Имя весны

Сегодня день рождения Авива. Предыдущие дни Роберт почти не разговаривал со мной, в основном бросал косые взгляды, большую часть времени они со Светой проводили вместе, а когда подходила я, он замолкал.

Почему-то в его глазах я читала: «Предательница». Было больно вспоминать нашу первую в этом семестре ночевку у него дома, когда наша дружба еще не трещала по шву.

Мари так и не удалось соблазнить во второй раз Марка, но она не отбрасывала эту идею. Она и Марк устраивали колкие риторические дебаты на его парах. Со стороны всем казалось, что они ненавидят друг друга, девочки называли Мари сумасшедшей и влюбленно лепетали о Марке. Но я знала, что, выйдя за стены университета, Марк краснеет только из-за этой девушки, а наша староста в душе пищит от радости от такой реакции молодого человека. Вчера мне написал Марк с просьбой унять мою бешеную подругу, ведь у него бедного и несчастного и без нее забот по горло из-за работы и преподавания.

Мы стали хорошими приятелями за это небольшое время. Он занимался не только своей работой в компании, но и тщательно подбирал материал для занятий с нашими группами. Марк открылся с совершенно другой стороны. В университете он холодный преподаватель, которому сложно угодить, а в переписке — заботливый наставник, которому важно мнение каждого слушателя.

Я достаю из шкафа то самое черное платье, делаю пляжные локоны и немного лохмачу волосы. Через пятнадцать минут на глазах красуется не тот смоки-айз, о котором я грезила, покупая платье, а белые блестки и черный каял на нижнем веке. Мои зеленые глаза переливаются и блестят в предвкушении вечера. Я беру пакет с подарком для Авива, натягиваю тренч и жду, когда бабушка закроет за мной дверь.

— Девочка моя, ты просто ночная нимфа! — восхищается Аврора Александровна, осматривая меня с ног до головы. — Кирочка, возьми вот это и передай Авиву. — Бабушка вручает мне пакет, из которого высовывается книга рецептов. — Скажи, пусть звонит, если будут вопросы.

Я обняла бабушку и поцеловала в ее мягкую щеку.

— Если ты сегодня не вернешься, я буду только рада! — добавила бабушка, закрывая перед моим ошарашенным лицом дверь.

Она же сказала, что я похожа на нимфу, а не на блудную дочь! Ах, бабушка, заставляешь меня краснеть. Я достала из бордовой сумочки в тон ботинкам с круглым носиком телефон. Авив уже ждет и не догадывается о будущих подарках. Если бы не Светка, он бы так и остался без подарков.

Хозяин белой машины ждет меня с прекрасным букетом из красных роз и розовых лилий. Я восторженно ахаю и обнимаю Авива. Он выбрал образ в той же цветовой гамме: бордо и черный. Бордовая водолазка, подчеркивающая его стройную фигуру, выглядывает из-под черного тренча, черные брюки и массивный ремень, чтобы уравновесить образ и добавить сочетание с бордовыми мартенсами. Его волосы собраны в идеальный пучок, но я думаю о том, как прекрасно они смотрелись, когда их не сковывала дурацкая резинка. Впрочем, он великолепен в своем амплуа.

— Кира, что это? — он указывает на два пакетика у меня в руках.

— С днем рождения! — не сдерживая улыбку, произношу я и вручаю подарки.

— Как ты узнала? Подглядела в паспорт, пока я спал?

— У женщин свои методы, — гордо заявляю я, щелкая его по носу, и проскакиваю в открытую дверь машины.

Первым открытым подарком оказалась бабушкина поваренная книга с разными рецептами: от салатов с баклажанами до трюфельного ризотто. Но взгляд Авива привлекло блюдо с названием «хапама». На картинке была изображена тыква, а больше ничего я не могла разглядеть.

— Бабушка рассказывала, как мать приготовила хапаму на ее свадьбу и обещала то же самое сделать для нас с Роби, — его голос наполнился теплом от воспоминаний.

— Это здорово, звучит как традиция.

— Так и есть, но сейчас мало кто так делает, — Авив закрыл книгу и принялся за второй пакет.

И хоть мы не так давно знакомы, я была уверена в том, что подобрала. Черный фотоаппарат моментальной печати, обернутый красным бантом, приковал внимание Авива. Я знаю, он молчит не потому, что расстроен, а потому что я угадала с подарком. Он берет мою руку и нежно целует запястье, его щетина немного щекочет кожу, и я дергаюсь.

— Спасибо, Кира.

Я пьянею под градусом его взгляда, сердце начинает биться быстрее, по телу пробегает дрожь. Я застываю, но не от страха, а от удовольствия, наслаждения моментом.

