Имя весны

После той субботы мы не встречались с Авивом больше недели. Мне казалось, что он не хочет больше видеться, что пропал интерес или все это время на нем была маска, а я не разглядела. И хотя мы продолжали общаться в сети и он вновь и вновь разрушал эти гнетущие мысли своим звонком по видео, сообщением о работе или просто спрашивая, что произошло у меня, я все равно не могла смириться с той двойственностью.

Когда в один из дней, мы гуляли втроем с Рюриком, тот вырывался в попытках порезвиться. Света чуть не упала, но Роби ее поддержал. Тот несчастный случай с собакой подруги открыл новые возможности для их общения. Света больше рассказывала о Роберте не просто как о друге, с которым забавно делать вместе маски или смотреть модные показы, а как о человеке, в котором есть сила и способность ее защитить.

Я была рада за подругу и желала ей от всего сердца наконец сломать свои стены и стереотипы о парне, изо всех сил старающемся заслужить быть рядом с ней. Но... щемящее чувство, вызванное их неловким столкновением по воле собаки, поглотило целиком мысли. Их чувства растут, развиваются, живут, дышат, но что происходит между мной и Авивом? При всех он ведет со мной холодно, как в первую встречу, и от этого сквозняка я схватываю простуду. Простуду, которую не вылечить простыми таблетками. Мне стало не хватать личных разговоров с ним, встреч, пробуждения утром и тихой радости внутри. Лечение заключалось только в присутствии парня со смешным пучком на голове.

Котенок или, вернее, кошечка, понемногу осваивалась у нас дома и была лучом света в темном царстве моих мыслей. Поэтому ее именем стало Гемера – богиня дневного света. Бабушка оценила мою фантазию и отсылку к нашим греческим корням и ласково называет кошку Геми, но, когда малышка перестает слушаться, она как гром произносит «Гемера!», призывая к порядку.

В конце концов я с головой ухожу в учебу, которая навалилась как снежный ком с новым официальным расписанием. Мгновениями, развевающими тоску, становятся пререкания Марка и Мари на каждой паре. В университете он ведет себя сдержано, четко выстраивает границы, но покинув его стены, оказавшись на парковке, становится рядом с нашей старостой застенчивым и краснеющим болванчиком. Мари призналась, что после того, как он узнал, что она его студентка, то наотрез отказывается с ней видеться вне занятий. Но Машке только попробуйте сказать «нет»! Эта кошка тут же будет делать все наоборот. И в итоге это превратилось в некотором роде в преследование с ее стороны.

Погода стала еще более теплой. За неделю от снега не осталось и следа. Солнце стало припекать головы и в пальто было уже невозможно ходить, поэтому на выходных Роб решил устроить «гранде-шоппинг» с нами двумя. Мне было удобно в своем легком жемчужном тренче, но ради Светкиного гардероба пришлось тащиться в торговый центр.

В нашем с Авивом чате молчание длилось второй день. Выдохни, Кира, ты и сама говорила себя порой, что это было ошибкой. Слезы упали на сумочку.

— Кирочка, как тебе эта юбка? – Света вышла из примерочной, и я тут же смахнула слезы.

Нежно-оливковая мини подчеркивала плавную волну от талии к бедрам, а игривый косой разрез добавлял дерзкую нотку.

— Это просто великолепно! С твоей изумрудной кофтой смотреться будет шикарно! – похвалила я выбор Светы.

Она мило хихикнула и скрылась за ширмой.

Роберт вышел со своей стороны примерочной в кремовом пиджаке в клетку и песочного цвета рубашке. Будь у него сейчас волосы как раньше, никто бы и не отличил Роба от Кита Харингтона в софт-версии, клянусь своим любимым ароматом Пако Рабана!

— Ты странно на меня смотришь, – с опаской сказал Роби.

— Просто любуюсь самым лучшим другом на свете! – успокоила я его.

Роби подошел ближе и начал шептать на ухо:

— Я хочу позвать Свету на первое свидание. Как думаешь, согласится?

Я чуть не рухнула с пуфика, клянусь! Я думала они вовсю уже ходят на романтические прогулки, например, как в прошлую пятницу. Света сделала милые кудри и все спрашивала по видеозвонку какая лучше кофточка подойдет для прогулки с Роби.

— Этот пиджак, — подмигнула я другу, повышая голос. — Отлично смотрится! Я в нем уверена на все сто!

