокого чувства дружбы. Ком в горле душил, от отчаяние хотелось заскулить.
Он собирался что-то сказать, но Иса перебила. Сознание требовало перевести тему, чтобы ненароком не ляпнуть лишнего.
— Не хочешь использовать артефакт?
— Сейчас? Пожалуй, нет. Отложу эту возможность на особый случай.
— Зря. Небо сегодня невероятное, — она положила голову на ладони и начале бездумно тараторить, только бы не оставаться в тишине. — Здесь отличный вид на школу. И Черное озеро видно. Небо красное-красное, отражается в воде, как в зеркале. Мы вчера ночью летали над школой и оттуда вылез кальмар. Нас, в общем-то, за это и наказали... На окнах морозные узоры, так что я бы еще...
— Иса, — тяжелая ладонь опустилась на ее плечо и она замерла. — Прости. Это не то... Я не считаю Себастьяна своим единственным другом. Мне жаль, если я тебя обидел.
Она на несколько секунд забыла как дышать, только смотрела на Оминиса с широко открытыми глазами и долго не могла найти правильных слов.
— Все в порядке. Я не злюсь. Правда. Не знаю, чтобы я делала, если Эверетт вдруг сошел с ума и стал творить всякое, но давай... Давай не будем об этом, — она надавила ладонями на глаза и тяжело вздохнула. — Мы пришли сюда позаниматься. Хочу, чтобы сегодня ты создал стаю птиц.
— Птиц?
— Угу. Постарайся вспомнить ворона с герба Когтеврана. Я научу тебя заклинанию и ты сможешь создать целую стаю. Честно признаться, не уверена, насколько они действительно живые, поэтому и решила прийти сюда...
Первые попытки не увенчались успехом: из палочки вырывалась серая дымка и черные перья. Они разлетались в разные стороны и оседали на каменную плитку под ногами. Одно перо застряло в волосах Исы, она вынимала его и внимательно следила за движениями Оминиса, поправляя заклинание, если он не правильно произносил слова.
Птицы упорно не принимали форму, как бы он не старался. Заклинание упиралось, не поддавалось слепому волшебнику, только дразнило полупрозрачными силуэтами, что растворялись, стоило им взлететь вверх. Иса не вмешивалась, только наблюдала со стороны, как движения палочкой становятся четче, а заклинание звучит тверже и уверенней.
Спустя десятки попыток, у Оминиса наконец получилось — стая черных как смоль птиц образовалась над палочкой. Рассекая воздух своими большими крыльями, птицы оставляли слабое золотое свечение и не издавали звуков, но выглядели как настоящие. Обычные, живые вороны, взмыли вверх и, набрав высоту, полетели на юг. Их тени медленно растворялись в алом остатке зарева. Иса аплодировала, радостно подпрыгивая на месте, а Оминис улыбался, довольный собой.