Транссибирская магистраль

Боря

— Что? Как? Зачем? — оторопело выпаливаю я, оборачиваясь обратно к подруге. На ее лице читается торжество. На моем — смесь ахуя, подозрения и немножечко радости. Орлов горяч, как царская баня.

— Вчера сюда заглядывала. Новое место... Маме стало любопытно. Я-то знала, что ничего особенного от ресторана в этом городе не жди, новый он или старый. А вот мама — неискушенный клиент. В данном случае я ее приглашению даже рада, потому что благодаря маминому капризу я увидела этого, — заявляет мне Минская с почти детской радостью. — Я так надеялась, что он будет здесь и сегодня! Вселенная услышала мое желание! Какая удача, правда?

Подруга преображается. Только что она была ворчливой серой мышкой, и вот уже хитрая стервозная девушка, не лишенная харизмы и привлекательности. Страшно это признавать, но некоторым злость к лицу.

Вот только я все меньше понимаю происходящее. Катька сказала, что вернулась в родной город вопреки начавшейся учебе из-за семейных обстоятельств. Я был твердо уверен, что обстоятельства негативного характера. Но если дома происходит катастрофа, по ресторанам не ходят, верно? Или обстоятельства положительные? Даже в голову ничего не лезет, что бы могло такого произойти, из-за чего Катька сорвалась бы с места и вернулась в город, который терпеть не может.

— Только подумай: вся жизнь была у его ног! Спортивная стипендия! Внешность! Друзья! Всеобщий любимец с шикарными перспективами! А теперь он разносит тарелки! — восклицает Катька громче, чем мне бы того хотелось. На самом деле я бы предпочел, чтобы подруга вообще помолчала. К нам как раз подходит официантка. Девушка — профессионал. Даже с учетом того, что до нее доносятся реплики Минской про разнос тарелок, она и бровью не ведет. Девушка вручает нам меню и обещает подойти минут через пять. Мы киваем и упираемся в представленные рестораном блюда.

— Боже, какая ужасная пародия на настоящий французский ресторан, — продолжает ворчать Катька. Мне же хочется провалиться сквозь землю. Я почему-то испытываю жесткий испанский стыд за поведение подруги. Блин, Катька никогда таким не грешила! Или грешила, но я не замечал? Мне почти физически плохо от новых реплик, так и норовящих сорваться с пухлых губ Минской.

— Если тебе не нравится это место, можем зайти в другое. Тут «Белотурка» неподалеку, так что...

Катька морщится так, будто я предложил ей свежего говнеца на лопате.

— Борь, я из Питера. И ты собрался удивить меня пекарней? Ты хоть представляешь, сколько их в Санкт-Петербурге и какого они качества? «Белотурка» даже рядом не валялась.

Кать, ты не из Питера — это раз. В каждом городе есть свои вкусные заведения — это два. И если ты весь вечер собираешься все вокруг смешивать с дерьмом, то я лучше пойду готовиться к контрольной по математическому анализу — это три.

В результате Катька решает, что нам следует остаться в «Le murmure». Мы делаем многострадальный заказ. Перед этим великим деянием мне приходится выслушивать, какое все плохое, ужасное, неканоничное. Дабы вернуть себе старую добрую подругу, я берусь рассказывать про студенческую весну и про то, как масштабная подготовка к ней свалилась на мои плечи. Катька кивает чисто на автомате. По тому, как движется ее взгляд, я могу определить, к какому столику подходит Орлов. Серьезно, она с него глаз не сводит!

— Прекрати, — в какой-то момент не выдерживаю я.

— Прекратить что? — не сразу понимает Минская.

— Пялиться на него.

— Почему?

— Ну а чего ты этим добиваешься?

— Хочу посмотреть в его бесстыдные глаза, — заявляет Катька. Господи, ну что за кринж. Можно без вот этого вот, а? Я уже начинаю молиться, только бы наш заказ не принес Орлов. Но вселенная — та еще сука. Когда Гриша равняется с нашим столиком с тарелками наперевес, у меня сердце ухает в район желудка и начинает пульсировать там с такой силой, что я уже не уверен, что заказ полезет мне в горло.