Робби понял мой намек, улыбнулся и просиял. Света тут же вышла из-за ширмы:

— А мне показать?

После еще двух магазинов я согласилась под уговорами Светы и Роби примерить облегающее черное платье с мягким вырезом в зоне декольте и двумя разрезами от бедер. Друзья одобрительно кивнули головами и взяли с меня обещание его купить. Мне хочется, чтобы Авив увидел меня в этом платье. В идеальном платье неидеальная Кира, но мне нравится отражение в зеркале, добавить сияющий смоки-айз и образ готов.

После шоппинга мы расположились в кафе на втором этаже торгового центра и наслаждались последними проведенными часами в окружении экологичных пакетов с покупками. Все сейчас по-своему стараются заботиться о природе. Можно не печатать чеки без необходимости, пластиковых пакетов все меньше и меньше, в парках сидят охранники, предотвращающие действия хулиганов и много еще чего, что меняет жизнь к лучшему.

— Стас? Да это же Стас! Кира, оглянись! – выпалила Света.

Стас, тот самый бармен, заметил нас и подошел к столику. У него по-прежнему свисали завитые мелированные волосы на лоб и красовалась серьга с крылом ангела.

— Мои дорогие валькирии! Вас давно не было видно в нашем скромном заведении, вы решили уйти в монахини? — в своем репертуаре подкалывает парень.

— Стасян, не придумывай, мы просто немного отдыхаем от того ритма жизни, — отмахнулась я. — А как ты? Как Макс?

Стас заказал себе пудинг и шоколадный мокко и начал рассказывать. Макс уволился и теперь работает у конкурентов, но они поддерживают общение, а он обучает новичка и старается по-прежнему опекать всех дам от неадекватных посетителей.

Роб включился в беседу не сразу, но разобравшись, что Стас парень порядочный и воспитанный, стал проворнее в обсуждении разных тем, и в итоге они болтали о своем мальчишечьем, а мы — о девичьем.

На глаза попалась какая-то до боли знакомая тень, а потом из-за угла я заметила приближающийся силуэт парня в черной плюшевой куртке и такого же цвета водолазке и свободных брюках. Глаза поднимались все выше, а человек подходил все ближе. Пухлые губы, легкая щетина, заостренный нос, большие глаза-бездны, хмурые брови и распущенные волосы по скулы. Мое сердце остановилось и рухнуло, тело отяжелело и загорелось. Авив.

Через пару секунд он оказался за нашим столиком и, растолкнув Стаса и меня, уселся в пространство между нами, хмуро глядя мне прямо в глаза.

— Авив, как дела, брат? — довольно спокойно отреагировал Роб.

Ему пошла на пользу целая неделя в обществе Светы. Казалось, что воспоминания, обжигающие и терзавшие его душу уже не волнуют настоящего Роберта. В глубине души я радовалась, но понимала, что это продлиться лишь до тех пор, пока он не узнает маленькой лжи.

Мы, уже впятером, сидели и обсуждали сеансы в кинотеатре. Авив стрелял молниями из глаз в Стаса и не упускал возможности подколоть нашего знакомого по любому поводу, будь то выбор фильма или его отзыв о просмотренном. Стас ничего не понимал, и простодушно отвечал Авиву новыми комментариями в надежде заслужить одобрение.

В кино мы так и не дошли. Стас обнял нас со Светой на прощание.

— Пока, Семицветик. — Он дал кулачок Свете. — И тебе хорошего вечера, дорогая валькирия! — а мне взъерошил волосы и убежал на автобус.

Авив одарил такое прощание скривившейся улыбкой.

Роб дал нам знак с Авивом, что настал момент икс, когда нам лучше оставить их со Светой. Парень ехидно улыбнулся и подмигнул брату, тот нахмурился, но быстро просиял, предвкушая согласие на свидание со Светой.

— Я тут вспомнила, мне нужно забрать книгу из магазина через несколько станций, – соврала я, подмигивая брату Роберта. — Авив, подбросишь?

Это был не только их шанс побыть вдвоем, но и мой. Я так скучала, так хотела увидеться. Когда с самого начала ты проводишь с человеком много времени, быстро привыкаешь и думаешь, что так будет всегда, невзирая ни на что. Но когда постепенно все угасает, человек становится утопающим, который в панике хватается за каждую соломинку, желая хоть на миг продлить время вместе.