Мы едем по вечернему центру города под культовую песню AC/DC – Highway to Hell и орем на всю машину: «Шоссе в Ад!». Я стараюсь не слишком потрепать прическу, но под такую песню это сделать просто невозможно. Мне безумно нравится то, что мы едем под аккорды рока, переключающиеся с одного на другой. Это не та спокойная или ванильная музыка, которую часто вставляют в романтических фильмах, это чистый драйв, сумасшествие и бешеный выброс эмоций. Романтический фильм с Авивом? Ну что ж, я хочу быть в главной роли.

Мы подъезжаем к какому-то заведению с поэтичным названием, значившим в переводе «сын Марса». В голове пронеслась мысль: «Ты породишь либо защиту, либо новую войну».

Внутри звучит спокойная музыка, скучающие люди разбросаны по разным столикам и неспешно отпивают красное вино из бокалов. На стенах висят кашпо с живыми вьюнками, на подоконниках также много зелени и статуэток в мотивах эпохи Возрождения. В дальнем углу расположена лестница с подсветкой теплого желтого цвета.

Мы оставляем верхнюю одежду на вешалке и открываем свои образы, случайно оказавшиеся парными. Авив обводит меня взглядом и останавливается на оголенной шее.

— Прошу наверх, Кира. — Он галантно подал мне руку и повел за собой.

— Почту за честь, Авив, — решила я подыграть.

Мы расположились за уютным столиком, где стояла небольшая ваза с белой розой и стаканами с водой. Я вдруг вспоминаю о цветах, оставленных в машине.

— Авив! Цветы в машине завянут!

— Упс! Попрошу их поставить нам на стол. — Он быстро встал из-за стола и находу добавил: — Сейчас вернусь, а ты пока закажи нам что-нибудь.

Я принялась читать меню. Взгляд упал на карри с мясом и каперсе, из вин я уже точно знала, что выбрать, а потому оторвалась от меню и стала искать глазами официанта. По всему залу второго этажа я искала хоть одну фигуру в форме сотрудника, пока не узнала знакомую сгорбленную спину. Черная жилетка поверх идеальной белой рубашки выдавали в нем единственного официанта в этом зале. Он повернулся и встретился с моими глазами. Я узнаю Диму из тысячи, человека, который вываливал свой гнев на меня, манипулировал и сбежал, когда его начали есть изнутри психологические проблемы. Он тоже узнал меня и быстро подошел к столику.

— Привет, Кир, — напугано, словно увидел Кентервильское приведение, поздоровался мой бывший парень.

— Мне два карри с мясом, два салата каперсе и два бокала красного сухого вина, пожалуйста, — сухо и холодно отозвалась я.

Дима дрогнул от суровости в моем голосе и тут же записал заказ, ведь сейчас я прежде всего его клиент.

— Кира, прости меня. Я хотел...

— О! Принесите вазу, будьте добры, — резко появился Авив с моим букетом, сливавшимся с его покрасневшими щеками.

Я тепло ему улыбнулась и забыла о Диме, стоявшем рядом.

— Одну минуту, — хмуро бросил мой бывший-официант и удалился.

Авив заметил небольшие изменения в моем настроении и начал по-доброму подкалывать:

— Кира, Кира, опять этот взгляд Ягами Лайта, а меня не было всего пять минут! Поставь пластинку Мисы, это желание именинника, — Авив сузил глаза в ожидании моей реакции.

И она последовала. Я рассмеялась и окончательно пришла в норму.

Мы рассказывали друг другу о своих днях рождениях и комичных историях, оставшихся после них в воспоминаниях, но об одном таком празднике со своим бывшим я не упомянула. Авив с энтузиазмом рассказывал о том, как в ночь официального становления совершеннолетним он накупил вина разных сортов и отпивал из каждой бутылки, чтобы понять, какое ему больше по душе, но после пятой отключился и проснулся через шестнадцать часов. На стол подали заказанные мною блюда. Авив улыбнулся и просиял.

— У меня такое чувство, что ты знаешь о моих предпочтениях больше, чем я сам о них мог бы рассказать.

Я прикусила губу, пытаясь сдержать улыбку. Твои предпочтения настолько совпадают с моими, что даже угадывать не составляет труда. Я просто это чувствую и иду за ощущениями.

Карри оказалось очень вкусным, по-домашнему теплым, а не искусственным, пластмассовым с точки зрения душевного наполнения. Повара вкладываю душу, когда им действительно нравится то, что они делают.

Какая-то девушка приближается к нашему столику и останавливается около Авива.

