Имя весны

Чертов будильник, гори кровавым рассветом! Я вообще-то сплю! Ворочаюсь в кровати и отключаю будильник. Стоп, срочно открыть глаза, Кира. Это приказ своего мозга!

— Отлично, — протянула с нотой иронии я. — Наша песня хороша, начинай сначала.

Авив спит в футболке на соседней подушке. Его небрежный пучок потрепался, но все же не скрывает оливкового цвета лицо.

— Авив, просыпайся!

Я трясу за плечо эту махину, а он лишь ворчит и отворачивается от меня!

Круто! А я могу вообще понять почему дважды за два дня знакомства просыпаюсь с ним в одной кровати и даже не потому, что мы чем-то «горяченьким», как говорит Мари, занимались?! Я имею право злиться!

— Авив, черт возьми! Открывай свои глаза и скажи, почему мы снова спали вместе! — я повысила голос, но парень не реагировал.

Женщины после пробуждения страшны, но, видимо, этот парень был бесстрашным, поэтому предпочел дальше неподвижно лежать. Я смотрела на его достаточно крупную спину. После его резкого поворота волосы совсем освободились от резинки и отправились в свободное плаванье по подушке, и черные волны контрастировали со светлой постелью.

Пора вставать и приводить себя хоть в какой-то порядок. Я оказалась в той же ванной комнате, где ночью прощалась с четкостью мира. Вымыв руки и прополоскав рот теплой водой, я стояла и смотрела в зеркало. Все немного плыло, я понимала, что смотрю на себя: тот же черный свитер, те же темные волосы, зеленые глаза, казавшиеся точками с такого расстояния. Но все же что-то было не то. Отсутствие страха, ощущение будничности происходящего, домашний уют. Нет, Кира, — мысленно говорю себе, — помни, что случилось тогда с Димой. Ты не можешь так просто доверять парням. Если он ничего тебе не сделал за два раза, не значит, что так будет и дальше. Не привязывайся.

Авив еще не проснулся, хотя на часах показывало девять утра. Я решила отплатить ему за кислые мармеладки, которые он все до последней отдал мне, и начала искать съестное в холодильнике.

Он не шутил, когда говорил, что в век доставок можно забыть о самостоятельной готовке. В холодильнике практически ничего не было! Мои бабушка с дедушкой пришли бы в ужас от такого. Роб тоже. Эта мысль заставила на секунду застыть руку в воздухе.

Взяв пару яиц, молоко и сыр, я принялась фантазировать с едой, отгоняя от себя тревогу.

— Ты не можешь быть таким подонком, — заключила себе под нос я и взбила яйца с молоком.

Завтрак и заварной кофе были готовы. Я надеюсь, что хотя бы это сможет пробудить спящего красавца, но он никак не выходит.

Большой ребенок лежит, укутавшись в одеяло и тихонько посапывая. Сколько ему на самом деле лет? Два или двадцать два?

В руке задрожал телефон – сообщение от Светы с пожеланием доброго утра и гневный эмоджи. Надо ответить хотя бы сейчас, чтобы из милой и пушистой не получилась подруга-мегера.

Не успела я разогнуться, как раздался звонок от подруги, и ноги сами побежали прочь из комнаты.

— Ауч! —  вырвалось у меня после столкновения мизинца и дверного косяка. Доброе утро, Свет, — выдавила я, глядя на гвоздь, где когда-то, возможно, висела фотография.

— Доброе утро, Кирпичище! Где ты пропадала с вечера? Что случилось? Почему не отвечала? Только не говори мне, что тебе написал Дима, ты у него, вы сошлись и весь прошлый кошмар забыт! Я тебя тут же убью, Кира Платоновна, и провозглашу себя новой провидицей! — кричала все подряд Светка.

— Прости, дорогая, все хорошо! — шепотом пытаюсь успокоить подругу. — Я не с Димой. Ты как? Нормально доехали вчера?

— При чем тут это! Доехали нормально, надо будет кое-что обсудить. — В ее тоне улавливалось что-то настораживающее.  — Где ты и с кем, черт возьми?

