Incognito

*настоящее время*

— Возьми мне салат, булочку и сок, — я целую его в щеку, на что он улыбчиво удаляется и встает в очередь за порцией еды.

Зейн как всегда красив: белая футболка, поверх которой голубая джинсовая куртка, темные штаны и кеды, черные густые волосы зачесаны вверх, а в карих глазах невероятная притягательность. Да, как вы успели, может, понять, на втором курсе обучения в университете Брайтона я все-таки сумела завоевать такого непоколебимого и сильного парня, как он. И я безумно счастлива, потому что никогда прежде не любила так же, как люблю Зейна.

Еще пару секунд смотрю, как он резкими движениями хватает пластмассовый поднос для нашей еды, а затем пристраивается в очередь. Перед ним стоит целая орава первокурсников; они кажутся мне совсем несмышленными, неразобравшимися и даже глупыми, как маленькие дети, которые впервые оказались в этом месте. Я усмехаюсь и отгоняю от себя эти мысли: в конце концов, я была такой же год назад. Университет оказался не таким уж и плохим заведением; вскоре я начала хорошо учиться, мама прекратила свои визиты, моя популярность возросла — и все это благодаря Хлое. Брюнетка помогла мне адаптироваться, и вскоре о моем имени узнали почти все, так как учителя ставили меня в пример. Единую форму мы уже давно не носим, и руководству надоело биться с нами. Считайте, мы принадлежим к тем немногочисленным, которые ходят по университету, в чем хотят.

Зейн подмигивает мне, и я улыбаюсь, после чего разворачиваясь на каблуках и пытаюсь в обилии деревянных круглых столиков найти тот, за которым сидят Хлоя и Томас. Со вторым мы познакомились в прошлом году, когда еще не знали Зейна. Томас оказался неплохим малым, он веселый, любит шутить и всегда не прочь покушать. Он как-то незаметно втиснулся в нашу небольшую компанию, и вскоре его присутствие в нашей комнате или за нашим столом в буфете стало обычным явлением. Да, пожалуй, мне нравятся люди, с которыми я общаюсь. По крайней мере, они не ботаники, с которыми неимоверно скучно и от которых меня тошнит уже через пять минут.

Среди этого сброда первокурсников я все же замечаю, как Томми машет мне рукой. Моя улыбка становится еще шире, и я, протискиваясь в толпе, все же занимаю место рядом с ними. Вешаю сумку на спинку стула и достаю свой айфон, прежде поправив задравшуюся юбку. Хлоя повторяет обществознание, при этом потягивая какой-то кофе; ее взгляд даже не поднимается, когда я оказываюсь рядом с ними. Она любит учиться, но я этому только рада. Томми же буквально съедает меня взглядом. В его руках очередной бургер, а в глазах неподдельное озорство. Клянусь, не видела такого человека, который всегда был бы таким же позитивным, как Томас Гилл. Этого у него не отнять.

— Эти первокурсники и шагу нам не дают! — как и ожидалось, возмущается он, покончив со своей едой. — Как слепые щенята, ей богу!

Я смеюсь ему в ответ и киваю головой, соглашаясь.

— Томми, мы тоже когда-то были такими, — я отвлекаюсь от него, когда вижу, как Зейн расплачивается.

— Не знаю, что насчет вас, но я таким не был! — не унимается он, то и дело оглядываясь и утомленно закатывая глаза.

— Мы слишком хорошо тебя знаем, Том. И я готова поставить десятку на то, что ты стоял где-то в очереди и ныл, что ничего не понимаешь, — отшучиваюсь я, заставив его искусственно вздохнуть.

— Ладно, может, так и было, — темноволосый, наконец, сдается и поднимает руки вверх.

Я смеюсь на такой жест и снова приковываю взгляд к Зейну. Он быстро находит наш столик глазами и уже почти через пару секунд направляется сюда уверенной походкой, которую не спутает ни одна девушка, знающая его. Я улыбаюсь, в очередной раз радуясь своему успеху.

— Я взял нам кофе, сока уже нет, — он приземляется рядом, когда я уступаю ему место, и ставит поднос прямо перед нами.

Я целую его в губы. Они всегда мне будут нравиться. Самые мягкие, сладкие и манящие. Может быть, Зейн — это награда за все те мучения, которые мне пришлось пережить.

Томас искоса смотрит на Хлою, которая, кажется, слишком увлеклась своим учебником.

— Патерсон, ты здесь? — он щелкает пальцами прямо перед ее носом. — Пш-ш, Земля вызывает Хлою. Вы нужны нам.

Мы с Зейном хихикаем. Он закидывает одну руку на мое плечо, а в другую берёт свою чашку с кофе. Я так же медленно начинаю поглощать свой салат.

Хлоя недовольно хмурит брови, но затем улыбается всем нам и закрывает книгу.

— Зато теперь я готова к экзамену. А вот вам, Томас Гилл, — она указывает на него пальцем и делает деловитый вид, — посоветую заткнуться и сделать, как я, иначе, когда в аудитории раздастся тихий шепот:«Хлоя, помоги», никто даже не повернется. Понятно? — брюнетка умело утирает ему нос, впрочем, как она всегда и делает.

— Понятно, понятно. А если Томас Гилл все-все выучит и не будет доставать мисс Патерсон, она согласится пойти с ним на свидание? — ухмыляется он.

— Ни за что! — вскрикивает она, а мы с Зейном заливаемся смехом.

