Имя весны

Роб остановился около моего дома и уехал со Светой. Я помахала им рукой и сделала вид, что иду домой, а сама остановилась за металлической дверью и написала Авиву. На весь подъезд заиграла привычная песня группы System Of A Down, но я вздрогнула и чуть не уронила телефон. Бабушка.

— Кирочка, ты где? — послышался взволнованный голос моей дорогой Авроры Александровны.

— Бабуль, мы отмечали с ребятами день Святого Валентина, Роберт подбросил меня до дома, но я хочу немного прогуляться. Не скучайте без меня! – прощебетала я и добавила: — Успокой деда!

Авив ждал меня около своей машины. Белый лексус поражал своей чистотой — еще одна семейная черта Везирянов, подумала я.

— Надеюсь, теперь ты не хочешь меня ударить? — пошутил Авив, открывая дверь в машину.

Он придержал мое длинное пальто и помог сесть. В его машине пахло иначе, чем у Роберта. Здесь не было никаких ароматизаторов, но в нос приятно закрадывался аромат мускуса, пачули, розы и шоколадных сигарет.

— Оказывается, на переднем пассажирском круто сидеть! – восхитилась я, вечно оказывающаяся в машине жэсзади. Авив рассмеялась грудным смехом и завел двигатель. — А куда мы поедем?

— Сначала за кофе и круассанами, а потом посмотрим. — Он подмигнул и устремил взгляд на дорогу.

Авив ехал без навигатора, поэтому я понятия не имела, где мы окажемся. Надо было сказать бабушке не «прогуляюсь», а «прокачусь».

Ночной город сиял разными огнями вывесок. На часах почти десять и дороги в это время перестают быть похожими на парады черепах. Даже в большом прекрасном городе найдутся свои минусы для жителей. Но все же это прекрасно – видеть жизнь, которая движется со скоростью ночного автомобиля. Ночью никто не торопится. Люди просто с наслаждением бродят по улице или катаются по городу, сидят в парках, гуляют с собаками... Интересно, Света уже дома?

Авив свернул с главной дороги и остановился у пятиэтажного дома.

— Прошу Вас, миледи, — игриво сказал он, открывая мне дверь.

Я заглядываю в его глаза, которые теперь казались огромными черными точками на белом фоне белков. От него исходил тот же аромат, что и вчера вечером. Невольно вспомнив всю глупость, которая произошла тогда и сегодня утром, я представила, как бью себя по лбу.

— Раф с лесным орехом и круассан с абрикосовым джемом. Всего по два, пожалуйста, — сделал заказ Авив и подмигнул мне.

— Как ты узнал про раф? – удивилась я.

— Напомни, у кого был твой блокнот? — довольно растянул парень с ухмылкой.

— Ты его весь читал? – с ужасом прошипела я.

— Только то, что показалось интересным, — он нежно коснулся мизинцем моего носа и отвернулся, — Не переживай, могу тебе и свои записи почитать.

— Договорились! Так мы будем отчасти квиты.

Нам быстро выдали кофе и слегка подогретые круассаны, и мы снова отправились в путь. Авив мягко вел машину, будто плыл по дороге, и меня немного потянуло в сон.

— Почти приехали, — разрушил он чары Морфея.

Я трижды моргаю и вижу набережную в десяти метрах от нас. Вода медленно покачивается из стороны в сторону, но еще кое-где виднеются нерастаявшие льдинки. Снега здесь не виднеется, но холод ощущается гораздо сильнее из-за влажности. Я обхватываю стаканчик кофе обеими руками и зарываюсь подбородком о шарф, чтобы согреться.

— Знаешь, раньше мы были с ним друзьями, а не формальными братьями. Бесились, как и все мальчишки в том возрасте, но продолжали идти вместе. — Авив смотрел на воду, будто в зеркало своих воспоминаний, но вылавливал только осколки.