— Светочка, милая, я все объясню, но попозже, увидимся в...

— Доброе утро. — В коридор вышел Авив, хрипя, зевая и почесывая щеку.

Вот не мог он раньше проснуться! Утро теперь не доброе!

— КИРА, КТО ЭТО? — уже гневно орала Светка.

— До встречи в универе!

Кнопка сброса и тысяча мысленных извинений перед моей любимой подругой.

— Я не вовремя, да? — Авив зачесал волосы назад и смахнул резинку, которая свалилась на пол.

Я обреченно выдыхаю и только зову за стол, на котором стояли две остывающие тарелки с сырным омлетом и кофе. Авив выглядел полуживым, растрепанным и помятым, но это придавало ему особую теплоту, которую он в остальное время суток пытался скрыть. Медленные движения его рук завораживали и призывали дотронуться, чтобы почувствовать их тепло. Но я просто разглядывала их и каждый маленький шрам из беззаботного детства. Он поднял глаза и уставился на меня. Ну точно хищник!

— Почему мы снова оказались вместе? — сказала я от неожиданности.

— Потому что ты согласилась встретиться, — непонимающе ответил Авив.

— Это же ты перенес меня в кровать? Понимаю, спасибо большое, но почему лег рядом? — это был не риторический вопрос, хотя он считал, видимо, иначе, — В смысле, я же могла испугаться!

Авив расхохотался и напомнил, что однажды мы уже проснулись вместе, и я не то, чтобы не испугалась сама, а напугала его, когда начала носиться по комнате.

— Кстати о том случае. Объясни, — я требовательно скрестила руки и смотрела на него так же, как и он пару минут назад.

— Ах да! Ты сама попросила меня остаться.

Быть такого не может, он надо мной издевается? Я бы никогда в жизни не попросила лично остаться ЕГО рядом со МНОЙ.

— Опять взгляд Ягами Лайта! У тебя точно нет еще одной записной книжки, черная такая...

Я не выдержала его подкола и рассмеялась. Эхо смеха наполнило просторную гостиную и отражалось во всех уголках квартиры. Лицо Авива немного смягчилось, и он продолжил говорить:

— Когда твоя подруга и мой брат ушли, я зашел в комнату, где ты осталась спать. На тебе не было одеяла, а я по доброте душевной укрыл. —  Он театрально закатил глаза и соединил ладони. — Потом ты начала плакать во сне, — Авив надеялся на мои объяснения, но я помнила только часть грезы с лесом. — Я просто сел рядом, а проснулся уже, когда ты встала. На этом все.

Стало неловко, что он видел меня в таком состоянии, но почему он ничего не рассказал? Тоже мне, благочестивый нашелся!

Я не понимаю его. Не понимаю почему он то как придурок ведет себя, то жалит как лед оголенную кожу, то «по доброте своей душевной» поворачивает обогреватель в мою сторону. Нет, Кира, такие эмоциональные качели тебе точно не нужны. Как показал прошлый опыт, если у парня слишком частые перемены в настроении, проблема не во мне, а в нем!

***

— Спасибо за вчерашний вечер, и... — выходя из машины Авива, прощаюсь я.

— Мы круто провели время. — Он оборвал мою речь и подмигнул.

— Я переведу тебе деньги за снэки. — Я тут же потянулась за телефоном, открывая приложение банка, но Авив с рывком забрал его свободной от вождения машины рукой.

— Даже не думай! — проворчал парень, хмуря свои роскошные брови.

— Эй! Отдай! Это мое решение!

— Нет, — наотрез отказался он, — ты не можешь переводить деньги парню, который сам захотел тебя угостить.

Я немигающе смотрела на него, хотелось все же отстоять свою сильную и независимую сторону, хотя признаюсь, от его слов мне стало приятно. Дима никогда так не делал.

— Если хочешь, считай, что у меня джентльменский комплекс.

— Ладно, — у меня не было времени на протест, — на этот раз ты меня угостил, и я не буду рассказывать о своих... комплексах. Отдай телефон.