— Авив! Давно же мы не виделись, — наигранный восторг так и хлестал из губ миниатюрной девушки, смутно мне знакомой. — Как ты? Давно вернулся?

— Нет, но...

— Почему не написал? Не позвонил? — перебила девушка и забрала от соседнего столика стул.

Я приглядываюсь в ее лицо и напрягаю все свои силы, чтобы вспомнить, кто она. И тут меня резко осеняет. Телефон Роба, в котором красовалась фотография Кристины. Это она, черт возьми!

В голове начало что-то стучать молоточком, отбивая азбукой Морзе: «У.Ж.А.С — ужас! Сигнал бедствия!».

Авив в миг стал излучать холод, надел непроницаемую маску. Он не мог перебить без умолку говорившую о себе Кристину. Паника начала накатывать на меня. Я могла выдержать появление бывшего, но не в один день с бывшей Роберта, которую, возможно, увел Авив. Страх заполнил легкие и становится труднее дышать. Картинки прошлого и догадки Робби сменялись попеременно, создавая хаос в голове. Мне нужно выйти.

— Кира! — позвал Авив, но я уже сбегала вниз по лестнице.

— Авивчик, ты чего? — донесся до меня визг Кристины, пока не закрылась дверь.

***

Я вышла в одном платье, но не чувствовала холода. Казалось, что голова, наоборот, остывает и приходит в норму. Я села на лавочку одновременно с кем-то. Дима.

— Я выбежал за тобой, — начал он мягко. — Кир, прости, что у нас с тобой тогда так вышло. Выслушай, — взмолился он и, восприняв мое молчание за согласие, продолжил: — У меня были серьезные психологические проблемы, о которых я никому не говорил, они усугублялись, поэтому я тогда был не совсем тем, к которому ты привыкла. Я сожалею, что ничего не рассказал. Я рад, что увидел тебя сегодня счастливой. Счастливее, чем ты была со мной.

Дима и правда стал внешне таким, каким был при нашем знакомстве. Больше не было печати злости и обиды на всех и все. Он запоздал с объяснениями, ведь все это я и так знала от бывших друзей. Но сейчас, услышав это лично от него, я почувствовала всю искренность этих слов. Интересно, а если бы мы вот так случайно не встретились, он бы нашел способ поговорить, или все это так и осталось бы запечатанным конвертом?

— Я подслушал, что говорила эта девушка прежде, чем к вам подойти. Не знаю, зачем ей... В общем. Не ведись, Кир, — Дима сжал мою руку по-дружески. — Как официант, насмотревшийся на парочки, скажу, что ты ему точно не безразлична.

— Спасибо, Дима, — на глаза начали наворачиваться слезы.

Бывший парень обнял меня, и все обиды рухнули с громким всхлипом. Он покачал меня как маленькую и, похлопав по плечу, встал.

— Наверное, я тебя уже простила в большей степени, — еще раз шмыгнув носом сказала я, — но не знаю, что делать с собой. То, что между нами происходило нельзя назвать нормальным, а то, что я чувствую даже сейчас...

— Знаешь, — задумчиво начал бывший парень, — наверное, мы с тобой встретились не в самый подходящий момент тогда.

За спиной улыбающегося Димы показался Авив с нахмуренным лицом. Тень легла на него и укутала тихой злостью. Дима ушел, на его место сел Авив.

— Кира, кто это? — начал он, но тут же изменил ход разговора: — Нет, стой, я сначала объясню. Это Кристина — бывшая девушка моего брата. Она странная, со своими заскоками и тупыми идеями, но безвредная.

Я криво улыбнулась, но продолжала слушать.

— Я не знаю, зачем она вообще подошла, мы с ней даже не друзья, а с бывшими своих братьев или сестер я не привык контактировать.

— А уводить нынешних девушек братьев? — вырвалось у меня.

Авив непонимающе покосился и замолчал.

— Роб рассказал, что видел вашу встречу с этой самой Кристиной перед твоим отъездом во Францию.

Я рассказала все, забыв о том, чьей это было тайной. Не вспомнила и о том, как хотела, чтобы они сами поговорили и во всем разобрались. На мне больше нет цепей, значит могу говорить все, о чем думаю.

— Ты действительно думаешь, что я мог сделать это? — с мрачным лицом проговорил Авив.

— Нет. Нет, но у меня нет ничего, кроме того, что рассказал Роб и моих собственных предчувствий.

Я стояла с опущенным лицом, ноги пригвоздились к асфальту под грузом молчания Авива. Кожа начала чувствовать холод вечера и меня пробила мелкая дрожь.

— Я сейчас вернусь, — прозвучал низкий голос Авива прежде, чем он скрылся за дверью ресторана.