Я не знала, что сказать. Насколько бестактно спросить прямо сейчас было ли у него что-то с Кристиной? Я подруга Роберта, но не могу вот так рассказать его секрет, пусть даже он и связан с Авивом. Но притворяться, что не знаю ничего, тоже не получится.

— Когда... Когда вы отдалились? – лучше всего сначала понять другую сторону.

— Когда он выпустился из школы. Это был сложный для него период, каждый это проходит, но тогда он еще с девушкой расстался, а потом и я уехал во Францию. — Он немного задумался. — Как раз тогда там и был концерт Мэрилина Мэнсона, помнишь?

Он так спокойно об этом говорит, даже не догадывается, что ходит вокруг той самой причины ухудшения их взаимоотношений с Робертом.

— Я писал ему, но он не отвечал. Через месяц после концерта я сделал постер с фотографией и хотел подарить ему, но, — Авив повернулся и печально улыбнулся, — он продолжал меня игнорировать. Я разбил телефон и не смог восстановить файлы последних пяти месяцев. Решил, что это знак свыше и тоже перестал писать братцу.

— Ты не знаешь, почему Роб отдалился?

— Нет. А ты?

Я отворачиваю и опускаю глаза на свои ботинки.

— Можешь не отвечать. Ты его друг и не станешь говорить мне, если знаешь.

Авив достал пачку сигарет и закурил. В воздухе дым рисовал свои причудливые узоры, пока он вдыхал и неспешно выдыхал дым. Я решила достать из пакетика круассан и отвлечься от тяжелого диалога. Чувства голода у меня не было, но все же от круассана не осталось и крошки. Нежный джем и кусочки абрикоса, хрустящая корочка и сахарная пудра сверху. Он казался таким вкусным, что на одном не хотелось останавливаться.

— Авив, это божественно! — закинув последнюю крошку, сказала я.

— Я нашел то место, когда вернулся в Москву в прошлый раз. Там всегда свежая выпечка, которая к вечеру остается, потому что мало кто заходит. Люди предпочитают Старбакс.

Уже совсем замерзнув, мы вернулись в машину как раз к очередному звонку от бабушки.

— Милая, ты где? — шепчет она.

— Я встретилась с другом, мы гуляем, — ответила я, глядя на Авива.

— Ты с Робертом?

— Нет, с другим другом. — Я немного смутилась, бабушка ведь не знает того, с кем я.

— Это же парень? — радость послышалась в ее голосе.

— Да, бабушка. — Вселенная, как хорошо, что Авив не слышит ничего.

— Домой можешь не приходить, отдыхай! Спокойной ночи! — бабушка отправила поцелуй через расстояние и сбросила, не дав мне ничего объяснить.

На телефоне высветилось окошко с пятью непрочитанными сообщениями от Светы. Догадываюсь, что там может быть, но пока кладу телефон в карман.

— Все в порядке? — спросил Авив.

— Да, только теперь, кажется, я не попаду домой.  —  Я рассмеялась и пожала плечами. — Можешь меня подбросить к Свете?

— Может, еще немного покатаемся? – неожиданно выпалил он, — Знаешь, твои мысли на бумаге меня зацепили. Мне... в общем о таком мало с кем можно поговорить, — Авив закусил губу и словно пожалел о спонтанном предложении.

Я улыбнулась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Раз уж я никуда не тороплюсь теперь, давай поедем в парк у озера?

Мне тоже хотелось провести с ним еще немного времени, еще чуть-чуть. Внутри все еще было странное ощущение, неприятное послевкусие, оставленное рассказом Роберта и искренним непониманием Авива обиды брата. Оставалась еще одна тайна, оставленная сегодняшним днем, которую я прокручивала в голове, но не осмеливалась озвучить. Признать тот факт, что я спокойно спала и также легко проснулась в постели с малознакомым человеком, было не сложно. Но поверить в это совсем другое.