На улице еще было светло, постепенно солнце все увеличивало свое правление над землей. Мы ехали в кофейню за абрикосовыми круассанами и оба чувствовали неловкость. Я первой решила разорвать эти мучительные оковы.

— Авив, я переживала. Ты пропал и не отвечал весь вчерашний день. Может, это прозвучит странно, но от этого внутри растет что-то ужасное и темное.

— Прости, Кир, я просто много работаю сейчас. У Марка готовится большая сделка, и ему нужна любая помощь. Я просто устал, — он взглянул на меня уже мягко и внимательно.

Его глаза скрывали переживания и мысли, о которых он не говорил. Я хотела извиниться в очередной раз перед ним.

— Я заставил тебя поволноваться, мне это льстит, — неожиданно сказал Авив и поиграл бровями.

Мое напряжение тут же улетучилось, на место ему пришел смех и желание его обнять. Но я просто сжала его руку и сказала:

— Все в порядке, я рада, что ты никуда не пропал, — заключила я и отстегнула ремень безопасности.

— Куда я могу пропасть? — Авив вышел из машины, чтобы открыть мне дверь. — Если только внезапно не уеду в Армению за гранатовым вином деда.

— Возьмешь с собой?

— Конечно, — он притянул меня к себе и вдохнул аромат с волос.

Я прильнула к его куртке и тоже дышала только им. Мягкий восточный аромат, который отбивал ритм на его шее и одежде, проникал внутрь моих легких и успокаивал.

Мы купили горячего шоколада и круассанов. Сидя на лавочке у набережной, Авив расспрашивал о Гемере и говорил о мечте завести себе тоже кого-нибудь. Он показал фотографии, сделанные около года назад в Турции, где на каждом шагу бродят пушистые создания. Уличные кошки — отдельная изюминка Стамбула. Они есть везде, и все стараются их чем-нибудь угостить. В сравнении с нашими бездомными кошками, те купались в любви и заботе простых прохожих и своих человечных соседях.

— Авив, я хотела узнать, — робко начала я. — Может, это невежливо с моей стороны, и вообще это ваше личное...

— Кир, не мямли, — вкрадчивый голос Авива ворвался в бесконечный поток моих извивающихся фраз. — Если хочешь что-то узнать, спроси, не надо извиняться передо мной и думать, что ты влезаешь во что-то запретное. — Авив взял мою руку и вновь заговорил: — Твое дело спросить, а другой человек решит — говорить или нет, но лучше все мне говори.

Этими словами Авив словно сломал что-то внутри меня, что-то сковывающее и удерживающее меня долгое время. Цепи, которые я сама на себя надела, чтобы защитить. Кого? Себя? Других? Я не знала ответа. В то же время я почувствовала его скрытое переживание и страх. Чего Авив боялся?

— Просто... Вы еще не поговорили с Робертом? Кажется, ваши отношения улучшились с тех пор, как я видела вас вместе.

— Нет, я даже не знаю с чего начать этот разговор. Но ты права, он уже не такой остряк, как в нашу первую, вторую или даже третью встречу.

Я знала, что они поговорят, знала, что Авив все расскажет, как есть, что Роберт обвинит его в том, что было почти два года назад. Но не знала, что случится с нами после этого.

Авив подбросил меня домой, пообещав напоследок:

— Кир, я заеду за тобой четвертого марта в шесть. Надень то платье, которое нахваливала твоя подруга. — И, ехидно улыбнувшись, уехал навстречу ночи.

Переступив порог дома, я тут же зашла в ванную, сняла линзы плюхнулась на кровать, а Гемера ловко вскарабкалась по одеялу и поприветствовала меня сиплым «мяу». Почему четвертое марта так далеко? Целых три дня, но, быть может, это не так много? Что-то тяжелое свалилось с моих плеч, и я провалилась в сон.

***

Я лежу на земле среди цветов. Легкие капельки скатываются со свежих листьев на лицо и кажутся сладкими, словно мед. Над моим телом нависало безмятежное небо, которое, казалось, может упасть и придавить своей тяжестью. Небо ведь тяжелое? Мне не хочется вставать, уходить в другое место, но голубизну закрыли шторы шторма. Поднимается ветер, он вздымает с земли волосы, рвет цветы и присвистывает свою злобную мелодию. Небо уже почернело. Тор гневно пускает молнии с облаков.