— О, привет, — заметив меня, улыбается Орлов настолько искренне, что мне становится еще хуже.

— Привет, — опережает меня Катя, привлекая к себе внимание Орлова. Он переводит недоуменный взгляд на Минскую и явно узнает ее не сразу. В школе она носила очки с линзами толщиной в палец и пряталась за безразмерными свитерами. Сейчас очки у нее куда изящнее, да и одежда на порядок утончённее, пусть все еще достаточно нейтральная.

— Минская? — все же приходит к Орлову узнавание. — Прекрасно выглядишь, — говорит он спокойно. Катька на мгновение будто бы теряется, но тут же берет себя в руки.

— Не могу сказать того же о тебе, — заявляет она с неприкрытой агрессией. Если честно, я плохо понимаю Катькины мотивы. Орлов был уродом, но он доставал пацанов. Девчонок не трогал. Катьку доставала Василиса Юлдашева. Да, Василисе явно нравился Орлов и, возможно (но не доказано), она доставала Катьку, чтобы привлечь внимание Гриши. А может, она просто была такой же злыдней, как и парень, в которого она была влюблена. Так или иначе, я не припоминаю, чтобы Гриша не то, что приставал к Катьке, а вообще знал о ее существовании. И то, что он сейчас узнал ее и даже фамилию вспомнил, воистину волшебство.

В ответ на словесный выпад Катьки Гриша лишь улыбается, но ничего не говорит. Он ставит одну тарелку передо мной, вторую — перед Катькой.

— Приятного аппетита, — говорит он с улыбкой и уходит. Выбранное мной блюдо выглядит круто, да и Катькин заказ как с картинки. Но подруга не обращает на еду никакого внимания. Она продолжает прожигать взглядом спину Орлова.

— Слышал, как он это сказал? — выдыхает она со злостью.

— Что сказал? — не понимаю я.

— Это его «прекрасно выглядишь»!

— Так ты прекрасно выглядишь, — пожимаю я плечами, не понимая сути проблемы.

— Нет, ты слышал его тон?! — настаивает Минская.

— Да. Тон был абсолютно нейтральным, — заверяю я подругу. Я не вру. Я вам клянусь, в тоне Орлова не читалось ничего, кроме утверждения, что подруга похорошела. Она и правда, блин, похорошела. В чем проблема?

— Нет, не был, — качает головой Катька. — Он пытался меня задеть! То есть сейчас я прекрасно выгляжу в сравнении с чем? С собой прошлой? В школе я выглядела ужасно, так получается?

Дело было не в бобине, долбоёб сидел в кабине.

— Подруга, ты надумываешь, — качаю я головой. Катька щурится, смотря на меня так, будто видит впервые в жизни.

— Ты что, на его стороне? — выдыхает она с нескрываемым ужасом.

— Я на стороне здравого смысла, — парирую я.

— Забыл, как он макал твою башку в унитаз? — выдыхает Катька чуть ли не на весь ресторанчик. На нас начинают оглядываться. Ну здорово. Давай, Кать, расскажи всему свету по секрету, как надо мной издевались в школе. Это будет очень мило с твоей стороны.

— Не забыл, — рычу я.

— Или, может, изменяет память про то, как он отвешивал тебе подсрачники? — напирает Катька.

— Не изменяет, — покачал я головой, сам начиная злиться. — Вот только это мои подсрачники и мое унижение. Ты-то чего распаляешься?

— О дружеской солидарности слышал? — шипит Катька.

— А на весь ресторан орать про то, как меня унижали, это тоже из дружеской солидарности? — уточняю я тихо. Минская тушуется, но все еще злится.

— Только не говори, что простил его, — продолжает она уже с меньшим напором.

— Сложно сказать, — не юлю я. — Не могу пока интерпретировать свои чувства. Зато я точно знаю, что не собираюсь опускаться до уровня Орлова-школьника. Я выше этого. Мы... — поправляюсь я, смотря на Катьку. — Мы с тобой выше этого, понимаешь?