Авив включил I Can't Be With You — The Cranberries и запел так умело, что я удивилась. Его голос обволакивал все пространство в машине, он был сильным и хрупким одновременно. Я решила подпеть, и он ослепительно улыбнулся, покачиваясь в такт песне. Наши голоса, такие разные, смешались и стали новым воплощением песни. Я поймала себя на странной мысли, что в этот момент думаю только об Авиве и текст песни связываю с ним же. Зная человека второй день, конечно, не можешь быть с ним. За такой срок и влюбиться сложно, чтоб потом не разлюбить.

За окном пустая дорога, словно мы одни в этом мире — мире песен ирландской рок-группы. Его правая рука спокойно лежала на ноге. Я аккуратно просунула в нее свою похолодевшую руку и отвернулась в окно. Авив не сказал ни слова, но покрепче сжал и погладил выступающие костяшки. О Боже, что я делаю...

Музыка прервалась и на экране высветилось имя Роберта. Авив выпустил мою руку и жестом попросил молчать. Или приказал, черт его разберет.

— Слушаю, братишка, — начал он.

— Ты собираешься сегодня приезжать? – голос Роберта был спокойным, что давало понять – он уже не злиться, но безумно хочет спать.

Авив посмотрел на меня выжидающим взглядом и ответил:

— Слушай, тут дела по работе. Ложись спать. А чтобы тебя случайно не разбудить, я переночую в машине.

Он серьезно собрался променять теплую постель на холодное сидение в машине? Кажется, Роберт тоже не понимал этого и шумно вздохнул.

— Спокойной ночи, трудоголик.

Авив сверился с навигатором, но у того случилась неожиданная поломка и наше местоположение улетело за десятки километров от действительного. Пришлось ориентироваться по памяти, но я успешно справилась с этой задачей. Никогда бы не подумала, что любование деревьями принесет пользу в поиске нужной дороги, но это жизнь. Никогда не знаешь, какое из твоих странных умений принесет пользу!

Парк был украшен в духе китайского нового года, повсюду висели красные фонарики, на деревьях завязаны разноцветные ленты с пожеланиями, а невидимые в темноте колокольчики пели песню на ветру.

— Та запись, о которой ты напомнил, — развеял мой голос ночное волшебство, — о пустоте, что люди стремятся заполнить. Я сделала ее, когда вспомнила о парне, с которым случилось не совсем обычное расставание. Раньше я думала, что брешь в сердце возможно заполнить чем-то вроде развлечений, а потом поняла, что у нас все уже есть перед глазами. Мир настолько прекрасен, что каждая деталь способна вызвать радость. Но не она заполняет пустоту, — я дотронулась до китайской монетки на ветке, не прерываясь, — а наш интерес, желание заглянуть не внутрь черного ящика, а на то, что лежит помимо него.

— Выборочное восприятие? — нагнулся Авив и свет от огоньков отразился в его глазах.

— Возможно, — я улыбнулась и пошла дальше, — Так ты серьезно решил сегодня ночевать в машине?

— Если ты сохранишь кое-что в тайне, то я разрушу твое предположение, — он снова надел ехидную улыбку и маску.

Я молчу, выжидая и не понимая, что он имеет в виду, но все же киваю. Мне незачем кричать всему миру о его секретах. Тем более, самой мне бы тоже не хотелось, чтобы Света или Роби узнали о нашей прогулке. Это кажется неправильным после всего, и мне отчасти стыдно... Вот черт! Что говорить Свете, когда заявлюсь к ней домой? «Свет моих очей, я гуляла со старым знакомым, не переживай, но моя бабушка решила, что это ухажер, поэтому закрыла передо мной врата рая на эту ночь!», — после такого она точно начнет расспрашивать. Ладно, у меня хотя бы есть деньги на карте, можно если что переночевать в отеле.

— Тогда ты не против еще одного места?  – Авив вырвал меня из лабиринта мыслей, и мы побрели в начало парка, обмениваясь эмоциями от увиденного.

Я замечаю огромный фонарь, сделанный из пластмассы, умело замаскированной под дерево. Китайские иероглифы служат небольшой преградой свету, но ничего плохого на них, скорее всего, не написано.