Мы остановились около парка рядом с университетом, чтобы не пересечься случайно с Робом или Светой до того, как я успею объясниться. Выпорхнув из «лексуса» черногривого парня, я побежала к дверям Дома знаний.

На ходу звоню бабушке со словами «жива и здорова», но ее интересует только выдуманное ею свидание. Бабушка что-то щебечет о своей молодости и параллельно воркует с дедушкой. Дав мне напутствие и советы на любовном фронте, Аврора Александровна отключилась.

Светка ждала меня около гардеробной и припорхнула с объятиями, как только увидела. Тысяча и один вопрос так и слетали с ее языка, как готовые блинчики со сковородки. Но я решила отложить этот разговор и узнать сначала, что она хотела рассказать.

— Ты никогда не угадаешь, что произошло!

Ее брови так подпрыгнули, будто вот-вот сбегут со лба.

— Вещай, подруга! — торжественно заявив, потащила под руку я подругу.

***

Молчание между Светой и Робертом продолжало тянуться и заполнять пространство. Но в какой-то момент ей надоела эта тишина и ее пришлось взорвать изнутри.

— Роби, почему ты так бурно реагируешь? Он всего лишь хотел быть вежливым! В чем твоя проблема? — не выдержала Света.

— То есть тебя не убедило то, что я рассказал? – Роб снова начинал краснеть от злости.

— Не убедило! Во-первых, как твой брат мог бы так поступить с тобой? Ты же сам сказал, что он помогал тебе, был другом с детства, а тут взял и увел девушку? А во-вторых, — девушка загнула второй палец, — разве ты не сам принял решение с ней порвать?

— Я видел это своими глазами, Света!

— Видел! — она повернулась к нему лицом и указала пальцем на глаза, — Но ничего не слышал! Не ты ли детективы по ночам смотришь? Так почему не спросил у него? Или у своей чокнутой бывшей? А устраиваешь драму на каждом повороте?

— Света, замолчи. — Роберт стиснул зубы, готовый в любой момент снова сорваться.

— А что я такого говорю? Он ничего не сделал, как и я, чтобы ты вел себя как тиран!

Роберт вывернул руль и остановился в первом попавшемся месте. Света замолчала и ждала его слов, но он только тяжело дышал и переваривал сказанное.

— Да, я тиран! Думай, как угодно! Но я не хочу, чтобы у меня забрали человека, которого я люблю. — Он заглянул в глаза Свете своими большими щенячьими глазами.

Он казался надломанным, хрупким, уязвимым. Света застыла от новой версии своего друга.

— Не так я себе представлял все, но лучше сейчас, чем никогда. —  Роб заглянул своими глазами цвета виски в ее мерцающие от зеленого до серого и продолжил: — Света, ты мне небезразлична. И не как друг, понимаешь?

Света не хотела понимать, ей казалось, что это говорит не он, а другой человек. Не тот Роберт, с которым они до надрыва смеялись, ели пиццу, кидались подушками, делали маски для лица. Как друзья... «Друзья» эхом пронеслось в сердце девушки.

— Но мы ведь втроем... Мы же... — Света не смогла вслух сказать это слово, сомнения сковали ее голос.

Кто они теперь?

— Я знаю. Но попробуй посмотреть на меня по-другому.

Роберт аккуратно взял лицо Светы и коснулся губами щек, потом носа и спустился к ее губам. Его руки были практически ледяными, а лицо Светы на контрасте с ними пылало. Мягкие губы покоились на ее слегка обветренных на морозе, но что-то изнутри подсказало Свете сделать шаг вперед. Она прижалась к своему «бывшему другу» и целовала его так, как никого прежде. Роб покусывал ее нижнюю губу и гладил волосы. Они растворились в вечере в честь влюбленных. Света слышала гулкий стук его сердца и приложила туда свою ладонь. Но в миг волшебство рассеялось, будто что-то невидимое стряхнуло лунную пыль с их голов. Света отстранилась и выскочила их машины.

— Света, пожалуйста!.. — крикнул в след ей Роберт.

Света обернулась на выскочившего машины друга.