Минская в ответ качает головой.

— Ты хочешь закрыть глаза на все, что он сделал?

— Я не хочу закрывать глаза на то, что он делает теперь, — парирую я. — Орлов изменился к лучшему. Искренне надеюсь, что и я со школьных времен стал лучшей версией себя. У меня нет стремления меняться с Орловым местами. Дескать, он издевался надо мной в школе, а теперь моя очередь. Нет уж... Если так рассуждать, получается, я ничем не лучше него.

— Дело не в том, кто лучше, а кто хуже, — рычит Катька, наклонившись ко мне ближе. — Дело в справедливости! За то, что он с тобой делал, он должен поплатиться!

Так, а мы сейчас в какой вселенной? В «Игре престолов»? В «Дюне»? В «Основании»? Или в «Невернессе»? Поплатиться он должен, ага. Мстительница местного разлива, посмотрите на нее.

Если без лишней язвительности, я прекрасно понимаю логику Катьки, как понимаю и то, из какой боли растут такие рассуждения. И мне даже хочется согласиться с подругой, но я держусь. Соблазн велик, но имя этому соблазну — личные обиды и старая травма. Они зиждутся на эмоциях. А я в первую очередь человек разумный, а затем уже человек эмоциональный. Хотел ли я раньше, чтобы Орлов оказался на моем месте и испытывал ту боль, которую испытывал я сам? Конечно. Я не святоша и ни в коем случае не пытаюсь таковым казаться. Помню, в школе после очередной драки я даже мечтал, чтобы Орлов сдох. Чтобы его сбила машина. Или у него бы нашли рак. Или еще что-нибудь, из-за чего он бы умирал медленно и мучительно. Сейчас я всего этого не хочу. И я не думаю, что мое принятие Орлова — моя слабость. Старые травмы меня тормозили, отравляли меня, мешали жить. Отпустив их, я ощутил определенное облегчение. Полагаю, мне даже повезло, потому что человек, который надо мной издевался, нашел в себе силы извиниться передо мной. Нашел в себе силы признать свою неправоту. Нашел в себе силы посмотреть мне в глаза. Орлов из-за этого не стал святым, но определенное облегчение я после его слов испытал. Только осознаю я это лишь теперь, когда смотрю на Катьку и вижу, как ее тело сотрясают травмы прошлого. Я вижу за маской раздражения ту самую перепуганную девчонку, которая при виде Василисы тут же вжимала голову в плечи и надеялась, что та ее не заметит. Катьке было нелегко. Я не могу позволить себе ругать ее за сегодняшнее поведение. Я знаю это гиблое чувство, которое со временем растет, разлагая тебя изнутри. Я с этим ощущением частично справился, а вот Катька — нет. Подруге нужен хороший специалист, но говорить об этом вслух нельзя. Точно не сейчас. Пока она не готова воспринять эту информацию. Она решит, будто я намекаю на то, что она сумасшедшая, а не на то, что я хочу ей счастья. Пока эти старые гнилые чувства живут в ней, пока она не отпустит прошлое, ей всегда будет плохо. И кофе будет горьким, и солнце слишком слепящим, и свитер неудобным. Она не будет в этом виновата, но будет страдать каждую гребаную минуту.

— Давай уйдем, — прошу я тихо. Мне не хочется развивать конфликт и обижать подругу. Но и издеваться над Орловым на его рабочем месте я не намерен. Ситуация мне неприятна, атмосфера накаляется, и я уже страшно жалею, что согласился на эту встречу.

— Как хочешь, — пожимает Катька плечами. — Официант! — зовет она, махая рукой... Грише. Орлов тут же появляется перед нами.

— Да?

— Пожалуйста, счет, — просит Минская. И я уже было выдыхаю, но...

— Вам... эм... все понравилось? — Орлов мнется, потому что наши тарелки почти полные. Черт. Следовало сперва доесть, а потом уже ссориться! Может, попросить с собой?

