Incognito

— Куда едем? — приветливо спрашивает у меня шофер такси, когда я забираюсь на сидение и пристегиваю ремень.

— Лок... Мелборн, 28.

И если вы задаетесь вопросом, почему я резко передумала ехать в общежитие и назвала адрес Гарри, то я сама не знаю. Подсознательно, наверно.

Мы неплохо провели время с Хлоей. Она помогла избавиться мне от грусти и всепоглощающих страхов. Да, я определенно скучала по ней. Мы провели много времени вместе. Какое счастье — сегодня суббота, и мне не придется завтра идти на учебу.

А сейчас я еду по вечернему Брайтону. Попросив у водителя разрешения, открываю окно и вдыхаю свежий воздух. Я не знаю, зачем я еду к нему, я не знаю, что я скажу, но я знаю, что должна быть с ним во что бы то ни стало. Гарри — мой защитник, моя опора, моя любовь, в конце концов. И я не хочу так просто отпускать его.

Вскоре я вижу знакомый дом вдали. Страх в моей груди разрастается и становится огромным монстром, который буквально поглощает меня и затуманивает все мысли, не давая подумать о чем-то другом кроме этой напряженной встречи.

— Приехали, — оповещает меня водитель, остановившись у обочины около дома Стайлсов.

Мне удается понять, что сказал мужчина, только через пару секунд.

Кидаю взгляд на счетчик, находящийся на панели автомобиля, и отдаю шоферу нужную сумму, добавив немного чаевых. За это водитель одаривает меня легкой улыбкой, а я бормочу:

— Спасибо.

Сижу в машине ещё с минуту, нервно поглядывая на окна дома, в которых горит свет. Как ни странно, водитель даже не возражает, что я осталась немного посидеть. То ли он все понял по моему взгляду, то ли решил, что я дала достаточно чаевых для этого.

Но потом я делаю самый глубокий вдох, который только могу, и выскакиваю из машины. Укутываюсь в пальто посильнее, шагая по направлению к входной двери. Мне просто нужно успокоиться. Гарри любит меня.

Мои ноги начинают непроизвольно дрожать, когда я оказываюсь около двери. А может, ну это все к черту? Он не пытался связаться со мной столько дней, а я приезжаю к нему домой.

Нет. Я не могу уехать. Должна быть какая-то причина, почему он вдруг резко закрылся в себе. Возможно, Гарри держит на меня обиду.

Немного помедлив (на самом-то деле довольно-таки долго) я нажимаю на кнопку звонка. Мое сердце скоро разорвется, я клянусь вам. Почему я так боюсь его увидеть?

Я уже предугадываю, что скоро услышу громкие шаги на лестнице и что мое сердце не выдержит уже тогда. Но ничего не слышно.

Вновь оглядываюсь на окна дома. Свет горит на кухне, дома кто-то есть. Но, по всему видимому, этот кто-то не горит желанием открыть мне дверь.

Жму на звонок еще раз, и именно тогда мой взгляд падает на ручку двери. Здесь открыто.

Была не была. Я вхожу, стараясь не скрипеть.

Вскоре понимаю, почему звонка в дверь не было слышно. Телевизор орет на весь дом, и по размеренному, спокойному голосу ведущего я понимаю, что это новости, которые, вероятно, никто здесь и не смотрит. Я иду на звук очень тихо, почти на цыпочках.

Картина, которую я вижу на кухне, определенно все меняет. Еще пару минут я пытаюсь осознать, что это все не грустный сон, который скоро прервется.

И это не сон, потому что всхлипывания Гарри слишком реалистичны. Вы не ослышались. Кудрявый парень сидит на барном стуле у кухонного островка, потягивая виски и плача. Ставлю на то, что он стащил бутылку из отцовского сейфа. И если это не самое печальное, что я когда-либо видела, то что еще?

Мне становится настолько жаль Гарри, что до безумия хочется сорваться с места, подбежать, обнять его со всей силы и успокоить. Зеленые глаза до такой степени полны боли, что это даже невозможно передать словами. Шатен сидит, уставившись взглядом в стол и схватившись за голову, пока ведущий монотонно читает свои новости. Я не могу смотреть, как дрожат губы Гарри, как его глаза вновь наполняются слезами и как он делает очередной глоток этой отравы. С моей щеки скатывается одинокая слеза. И с каких пор я считаю, что алкоголь — не лучшее решение во всех тяжелых жизненных ситуациях?

— Гарри... — с моих уст срывается отчаянный шепот, после чего я подбегаю к нему, не в силах больше смотреть на эту сцену.

Но Стайлс даже не поднимает глаза. Он все еще лежит на столе, опираясь на руки.

— Гарри, какого черта ты творишь? — я пытаюсь изобразить в своем голосе осуждение, надеясь на то, что это заставит его хотя бы взглянуть на меня, но все безуспешно. — Ты не ходишь в университет, отключаешь телефон и напиваешься дома!