Нет. Больше она не могла с уверенностью его так называть, поэтому стремительно пошла дальше, вызывая такси до дома.

***

— Когда зашла домой, увидела от него голосовое сообщение, где он извинялся и говорил, что дурак. Кир, что мне теперь делать? — Света с горечью в голосе и слезами на глазах стояла передо мной.

— Для начала не раскисать. — Я приобняла Светку и покачала ее из стороны в сторону. — А потом подумать, что ты сама чувствуешь к Робби. Хоть мы и были все это время втроем неразлучными друзьями, но это не значит, что он не мог по-настоящему в тебя влюбиться.

— Я не смогу с ним теперь спокойно видеться. — Света смотрела в пол и теребила кольцо на пальце.

— Родная, ты смогла найти дома и хозяев десяткам животных, но думаешь, что не сможешь поговорить и увидеться с одним человеком? Это просто было для тебя неожиданностью.

— А для тебя нет? – она приподняла бровь.

Вообще, я подозревала что-то подобное, но никогда не говорила с Робертом или Светой об этом. С появлением Авива в Робе проснулось чувство собственника. Не знаю, хорошо это или нет, но это дало ему шанс признаться Свете. Подруге я лишь сказала, что предполагала такой исход и мысленно уже пару раз гуляла на их свадьбе.

— Кира! Сегодня ты будешь истинным Кирпичом!

Мы похихикали и зашли в аудиторию. Роберт и Мари поздоровались как обычно. Я с опаской посмотрела на Свету, но она снова стала прежней, будто и не было того разговора. Правда на щеках появился легкий румянец, я ехидно улыбнулась, догадавшись о причине.

— Девочки, я хотел извиниться за вчерашнее, – начал Робби, — Свет, возможно ты права, и я что-то не так понял.

Конечно, он это говорил не потому, что что-то понял, просто не хотел обижать Светку.

— Извиняйся перед братом! — решительно топнула Света, а я слегка ткнула ее в бок.

— Я не буду этого делать. — В Роберте все еще играла гордость.

— Ребята, остановка «спокойствие». — В воздухе я показала кавычки. — Роби, ты молодец, что извинился, мы это ценим, но твой брат может быть так же в растерянности из-за вчерашнего. Он тоже может не понимать и пытаться узнать причину твоего гнева.

Мне нужно было сохранять спокойствие как самой рассудительной среди друзей, но Светка восприняла это как то, что я стала на ее сторону.

— Вот! Тебе дан был голос психолога Киры, которая даже не с вином внутри! Прислушайся, знаешь же, что она может быть права.

— Ладно, я подумаю. Давайте по местам. — Он явно не собирался ничего делать, но решил уступить на поле боя ради Светки.

Скучного Лаврентия Анатольевича, преподавателя по всеобщей истории, сменил новый преподаватель ораторского искусства. Краснов Марк Романович привлек внимание некоторых девчонок на нашем потоке еще с момента его появления в списке на этот предмет, а его появление вызвало неоднозначную реакцию. Мы вчетвером наблюдали за девчачьими перешептываниями и за сомнительными выражениями парней.

— Здравствуйте, меня зовут Краснов Марк Романович. С сегодняшнего дня я веду ораторское искусство для ваших групп. — Он стал за кафедру и улыбнулся.

Я прищурилась, чтобы рассмотреть предмет волнений ребят. Светлые волосы, черный костюм, кристально белая рубашка. На вид ему не больше двадцати пяти.  Такой молодой преподаватель, а он точно выдержит?

Марк Романович заметил наше смятение, а я заметила кое-что еще – прикрытое руками лицо Мари.

— Машунь, ты чего? — прошептала я ей.

Она убрала одну руку и достала телефон. Я читаю слово за словом то, что она написала в заметках: «Вчера я была с НИМ на свидании».

У меня брови поползли вверх, а рот непроизвольно открылся.

— Девушка в черном свитере на третьем ряду, — обратился ко мне преподаватель. — Мы еще не переходили к артикуляции. — Он с улыбкой посмотрел на меня и заметил мою подругу. Улыбка молодого преподавателя дрогнула, и он отошел ближе к другой стороне, которая упивалась его мужской красотой.