Я не могу встать, земля поглощает всю меня целиком и приклеивается к телу, одежде и волосам. Но в миг все снова затихает, и я вижу солнце. Не просто планету на огромном расстоянии от Земли, а теплую материю, практически человека. Моя рука, вся в земле и грязи, тянется навстречу этому сиянию. Оно согревает каждую частичку тела, на которую попадает его свет. И сейчас из этого света навстречу моей тянется чужая рука и помогает встать. Казавшееся до этого пригвожденным к земле, мое тело поднимается и купается в исходящем тепле.

***

Я просыпаюсь около часа ночи от звонка Светы. Щебечущим и влюбленным голосом подруга принялась рассказывать о предложении Роберта сходить на документальный фильм американского фотографа, который решили показать в частном кинотеатре. Хотя бы они все же посмотрели фильм после шоппинга. Света восторженно рассказывала о кадрах, которые увидела, о чувствах единения человека и природы, глубокой связи и созависимости, которые посетили ее при просмотре. Ее приятно порадовало, что и Роберт почувствовал нечто похожее. Он сказал, что это не просто очередная документалка, а огромная работа, которая заставляет восхищаться и думать о том, что счастье может заключаться во встрече заката или рассвета.

— Знаешь, он даже сравнил автора этого фильма с Авивом.

Это имя заставило меня напрячься и глубоко вдохнуть, я ждала, что же дальше скажет Света, но она молчала в своей задумчивости. Когда я уже хотела перевести тему, она неожиданно воскликнула:

— Кстати, Робби сказал, что у Авива скоро день рождения!

— Правда? Когда?

— Кажется, третьего... нет, четвертого марта! Я думала, уж ты точно в курсе, — с намеком ответила подруга.

— Он позвал меня куда-то в этот день.

Пришло осознание, что Авив хочет провести свой день рождения со мной, и оно наполнило мое сердце надеждой и радостью.

— Это даже больше, чем свидание, подруга! – завизжала Света. — Еще кое-что...

Ее голос стал ниже и тише, пропал тот радостный запал, который был еще секунду назад.

— Что-то не так после свидания с Робом? – нахмурилась я.

— Что? Ах, нет! Тут все прекрасно, я рада, что согласилась. И вообще, – она точно улыбнулась, я уверена, — Робби очень и очень хорошо целуется.

Мы обе завизжали и засмеялись. Я перевернулась на спину и потянулась на кровати. После короткого сна усталость ушла, хотя на часах уже перевалило за два и нужно еще отдохнуть до пар. Но смех Светы прекратился.

— В общем, — снова ее голос звучит серьезно, — Роб знает, что между вами с Авивом что-то происходит. Это вышло как-то само собой. Но про квартиру и его план по возобновлению братский уз не знает, честно!

Я была в ступоре.

— Как он отреагировал? — голос с хрипом вырвался из горла.

— Что тут говорить, он зол. Тогда в кафе Роб заметил злой взгляд Авива и написал сообщение, что у козла-братца заиграло чувство собственничества. Сказал, что ни меня, ни тебя он в руки козла не отдаст. Синдром папочки, — Света хмыкнула. — Вот только он не понимает, что прошлое должно остаться в прошлом, правдиво оно или ложно. И вишенка на торте, — резко переключилась подруга, — Мы с Робертом официально встречаемся!

Злится ли друг на то, что я скрывала от него чувства к его же брату? Мы всегда делились переживаниями, но сейчас я была загнана в угол. Я доверяю Свете, но теперь понимаю, что она, как девушка Роберта, не сможет что-то скрывать от него, а если скроет, то это посеет разлад в их только начавшихся отношениях.

— Будь осторожнее, — хихикнула я, — синдром собственника, видимо семейная черта Везирян!

Мы еще недолго поговорили со Светой и попрощались. Мне боязно засыпать и просыпаться вновь. Я беру со стола свой блокнот и пишу:

27 февраля. 1:33

С наступлением ночи ко мне подступает страх. Он глубокий и темный, как только что заточенное лезвие. Этот нож не режет, но проводит по голой спине, держа в неведении. Когда он прольет первую кровь? От этого мне еще страшнее. Почему такие мысли лезут в голову именно сейчас?

Сейчас я живу по принципу не делать того, о чем пожалею. Что значит жалеть? От чего жалеют больше: от упущенной возможности или от ее использования?

От накатившей усталости сознание погружается в царство Морфея с мольбой о помощи. Записная книжка отправилась под подушку.