Он вернулся довольно быстро с нашими вещами и спешно накинул на меня тренч, вручил сумочку и букет. Взяв аккуратно за руку, Авив повел к машине.

Мы просто сидели в молчании, которое не нарушал ни один шорох, пока Авив не решил рассказать о событиях двухлетней давности.

***

Роб, как и большинство мальчишек, никогда не любил учиться, поэтому ему потребовалась помощь брата, который как надзиратель сидел с ним по несколько часов за учебниками, а когда тот уставал, включал короткие тематические видео. Авив старался как можно больше времени проводить с младшим братом, чтобы передать ему тягу к самостоятельным занятиям. Это работало, пока не начала приходить Кристина. Она вечно встревала в их учебный план и приходилось устраивать перерывы, пока она не уходила. В первую их встречу она вовсе потащила Авива на свой танцевальный батл. Техника танца отчасти понравилась парню, но его воротило от каждого взгляда девушки. После того раза, Кристина начала писать Авиву, но тот игнорировал сутками ее сообщения, не придавая им никакого внимания.

Авив видел, что брату тяжело не только из-за учебы. Он все чаще отвлекался и летал где-то в пространстве, а не был здесь и сейчас единым со своей плотью.

— Все будет так, как должно быть, — заверял он брата так же, как и себя в тяжелые времена.

Так продолжалось около двух месяцев, а потом он узнал, что Роб порвал с этой фурией. Авив в последний раз провел занятия, дал напутствия брату перед экзаменами и ждал радостных его сообщений после каждого из испытаний, обязательных для всех выпускников школ. Он гордился тем, что Роб учился сам зарабатывать, а его проект позволил продолжить работу в той же компании. Авив лишь немного помог — советовал, как лучше. Он ночами изучал детали сферы IT, чтобы потом в случае необходимости на простом языке объяснить Роберту.

Авив готовился к поездке с Татой во Францию на съезд кондитеров, но сам грезил о концерте Мерилина Мэнсона двумя днями позже. К двадцати одному году он так и не растерял своих подростковых желаний оказаться среди шумной толпы таких же любителей темной и дребезжащей музыки и повесить потом постер со скандальной легендой рока.

Он отрастил немного волосы, чтобы грандиозно распустить их и качать головой в такт каждой песне. Он лег на кровать, закрыл глаза и расплылся в мечтательной улыбке, пока грезы не прервал короткий «дзынь» на телефоне. Он думал, что это брат в очередной раз пишет о легком тесте, но сообщения были от Кристины: «Авив, срочно! Выйди на пару минут в кафе. Жду».

Он не хотел отвечать, не хотел идти, но слово «срочно» давило на совесть, и в итоге каменные ноги привели к кафе в нескольких минутах ходьбы от его съемной квартиры.

Кристина выглядывала из-за столика у окна и тут же помахала, заметив парня. Авив сел напротив и стер с лица все эмоции.

— Что ты хотела? — лениво спросил Авив.

— Авив, — Кристина накрыла руку парня и улыбнулась. — Ты не такой, как Роб. Ты такой же, как я — ты дышишь этим миром, повсюду ездишь, не сидишь на месте!

— Что ты хочешь этим сказать? — Авив убрал руку и сунул в карман, где лежала пачка сигарет.

Кристина ехидно улыбнулась, глаза ее хитро блеснули и широко открылись.

— Я хочу сказать, что поеду с тобой во Францию!

— С ума сошла? — равнодушно бросил Авив. — Я ухожу.

— Постой! — Кристина схватила парня за рукав, но он только брезгливо вырвал руку. — Авив, ты мне нравишься! Я влюбилась, как только увидела тебя! Разве ты не сказал, что мы с не...

— Слушай сюда, дамочка. — Авив наступательно двинулся к девушке. — Роберт — мой брат, ты — его бывшая. Мне плевать на тебя с большой горы. У нас нет ничего общего, кроме моего младшего брата. Ты мелкая истеричная собачка, которой нравится богемная жизнь. Хочешь куда-то лететь? Вперед. Счастливо оставаться! — на прощание бросил Авив и вышел из кофейни.

— Кроме нее тебя никто не терпел! — Только звук каблучка донесся до ушей парня, но ему было все равно.

Авив вернулся домой и умылся холодной водой. Он не жалел о жестоких словах в адрес Кристины, наоборот, казалось, это не все, что можно было сказать такой девушке.

Он проверил телефон. Сообщений от Роба не было.

На следующее утро он позвонил Тате и ждал, когда она заедет за ним на такси, чтобы вместе отправиться в аэропорт. Авив открыл телефоном, в котором по-прежнему не было непрочитанных сообщений. Он набрал: «Жди фотки, братишка!»