— Стой, где стоишь, — приказал Авив, и я удивленно повернулась к нему. — Ты забавная! — он пустился хохотать с моего вида на фотографии.

Да уж, глаза уже уставшие, макияжа ноль, только волосы спасали ситуацию, прямые и спрятанные под шарф.

Мы ехали и болтали обо всем на свете, создавая ощущение встречи старых друзей. Он рассказывал, как в детстве пытался вытащить на улицу своего домоседа-брата, соблазняя его мороженым. Упомянул про первую мальчишескую ночевку в подростковом возрасте, когда Роберт стащил книгу рецептов отца и пытался научить готовить его и других. Все было зря, а нагар на сковороде пришлось отчищать дольше, чем готовить несчастные баклажаны.

— Он пытался доказать, что без умения готовить, не сможешь самостоятельно жить, но в век доставок готовой еды и господства кафе все это более реально.

— Домашняя еда все равно вкуснее, — возразила я. — В ней душа, эмоции и особый уют. Никто не сможет приготовить так же, как ты или Роб, потому что не будет особого ингредиента — частички вас.

Я рассказала о том, как готовит моя бабушка. Для нее это целый ритуал, которому она следует уже много лет. Спокойная музыка доносится из динамиков телефона, бабушка подпевает и немного пританцовывает. Все части блюда перемешивает руками, бережно и неспеша, разговаривает с зеленью, нахваливает мясо, чтобы оно не подгорело. Роберт всегда просит какой-нибудь рецепт, но об этом зрелище и не догадывается.

Волей ли судьбы, вселенной ли, но все время проскакивало имя Роберта. И с каждым разом становилось все тяжелее от того, в какую ситуацию я попала. Если бы ко я пришла к прошлой себе и сказала: «Привет, дорогая! У тебя будет близкий друг, у которого есть брат. Он нахальный, но весьма разумный парень, но, кстати, прошла молва, что он встречался за спиной твоего друга с его девушкой! Ты в этот же вечер согласишься с ним на променад. Зачем? Сама не знаю. Пока-пока!», — вера в многогранность Вселенной и временного пространства тут же улетучилась бы.

— Мы на месте. — Авив остановил машину у какого-то высотного дома.

Он улыбается консьержу и ведет меня за собой. Подъездом назвать сложно этот длинный светлый коридор с огромным зеркалом в изящном обрамлении рядом с вызовом лифта. Я никогда не бывала в подобных домах, поэтому тайком разглядывала детали интерьера. Авив молча вызвал лифт и нажал на седьмой этаж.

— А почему седьмой? — я хотела узнать, зачем нам подниматься, но из-за усталости уже мало что понимала.

— Люблю цифру семь. — Авив подмигнул и нырнул в лифт.

Мы доходим до балкона. С такой высоты видно небольшое озеро справа отсюда, прилегающую к нему аллею, пустую детскую площадку и крохотную горку снега, оставленную снегоуборочной машиной. А небо! Его вид заставляет забыть о дыхании. Как черный атлас оно нависает над нами. Тусклые звезды иногда мигают и показывают себя, несмотря на постоянное освещение большого города. Они не меркнут, а стараются светить ради самого смысла этого действия. Все кажется кукольным, будто уместится на ладони. Я чувствую себя свободной и окрыленной, стоя здесь, овеваемая ночным волшебством, созданным Авивом.

— Как раз в такие тихие ночи хочется о чем-то мечтать, — будто прочитал мои мысли парень. — В городе невозможно увидеть звездное небо, но попытаться всегда стоит.

— Мысль всегда предшествует словам, а попытки – исполнению желаемого.

— Ты бы хотела уехать отсюда?

Из-за отсутствия какого-либо освещения нельзя было узнать выражения лица Авива, но я уверена, что он снова оценивает, выжидает и делает набросок дальнейших действий. Он кажется мне хищником. Но я его не боюсь. Я не лань, на которую он может напасть.

— Так же, как и ты, хотела бы посмотреть на то, что показывают в сериалах.