Пара с неожиданным поворотом прошла достаточно интересно. Краснов явно хорошо знал, как себя подать публике. На этом занятии он ограничивался лишь историей происхождения ораторского искусства и его представителями. Еще он был первым преподавателем, который задал нам устное домашнее задание, а потому многие уже написали в чат, что делать его не будут.

— Кир, сходи за меня поставить его подпись в журнале, умоляю. — Схватила за руку обеспокоенная Мари.

Ноги решительно повели мое тело к Краснову.

— Вы староста группы? — поинтересовался преподаватель.

— Нет, я... — Срочно, сигнал бедствия, что сказать? — Я ее заместитель.

— Что ж, передайте старосте, что я жду список вашей группы.

Я улыбнулась и развернулась как оловянный солдатик на своих небольших каблучках. У Маши Николиной будет очень интересный вечер.

Передав все подруге и пожелав ей крепких нервов, я спокойно возвращаюсь к мыслям обо всем, что произошло за два дня. Авив не просто произошел, а прогремел. Увидимся ли мы еще раз?

Когда закончилась еще одна пара, нам сообщили о подготовке к мероприятию на следующей неделе и попросили освободить университет. Послышались очередные разочарованные вздохи из-за осознания будущей отработки. Теперь их накопилось порядка трех. Света и Роб пошли вперед. Они оба выглядели смущенно, будто не зная, как общаться. Я решаю оставить их и заскакиваю в уборную. Проверив телефон на наличие сообщений, обнаружила только одно и тут же на него ответила. Бабушка ждет дома, готовая накормить запеченными в томатном соусе ребрышками. Я причесалась и вышла, но тут же остановилась, услышав приглушенный голос Краснова.

— Друг, тебе не сложно, а мне это позволит избежать неловкости, — Преподаватель нервно расхаживал из стороны в сторону. — Да, все настолько плохо! Я помню, что ты говорил. Все, не начинай, а лучше поскорее приезжай. Даю тебе пять минут. Отлично! До встречи.

Он пошел в сторону гардеробной, поэтому я старалась идти медленнее, чтобы не привлечь его внимание.

Пришло сообщение в групповой чат от Мари: «Ребята, долой отработки! Никто о них не написал, значит мы расслабляемся как минимум с одним преподом, всех обнимаю!».

Камень с моей шеи упал со звоном нового камня на мою голову.

— Вы же заместитель старосты? — спросил Краснов, когда я в него врезалась.

Больной что ли? Чего стоишь на моем пути!

— Верно. А что Вы хотели, Марк Романович? — натянула я вежливую гримасу.

— Да нет, ничего, — он хмыкнул и пошел со мной в сторону гардероба.

Вышли мы вместе и произвели впечатление на целую толпу. Робби, Света и Мари стояли на парковке рядом с кем-то еще... Я сощурила как могла глаза и по очертаниям фигуры и небольшого пучка на голове рассмотрела Авива. А он что тут забыл? Воспоминания сегодняшнего утра и прошлой ночи немного пьянили, но я концентрируюсь на том, чтобы разглядеть асфальт под ногами.

Марк Романович окликнул его, и парень оторвался от разговора с моими друзьями. Конец пути. Мы слились с толпой и непонимающими взглядами, а Мари немного спряталась за Светку. Я перестала узнавать своих друзей, пора вызывать подмогу.

— Привет, Авив, — поздоровалась я, подав ему знак: подыграй мне.

— Какая встреча, Кира. Ах да, вы же все вместе учитесь, я забыл. — И он расплылся в ехидной улыбке, к которой я уже привыкла. Театральная улыбка.

— Авив, вы все знакомы?

Только один человек еще был в неведении — Краснов.

Авив представил его как своего друга и начальника в компании, которой работает. Оказалось, что Марк, как он сам попросил его называть теперь, решил попробовать себя в преподавании и устроился временно в наш университет. Ему двадцать четыре года, и он ужасно любит путешествовать, благодаря чему и познакомился с братом Робби. Светка отлучилась на телефонный звонок и пропустила фееричное представление в лице Мари и Марка, притворявшихся, что не знают друг друга.