Из Парижа он присылал новые фотографии летних парков, бесчисленных влюбленных на мосту и улыбающейся Таты на фоне Эйфелевой башни. Клиссон сыпал видами каменных строений, мостов, серо-зеленые пейзажи, что пестрели в односторонней переписке Авива и Роберта. Последней фотографией того путешествия оказалась та самая, породившая постер американского исполнителя.

Авив зашел в парижский фотоцентр и прождал полчаса, пока не распечатали дюжину отобранных им кадров и постер с Мэрилином Мэнсоном. Он надеялся на то, что по приезде вручит Робу подарок и тот оттает от непонятной своей обиды.

Тата возвращалась назад, Авив хотел еще немного насладиться красотами Европы как турист. Он проводил ее и тепло попрощался. На эскалаторе он печатал сообщение Робу: «Братишка, ты обзавидуешься, но я, по доброте душевной, приведу и тебе частичку с концерта». Отправить он не успел, кто-то налетел на его спину, и, чтобы удержаться, он схватился двумя руками за перила, уронив телефон. Эскалатор остановили — кто-то наверху споткнулся и люди сложились по принципу домино.

— Черт! — выругался по-русски блондин за спиной Авива. — Парень, мне жаль, — перешел на английский незнакомец.

— Расслабься и говори на родном языке. — Авив дождался, пока блондин достанет свой рюкзак, на который упала девушка.

Авив взглянул под ноги. На ступеньке ниже валялся его телефон. Замысловатая паутинка полностью покрыла экран. На секунду он отреагировал на прикосновение кончика пальца, но замигал и навсегда покинул мир, унеся с собой то, что Авив не успел сохранить в резервном хранилище.

— Я Марк. — Блондин радушно улыбнулся.

Авив тоже представился и крепко пожал руку Марку. Позже они вместе пошли за новым телефоном и посетили еще Дижон и Ниццу.

Разбитый телефон и неотправленное сообщение Авив воспринял, как знак не писать больше Роберту, потому не связывался с ним вплоть до возвращения в этом году.

***

Авив завел машину, и мы отъехали под вновь заигравшую песню, оставленную до сорвавшегося ужина и дня рождения.

Я переваривала информацию и ликовала той частью, которая знала, что это изначально было глупым недоразумением.

— Я вообще не мог подумать, что из-за ЭТОГО Роб на меня злится, – Авив горько рассмеялся и свернул на уже знакомую мне дорогу.

— Прости, я не должна была так реагировать и говорить тебе. Стоило узнать это от самого Роберта, — со смесью облегчения и неловкости ответила я.

— Если бы я этого не узнал сейчас, то скорее всего узнал бы в очередной эмоциональный взрыв от маленького обиженного дьяволенка. Буду считать это еще одним подарком от тебя. — Парень искренне улыбнулся без тени обиды.

Его спокойная реакция и веселый настрой успокоили меня. Авив удивительный и чуткий, спокойный и рассудительный. В эту минуту я смотрела на него, не отводя взгляда, и видела свет, похожий на тот, что показался в старом сне.

— Раз уж свидание а-ля день рождения в ресторане не удался, как насчет уютного домашнего ужина? Опробую парочку рецептов из книги твоей бабушки. — Он на миг повернулся и подмигнул.

— Так это было свидание? — шутливые ноты наполнили мой голос. – А я уж подумала, что это догонялки с призраками прошлого.

Наш смех наполнил салон «лексуса», и Авив кое-что вспомнил:

— Кстати, тот официант, что был с тобой и обслуживал наш столик... Вы знакомы?

— Это мой первый и последний парень, бывший, зовут Дима, – честно ответила я. — Долгая история и не очень веселая. Он извинился, и я рада, что так все сложилось сегодня.

— Значит, первый и последний, — Авив затормозил и повернулся, вплотную приблизившись. — Мне не очень нравится перспектива быть вторым, но как насчет единственного?

Его темные глаза цвета ночи покрылись пьяной пеленой, а ведь мы только немного отпили от бокала вина. Горячее дыхание прожигало меня насквозь. Так хотелось тоже притянуться к нему и вдыхать бесконечно запах его кожи, волос, почувствовать вкус губ, которые только однажды, но навечно меня пленили. Но еще больше я хотела немного его позлить. Впрочем, это в крови у каждой женщины.

— Что ж, претендент на звание «Единственный», тогда покажи мне, как ты готовишь. – Я украсила лицо ехидной улыбкой, которой научилась у Авива и щелкнула его по носу.

Шутки шутками, но готовить реально весело!