После того, как парень вновь игнорирует мои слова, да и вообще мое присутствие в целом, я яростно забираю у него бутылку из рук и делаю сердитое лицо. Но Гарри продолжает молчать, тупо пялясь куда-то вниз.

— Я не пустое место, послушай! — в этот момент я действительно становлюсь злой.

Кудрявый тяжело вздыхает. В доме продолжает хозяйствовать тишина, которая будто бы нарочно заклеивает Гарри рот. Чертов диктор по телевидению продолжает громко говорить про вооруженные конфликты, будто это кому-то интересно, поэтому я не выдерживаю и убавляю звук. Теперь слышатся лишь сверчки за окном. А Гарри все еще не двинулся и на миллиметр. Все, что я смогла выпытать от этого парня, — тяжелый вздох, сопровожденный всхлипом.

— Ты ведь не заснул? — я возмущаюсь, подойдя к нему поближе. — Гарри, ответь мне!

— Уходи! — наконец, кричит он.

Бутылка виски почти оказывается на полу из-за моего дрожания, но я спасаю ее в последний момент и кладу на стол. Это явно не то, что я хотела услышать от него, но я знаю, что должна поговорить с ним.

— Что с тобой? — мой тон, в отличии от его, намного спокойнее.

Я дотрагиваюсь до руки Гарри. Вскоре становится понятно, что такой жест как-то смягчил его, потому что он не оттолкнул меня, позволил сесть рядом и сказал уже намного тише:

— Тебе лучше уйти, Роуз.

— Почему?

На секунду Гарри поднимает темно-зеленые глаза, которые будто бы прозрачны. Его зрачки и радужка настолько чисты, что я заглядываюсь, но все остальное вокруг покрылось красными сосудами, полопавшимися то ли из-за слез, то ли из-за виски. Через некоторое время Стайлс вновь опускает взгляд, не давая мне рассмотреть что-либо еще.

— Ты что, правда обиделся на то, что я не ответила тебе тогда в полиции? — осмеливаюсь я.

Гарри сглатывает. Я сильнее сжимаю его руки в моих.

— Серьезно? — он усмехается с горечью в голосе. — Это ты должна обижаться на меня.

— За что?

— Помнишь, я собирался признаться тебе кое в чем, когда мы были в участке?

— Да, — в комнате становится тяжелее дышать.

— Боюсь, услышав это, ты никогда больше не захочешь видеть меня.

Ну и что я могу ответить на это? Мне не хочется плакать, мне не хочется страдать, мне не хочется видеть Гарри таким. И вы, может, скажете, что это глупо, оттягивать момент раскрытия правды, но это именно то, что мне сейчас нужно.

Когда я молчу в ответ, пытаясь подобрать хотя бы более или менее подходящий ответ, глаза Гарри вновь наполняются слезами. Он не слаб, он просто в отчаянии, в каком бывают все люди, поэтому я чертовски понимаю его. Кудрявый парень отпускает мои руки, подходит к окну и открывает форточку, вдыхая свежий воздух. Его всхлипы заполняют все помещение в скором времени.

— Я прошу уйти тебя, Розали, — бормочет он робко. — Наверно, ты думала, что я весь такой сильный, но нет. Я плачу перед тобой.

Когда Гарри продолжает говорить, я понимаю, чего именно хотела бы в данный момент.

— Ты не представляешь, как мне стыдно. И ты должна уйти, потому что я никогда не смогу дать тебе счастье.

Я даже не вслушиваюсь в его слова, потому что знаю, что он говорит все на эмоциях. Впрочем, я перестала слушать их после «ты больше не захочешь видеть меня», потому что он не понимает, как ошибается.

Подхожу сзади. Гарри даже не слышит, продолжая говорить.

— Со мной тебя ждет только разочарование. Зейн был хорошим парнем, почему ты не осталась с ним? Он бы смог защитить тебя, я уверен.

— Я бы ни за что не осталась с ним, — шепчу я, подойдя вплотную, и Гарри, испугавшись, разворачивается.

Тот самый момент, которого я ждала, наступил. Мы лицом к лицу. Наедине.

— Потому что я люблю тебя, а не его, — слегка улыбаюсь, прежде чем поцеловать Гарри в губы.

У парня дыхание перехватывает от всей этой внезапности, но вскоре он отвечает на поцелуй. У меня хватило смелости сказать это вживую, господи!

Сейчас мне плевать, что он собирался сказать, плевать на всех инкогнито в мире, потому что поцеловать его — то, о чем я мечтала уже долгое время. Не представляете, сколько раз я пялилась на его губы, пока он говорил.

Гарри углубляет поцелуй, и вскоре его рука оказывается на моей спине. Я чувствую легкий привкус виски на своем языке.

Я хочу, чтобы это продлилось вечно, ведь когда мы оторвемся друг от друга, придется вернуться в мир нагнетающих со всех сторон проблем. Внутри меня смешиваются разные эмоции и желания, но самое сильное из них — желание не отрываться от его губ.