— Надеюсь, не в бразильских, — Авив издал низкий смешок и взял мою руку, — Я покажу тебе пару кадров.

Я иду за ним как завороженная, оторванная от реальности и наблюдающая за ней со стороны. Наверное, также себя чувствовали зрители Эсмеральды, когда та танцевала как божество на парижских улицах. Щелчок дверного замка и резкий свет.

— Что это...

Авив приложил палец к губам с призывом молчать и ответил на мой непрозвучавший вопрос.

— Кира, это мой дом. У тебя много вопросов, понимаю, но давай их оставим на потом. — Авив помог мне с верхней одеждой и, взяв за руку, повел по узкому коридору, состоящему из разных фотографий.

Авив остановился у стены, усеянной кадрами и с тоном экскурсовода прошелся по всем фотографиям в рамках. Марсово поле, лежащие подростки на траве и Эйфелева башня на фоне вечернего солнца. Базилика Сакре-Кер, таинственная и божественная в своем сиянии на фоне тьмы. Мелкие кадры с фонтанами, насыщенными деревьями и бликами солнца, уличные прилавки, люди на лавочках – это все было голосом Франции. Флорентийские палаццо с разных ракурсов, забитые магазинами и кафе улицы Рима и вид с возвышения на город, воздухом которого дышал Авив. Здесь были фотографии морей, аллей, великих творений архитекторов и художников. Все это видел он и его объектив.

Он выпустил мою руку и побрел в темную комнату, оказавшейся похожей на кухню-гостиную Роберта, только больше.

— Мне нравится находить удачные кадры и уставлять их навечно в своей памяти. После того, как вместе с телефоном в мусор улетели и некоторые кадры, это все, что у меня осталось, — Авив достал из холодильника стеклянный графин с фиолетовым содержимым и налил в два стакана.

Иду навстречу манящему голосу и продолжаю разглядывать фотографии, пока не замечаю одинокий гвоздь в стене.

— Тут тоже была фотография? — спросила я, указывая на место, явно предназначенное для нее.

Не могу разобрать из-за света и понять наверняка, но, кажется, Авив напряжен.

— Сейчас же ее нет, — отмахнулся парень. — Лучше проходи быстрее и располагайся.

В гостиной был сокрытый полумраком уют. Глаза понемногу привыкали к темноте и я смогла разглядеть детали. Большой бархатный диван темно-синего цвета, кофейный столик, большая репродукция «Девятого вала» Айвазовского и книжные полки по обе стороны, набитые книгами. Напольная ваза в стиле древнегреческой колонны, коробки с неизвестным наполнением, фигурка в виде бумажного журавлика, статуэтка Собора Парижской Богоматери – все говорило о том, что здесь живет человек со вкусом, чувством и глубокими мыслями. Принадлежало ли все это ему?

— Почему ты сказал Роберту, что не нашел еще себе квартиру? – поинтересовалась я, выпивая напиток с привкусом базилика.

— Потому что я хочу, чтобы мы снова стали прежними. Я оставил его, когда ему было трудно, он имеет право злиться, но это не может длиться вечно, — Авив потянулся к выключателю подсветки. — В конце концов, мы братья. Мы семья.

На потолке появилась проекция звездного неба, как на картинках из интернета. Завораживающая вселенная, мириады светил и созвездий. Я сажусь на ковер рядом с Авивом и наблюдаю за его рукой, открывающей мне знакомые и неизвестные названия: Мерак, Брахиум, Лира, Андромеда... Время утекает куда-то вдаль, завлекаемое бескрайним простором. Мы представляли, как древние ученые открывали звезды, определяли по ним путь и погоду, предсказывали будущее; сидели то на удобном мягком диване, то перемещались на ковер, чтобы увидеть все с разных сторон и соединять звезды в несуществующие созвездия ради шутки.

Но как бы весело и беззаботно мне сейчас ни было, нужно задать хотя бы часть отложенных вопросов.

— Авив, как давно ты здесь? – я повернула голову, глядя на лежащего рядом парня.