Наверно, такой спектакль происходит каждый раз, когда эти двое оказываются рядом, но мы с Зейном, как самые преданные зрители, каждый раз смеемся их упрямости. Они совершенно противоположны, но Томас, как кажется мне, никогда не сдастся и до конца своих дней будет бегать за Хлоей, которая выступает перед ним самой неприступной и гордой девочкой. Не знаю, зачем она это делает, но за этим довольно-таки забавно наблюдать со стороны.

— Как насчет футбольного матча сегодня вечером? — Зейн незаметно переводит тему и ставит уже пустую чашку на стол. — Томас, ты будешь?

— Конечно. Без меня ваш матч провалится, и команда окажется в самом конце списка уже на следующий день, — саркастично отвечает тот и встает из-за стола.

— Тогда увидимся в пять, — Зейн усмехается его шутке.

— Хорошо. Мне пора идти, лекция по обществознанию не собирается ждать, — Томас накидывает темно-серый рюкзак на плечо и уже разворачивается, но его останавливает крик Хлои:

— Подожди!

Он тут же возвращается к столику с кривой усмешкой на лице.

— Ты слишком медлительная, Хлоя Патерсон. Зря я позвал тебя на свидание.

— Очень смешно, Гилл, — бубнит она, складывает учебники в сумку, а затем обращается к нам:

— Увидимся позже.

— Пока, — в унисон произносим мы, и вскоре эти два чудака покидают столовую.

Зейн прижимает меня к себе еще сильнее, когда я допиваю свой кофе и решаю спросить:

— А почему ты не зовешь меня на матч? Я, может быть, хочу пойти, а ты даже не интересуешься, — обиженно надуваю губы и поворачиваюсь к нему лицом.

Уголки его губ приподнимаются, но в карих глазах, обрамленных длинными черными ресницами, ясно читается легкое недоумение от моих слов.

— Хочешь сказать, ты такой незаменимый игрок? — его бровь поднимается в удивлении.

— Хочу сказать, я незаменимый зритель, — смеюсь ему в ответ, и Зейн понимает, к чему я клонила.

Прижимаю свои губы к его, и он тут же отвечает на поцелуй. Его ладонь спускается на мою талию, а я запускаю пальцы в его волосы. Не могу видеть, но уверена, что люди в столовой глазеют на нас, особенно первокурсники. Мы уже успели стать для всех сладкой парочкой.

— Нам пора идти на литературу, Роуз, — шепчет темноволосый мне в губы, после чего я неохотно отрываюсь и хватаю свой телефон со стола.

Мы покидаем столовую, схватившись за руки; нас провожают такими же любопытными взглядами, как и всегда.

Через пять минут я и Зейн все же подходим к дверям аудитории. Он хочет прогулять, но я уговариваю его остаться и просидеть эту гребанную литературу.

Дверь со скрипом открывается, взгляды всех студентов нашей группы тут же обращаются в нашу сторону. Полагаю, это не совсем удивительно, что мы вдвоем опаздываем, потому что профессор лишь устало закатывает глаза и показывает на наши места. Не разрывая наши руки, мы пробегаем мимо всех на заднюю парту, которая, как всем уже известно, принадлежит нам и только нам.

Я закидываю сумку на спинку стула и достаю книги. Смотрю на Зейна, который даже не заморачивается по этому поводу и достает только телефон.

— Как насчет того, чтобы заняться литературой? — шепчу я, уже проигрывая в голове варианты его ответа.

— Слишком скучно, — не отрываясь, отвечает мне кареглазый.

Я решаю не следовать его примеру и прислушиваюсь к учителю. Он ходит туда-сюда, сложив руки на груди, и объясняет формы построения стихотворения. Около пяти минут я слушаю его, но затем понимаю, что такая примитивная тема не достойна моего внимания, и расслабленно откидываюсь на стуле. Мой взгляд снова возвращается к Зейну, но он даже не поднимает глаза. Что такого интересного в этом телефоне? Недовольно качаю головой, но решаю ничего не говорить. Устало осматриваю аудиторию, и на мои глаза попадаются люди, которых я прежде не видела. Парень и девушка. Они встречаются? Кто они?

Я плоховато вижу с самых последних мест, но вскоре понимаю, что никогда их не видела в этом университете. Такую шевелюру, как у этого парня, уж точно. Высокий шатен с кудрявыми волосами в темно-зеленом свитере внимательно слушает преподавателя. Девушка рядом с ним наоборот утомленно смотрит на свои ногти и игнорирует всех вокруг. У нее такие же кудрявые волосы, только русые.

— Кто они, Зейн? — не выдержав, дергаю парня рядом.

— А, эти? — спрашивает он так, что я чувствую, будто я — последняя кто знает об этих новеньких, и, конечно, это меня очень злит. — Брат и сестра. В этом году перевелись в Брайтон из другого университета и попали сразу на второй курс. Наверно, у них есть связи, — снова уткнувшись в телефон, усмехается он. — Его зовут Гарри Стайлс. А ее... не помню, честно говоря. Кажется, Джемма.

Выслушав его, я опять приковываю взгляд к этим двоим и пытаюсь рассмотреть их лица. Вскоре понимаю, что они в точности повторяют нас с Зейном: Гарри на моем месте, а Джемма на месте темноволосого.

Что ж, если у нас есть общие лекции, то мы непременно познакомимся.