— Маша Николина, я староста в их группе, — серьезно сказала подруга, протянув руку.

— Марк, — его уши и нос стали покрываться красными пятнами от чего Мари усмехнулась, — но в университете зовите меня как положено.

Света вернулась к нам в слезах и на грани обморока. Наскоро объяснив, что на ее собаку напала немецкая овчарка во время прогулки, и Рюрика нужно срочно везти в ветклинику, она уже было полетела к метро, но Роберт тут же предложил свою помощь.

— Свет, держи в курсе, ладно? — обратилась я к подруге, вытирая ее слезы, — Роб, будь рядом с ней.

Друзья умчались, оставив нас вчетвером на парковке. Внутри будто открылись все двери и образовался сквозняк. Но здесь я ничем не могу помочь. Ощущение собственной беспомощности разливалось по венам и горячило кровь, пока мы ехали в машине Авива. Из динамиков разливался голос Кори Тейлора, разбавляющий тишину.

Мы попали пробку из-за аварии на дороге, и Марк сбивчиво заговорил с Мари:

— Мар... Маша... Николина...

— Да говори уже, — раздражительно фыркнула Мари.

— Можно с тобой побеседовать о... об университете? — он повернулся к ней через левое плечо.

Мы переглянулись, но по взгляду подруги, я поняла, что дело не в простом разговоре об учебном процессе.

— Если ты хочешь узнать, каково быть преподом, извини, обращение не по адресу, — бросила рыжая бестия.

— Нет, я... Мне просто хотелось бы уточнить несколько моментов по вашей группе.

— Друг, тебя прямо здесь высадить, чтобы вы поговорили? — вмешался Авив, тоже почувствовав что-то скрытое за словами друга.

— Когда мы доедем до поворота, сверни. Там будет ресторанчик, в который мы с тобой заходили, — снова заговорил привычным поставленным тоном Марк.

— Ты посмотри на этого петушка, — совсем тихо шепнула мне на ухо Мари, и мы похихикали.

Пришло сообщение от Светы. Они добрались до ветклиники, Рюре зашивают раны, Роб с ней ждет конца операции. Я прочитала сообщение вслух для всех, после этого в салоне машины резко стало легче дышать. Все были напряжены и не хотели видеть кого бы то ни было, переживающего потерю дорогого существа.

Мари подмигнула перед выходом из машины, как бы говоря: «Жди гневное голосовое сообщение, подруга! Я его разнесу!».  И мы снова остались вдвоем с Авивом, только теперь я была на заднем сидении и не могла наслаждаться его ароматом вблизи. Машина остановилась рядом с моим домом. Мне так не хотелось уходить, но причины задержаться с ним тоже не было. Я снова хотела продлить время рядом с Авивом, наступая на горло Кире внутри себя, которая не подпускала никого, кроме друзей и родных. Неожиданно в голову пришла идея. А вдруг согласится?

— Хочешь, я изменю твое мнение насчет домашней еды? – вернулась я к еще не отъехавшему лексусу.

Я прочитала в его искреннем взгляде: «Хочу». Он освободил место у подъезда и припарковался, где это было возможно.

Мы поднялись ко мне домой. Домой, где всегда пахнет свежим багетом, ароматными приправами, запеченным мясом и кофе по-турецки. Сердце наполнялось непонятной мне надеждой, губы расплывались в улыбке, глаза, уже привыкшие за сегодня видеть все остальное расплывчато, мечтали увидеть четко Авива.

— Бабуль, деда, познакомьтесь, это Авив, мой...

— Проходи, проходи, дорогой! Возьми тапочки, — бабушка воодушевленно хлопнула в ладоши и наблюдала за Авивом.

— Здравствуйте, Аврора Александровна. — А у него чертовски хорошая память. — Кира много рассказывала про вашу кулинарную страсть.