— Нет. Еда ужасная, — произносит Катька, при этом как бы невзначай смахивая рукой со стола тарелку с едой. Слышится звон битого стекла. Еда разлетается во все стороны.

— Осторожнее! — восклицает она. — Я думала, это приличное место!

Хорошо, что я сижу, иначе бы, наверное, потерял почву из-под ног и шлепнулся бы на пол. Меня ведет. В ушах нарастает гул бешеного сердцебиения. В последний раз нечто подобное, как ни иронично, я испытывал при виде приближающегося Орлова еще в школе. А теперь я переживаю слепую злость к подруге. Она пытается выставить все так, будто тарелку уронил Гриша? Какая-то нелепица. Чего она этим добивается? Во всех современных ресторанах и кафе имеются камеры видеонаблюдения. Вполне вероятно, на них запечатлено, кто именно виноват в падении тарелки.

— Из... извини! — выпаливаю я, срываясь со своего места, но Орлов жестом просит меня оставаться на своем месте.

— Ничего страшного, — говорит он совершенно спокойно. — Я сейчас же все уберу, — заверяет он Катьку. Подруга замирает, будто восковая фигура. Ей требуется несколько секунд, чтобы проанализировать происходящее.

— Вы уж постарайтесь, — говорит она с прежней едкостью, но меньшей уверенностью.

Орлов убирает с пола осколки и еду, а счет нам приносит уже девушка, которая брала заказ. Она старается быть милой, а все вокруг будто бы больше не обращают на нас внимание, но я сгораю от стыда. Нет. Все однозначно пошло не по плану.

Расплатившись, накидываю на плечи куртку и, не попрощавшись с Катькой, устремляюсь к выходу. Подруга нагоняет меня уже на улице.

— Эй, ты что, забыл обо мне? — обиженно восклицает она. Я разворачиваюсь к Минской и какое-то время просто смотрю на нее.

— Зачем? — наконец-то выдыхаю я тихо. — Зачем ты так поступила?

— Я ведь объясняла. Дружеская солидарность. Он заслужил, — говорит она тихо, но четко.

— Тебе сколько лет? Пять? — рычу я. — О том, что Орлов заслужил или не заслужил, решать не тебе. Это наше с ним личное дело. И не надо притворяться, будто ты все это сотворила ради меня. Обо мне ты думала в последнюю очередь, — выдыхаю я. — Если тебе так нужна месть, ищи Василису и высказывай ей все наболевшее! Орлов к тебе никакого отношения не имеет!

Минская при упоминании одноклассницы бледнеет. Она открывает было рот, чтобы что-то сказать, затем закрывает его, потом вновь открывает... Она напоминает мне рыбку в аквариуме.

— Теперь ты один из них? — все, что она может выговорить после затянувшегося молчания.

— Нет, — качаю я головой. — Впрочем, разубеждать тебя в твоих выводах не стану. Вижу, это бесполезно. Мы видим происходящее абсолютно по-разному.

Мы еще какое-то время смотрим друг на друга, после чего Катька разворачивается и шагает в сторону остановки. Я продолжаю топтаться у входа в ресторан. На душе гадко, но я не сомневаюсь в правильности своих решений. Не буду я играть с собственной совестью в угоду чужим травмам. Я сам решу, как мне относиться к своему прошлому.

Возвращаюсь в ресторан, ловлю момент, когда Орлов освободится из плена тарелок, и мельком подзываю его к себе:

— Ты сегодня до скольки? — спрашиваю я тихо.

— До одиннадцати вечера, — отвечает мне Гриша, не задавая лишних вопросов. Я киваю и ухожу. Я бы мог извиниться за поведение Катьки прямо сейчас, но это было бы спешное «извини», мимолетное. А я хочу извиниться нормально, как полгода назад это сделал Орлов. И будь что будет...

Котятки, у меня появился Бусти :) Там главы выходят на пару недель раньше :) Заглядывайте! (ссылка в моем профиле)❤️✨

P.S. Котятки, в конце марта - начале апреля я возьму двухнедельный отпуск! Предупреждаю вас заранее ✨