Он продолжал рассматривать потолок, превратившийся в небо, и тихо ответил:

— Кир, это, — он обвел глазами пространство, — оставили мне родители. Запутанная и долгая история. Они сдавали ее в аренду, пока я был с матерью Роба или гостил у них, поэтому не мог жить здесь. — Он горько усмехнулся. —  Глупо звучит, да? Гостить у своих же родителей. Бред, но они такие, и я их не виню. Но когда я сказал, что возвращаюсь на долгий срок, мать предложила жить здесь, устроить все, как мне угодно. 

— А Тата? Роберт?

— Тата в курсе моей идеи. Она знает, каким бывает ее родной сын — вспыльчивым, как спичка, и мягким, как пух. Поэтому и переживает, что он сам себя сожжет. Ты уже тоже это заметила, Кира.

— Роб хороший человек, но он точно разозлится, узнав обо всем, что твориться вне его ведома.

— Пусть привыкает. — Авив поднялся на диван, — В жизни не все можно контролировать. И не всех. Посмотрим фильм? У меня в запасе есть снеки. — Я с усмешкой согласилась, — Сладкое? Соленое? Может, кислое?

— Все сразу! – обрадовалась я.

Мне казалось, что время застыло, а пространство осталось только здесь или, переместив нас куда-то в отдельный шар, тоже покоилось, не тронутое ничем извне. Эти минуты или уже даже часы с Авивом поглощают все внимание, наполняют разум и сердце чем-то новым. Он предложил остаться на ночь в тот момент, когда я подумала, что не хочу уходить. Я хотела побыть еще чуть-чуть рядом с ним, но в итоге проведу еще минимум два часа. Зачем только согласилась посмотреть фильм? Кира, ты точно та самая девушка, которую я видела в зеркале еще вчера?

Решить, что смотреть оказалось достаточно просто. Авив предлагал боевики, ужастики, комедии, мне же хотелось старого доброго «Крика», на что парень одобрительно кивнул и щелкнул на «пуск».

Сцены сменялись, хрустели чипсы, потихоньку накатывала усталость. На секунду прикрою глаза.

***

Что-то больно стукнулось о мою голову.

— Что за?.. — прохрипел мой сонный голос.

Стеклянными глазами я вижу спящего Авива у себя на плече. Его голова покорно рухнула, когда я пошевелилась. Тепло его тела согревает лучше любого одеяла, но все же неудобно спать сидя на диване. Ноутбук показывал титры, и я беспощадно захлопнула крышку.

Придумать, куда деть линзы, мне никак не удается, значит завтра буду слепым котенком на всех парах. Я сижу на стуле, подперев ладонями голову вот-вот собиравшуюся рухнуть от усталости и разглядываю спокойное лицо, которое пару минут назад аккуратно уложила на подушку. Вновь и вновь поражаюсь длине черных ресниц, аккуратному носу с небольшой горбинкой.

Тихо плетясь в ванну, я в тысячный раз прощаюсь с чудесным творением человечества, помогавшим мне видеть.

— Вот и все, малышки, сейчас я не скажу вам до утра, — вздохнула я и смысла линзы в раковину.

Мир теперь казался размытым, но не отталкивающим, как раньше. Может, это тоже семейная черта Везирянов? Что у Роберта, что у Авива дома мне спокойно и надежно, никаких переживаний сделать что-то не так.

Я все так же тихо передвигаюсь по квартире, доходя до комнаты Авива. Подсвечиваю фонариком силуэты предметов и стаскиваю как попало одеяло с кровати.

— Авив, прости, что вторгаюсь в твое личное пространство и все такое, я не специально, — шепчу я, укрывая его одеялом.

Убрав все ненужное со стола, я усаживаюсь в кресло, стоящее рядом с диваном, облокачиваюсь о боковую стенку и прижимаю ноги к себе.

— Спокойной ночи, Авив, — прошептала уже суперуставшая Кира, — И спасибо, что открылся мне.