Бабушка расплылась в улыбке и засмущалась, а дедушка только поддакивал и нахваливал стряпню любимой.

В доме воцарилась суета. Бабушка расспрашивала Авива обо всем, а тот щедро сыпал рассказами из своей жизни, начиная из детства, заканчивая походами во французские буланжери. Аврора Александровна ужаснулась, узнав, что «зятек» — как же я краснела в эти моменты и усиленно шептала, что это не так — совершенно не умеет готовить даже базовые блюда. Она почувствовала в себе материнский долг научить Авива хотя бы классической карбонаре. Просторная кухня тут же стала местом пляски сковородки, пасты, кастрюли, сливок, Авроры Александровны и Авива в фартуке. Я хохотала с дедушкой от души и снимала на видео первые шаги в приготовлении. Бабушка не стеснялась камеры и вошла в роль шефа, обучающего своего подмастерье, а Авив, пытаясь разбить яйцо о тарелку, перевернул вторую и разбил.

— Шедевральный маневр! — подтрунивала я.

— Дорогой, ничего страшного! — щебетала бабушка, — Знал бы ты сколько мой муж разбил тарелок. Кирочка, прибери, пожалуйста.

Спустя час и еще пару порезов на руках Авива, не отличившимся дружбой с яичной скорлупой, кулинарная битва с римским блюдом была выиграна, и мы наконец-то поужинали. Про ребрышки я и думать забыла, карбонара от Авива оказалась безумно нежной и вкусной. Он получил похвалу от бабушки и рецепт простого салата дзадзики, несколько раз напомнив, что в нем нужно использовать винный уксус.

— У тебя замечательные родные, — сказал Авив, разглядывая нашу общую фотографию в моей комнате.

— Я рада, что ты согласился прийти.

Я сидела в позе лотоса на кровати и наблюдала за парнем, который был слишком высоким и крупным для маленькой девчачьей комнаты. А он продолжал рассматривать бесчисленное множество барахла: ловец снов, плакат Slipknot, фигурки из японских мультфильмов и французского «Леди-Баг и Супер-Кот».

— Так ты не Кира! — неожиданно крикнул он. — Ты – Миса !

Авив с хитрым кошачьим взглядом вертел в руках фигурку Рэм из того же аниме.

— Эй! Поставь на место! — я тут же вскочила на ноги, не слезая с кровати. — Она очень хрупкая!

Почувствовав себя увереннее из-за сократившейся разницы в росте, я пыталась аккуратно забрать фигурку. Авив возвысил ее над потолком, словно факел слободы.

— Поставь! Ай! — я неосторожно ступила и повалилась на Авива.

Он отпустил фигурку, чтобы удержать меня. Хруст. Глаза были на одном уровне. Теперь я видела эти два омута, которые засасывали внутрь. Дышала этим тяжелым теплым ароматом, который манил и не оставлял ничего другого. Чувствовала силу удерживающих мое тело рук, тепло, исходящее от этого ночного солнца в моей комнате.

Я приближаюсь к точке невозврата, к ядру планеты, медленно, но без страха и желания отступать. Миллиметр, невесомое касание губ. Я на секунду дергаюсь, но Авив мягко целует и прижимает к себе. Он то накатывает жаркой волной, то отстраняется, заставляя меня к себе тянуться. Мне больше не нужны глаза, чтобы видеть мир, не нужно напрягать ноги, чтобы стоять. Тело будто не подчиняется законам притяжения в руках Авива, он крепко удерживает на весу обмякшую меня, хотя сам напрягается каждой клеточкой. Мои руки, дрожа, перемещаются с его рук на плечи и останавливаются на шее.

Он отстранился от моих губ и кончиком носа провел по щеке. Я приоткрыла глаза и оставила ангельский поцелуй на его веках. Его ресницы приятно щекотали нежную кожу, заставив смеяться. Авив опустил меня твердый пол, но продолжал приобнимать. Немые души смотрели друг на друга и светились ярче, чем заходящее в окне солнце.

Крыло Рэм отломалось от основания ее тела.

— Я же говорила, что она хрупкая...

— Я приклею ей крыло.