Имя весны

Я иду по лесу где-то за городом и смотрю на солнце, пробивающее своими лучами ветви деревьев. Птицы перелетают из стороны в сторону, а белые бабочки кружатся около меня. Вокруг так тихо, как будто в ушах беруши, только глаза воспринимают этот ослепительный мир. Нет, это не вокруг такая тишина, а в моей голове. Ноги ведут куда-то вглубь деревьев. Босые стопы чувствуют холодную землю и росистую траву, оставляющую маленькие капельки на бледной коже. Я смотрю только вперед и иду на свет. В конце пути яркое сияние ослепило так, что пришлось прикрыть глаза рукой. Спустя еще шаг, я ощущаю невыносимый холод – это чистая родниковая вода, настолько чистая, что в ней отразилась моя фигура. Темные, каштановые волосы, черные густые ресницы и болотные глаза. На мне тонкое белое бесформенное платье, свозь которое просвечивались синяки на теле. Страх подкатил горлу и меня стало тошнить. Хочется кричать во все горло, но я не слышу ничего, кроме тишины. Фиолетовые следы от пальцев на запястьях начинают кровоточить. Руки трясутся в такт звучанию пианино – первому звуку, который я услышала.

Глаза тяжело открываются, и тот же яркий свет из сна только уже реальный режет по роговице. За окном уже давно утро, а, подняв чей-то телефон, на котором вовсю играл будильник, я понимаю, что до начала пар всего сорок минут.

Нет, нет, нет, нужно срочно будить всех! Я пытаюсь резко подняться, но тут же падаю назад на подушку – смесь головной похмельной боли и чего-то тяжелого в животе. Нет, на животе. Я закрываю глаза и надавливаю пальцами на веки, а потом резко открываю и заглядываю под одеяло.

Рука. Волосатая стальная рука. Роберт?

Веду глаза по направлению руки, прикрепленной к телу. Отлично, у него есть голова. И волосы. Длинные волосы. Это кто?

Я прикладываю холодную руку к своему лбу и потом тру глаза. Нет, мне не мерещится. Ноги торчат из-под одеяла, поэтому даже через сон ощущался холод.

Пока я приходила в себя после тяжелого сна, пролетело еще минут пять. Я еще раз смотрю на тело, лежащее рядом на огромной кровати Роберта. Хотя бы я знаю, где нахожусь. Отлично, парень лежит в черной футболке, значит, я не буду потом себя корить за забытый первый раз. Я тянусь рукой к растрепанным волосам цвета ночи и убираю их с лица.

Чуть приоткрытые губы вдыхают и выдыхают не очень приятный аромат переваренного за ночь вина. Я немного морщусь, но продолжаю смотреть на лицо Авива, спокойное и расслабленное. Оливкового цвета кожа, длинные черные ресницы и пышные брови, которые казались нахмуренными. Приятное зрелище с утра, но надо вставать и будить Свету и Роба, которые скорее всего отключали свои будильники, даже не глядя. Я потихоньку убираю его руку и вылезаю из кровати, стараясь его не разбудить. Странно, но я не чувствую какого-то страха или неловкости от этой ситуации. Мне не то чтобы все равно, просто как будто это привычное утро. Тело сразу обдало прохладой из приоткрытого окна, а рядом с Авивом оно так нагрелось, что на секунду захотелось вернуться под одеяло. С другой стороны, ведь действительно в этом нет ничего страшного, когда мы встречались с Димой, я оставалась у него на ночь. Правда тогда на утро я чувствовала внутри пустоту и шлейф страха, постепенно уходящего вместе с остатками сонливости.

— Ты куда? – раздался голос за спиной, и я оглянулась.

Если бы на картине Кабанеля у Люцифера не было скрыто рукой лицо, я бы представила его именно как Авива – расплывчато, ибо мало что видела без линз или очков.

— Собираться на пары и будить Свету и Роба, — спокойно ответила я.

— Они ушли, – на выдохе сказал он и погрузил голову обратно на подушку.

— Как ушли?! Почему меня не разбудили? Что ты такое говоришь? – я шипела и носилась по комнате, параллельно укладывая свои вещи назад в сумку. Сборник Мураками, вишневый блеск, карманный блокнот со стола, вчерашняя рубашка — все, что казалось моим, летело в сумку цвета графита.

Позади я услышала смешок, но ни одного ответа на свой вопрос. Разбираться во всем этом я хочу меньше, чем опоздать в университет во второй учебный день.

— Ничего смешного! — бросила напоследок я, закрывая дверь в комнату.

Мне не удалось насладиться ритуалом умывания. Я хватаю из шкафчика щетку, отведенную мне, умываюсь пенкой Роберта, надеваю линзы и кладу под глаза те самые хваленые патчи друга, решая, что на большие косметические процедуры я не найду времени.

Теперь, когда мир снова приобрел четкость, но все еще пытается прочувствовать пробуждение, я натягиваю вчерашние черные джинсы и черный свитер от Vivienne Westwood, который я гордо и по максимально возможно низкой цене урвала новеньким в секонд-хенде благодаря тому самому Стасу. Человек в зеркале имеет вполне сносный вид. Я вздрагиваю от припева "Chop Suey!", заигравшего в телефоне. Прекрасно! Мои друзья очнулись, что забыли свою подругу!

— Кирпичик, доброе утро! Какой кофе тебе взять к завтраку? — раздался радостный голос Светы.

В смысле кофе? Какой завтрак?

— Свет, ты о чем? Разве вы уже не уехали на пары?

— Тебе разве Авив не сказал? — визгнула Светка. — Мы с Робом во французской кофейне в соседнем доме, куда бы мы уехали без тебя! Ну подумай! — взмолилась подруга.

— У нас пара меньше, чем через полчаса, какая ещё кофейня, вы с ума сошли? — я потерла лоб и посмотрела на надетые наручные часы, которые уверенно показывали 9:42. Пара точно начинается в 10:10!

— Кира, посмотри, что написала Мари в группу, — протянул Робби. —Короче, мы возьмем тебе раф с лесным орехом, вряд ли ты будешь другой. Отключаюсь!

Вдох-выдох, Кира, сообщение от нашей старосты, концентрируйся.

«Ребят, у нового препода появились какие-то важные дела. Первой лекционной пары точно не будет. По поводу второй, практической, ничего не написал, но лучше приехать. Пока отдыхаем и ждем вестей!», —  гласило серое окошко и эмоджи с моноклем.  Я еще раз перечитала текст Мари от 8:36 утра и села на край ванны.

Ну все, Везирян Второй, ты разозлил Киру Платоновну! Я яростно топаю в комнату, из которой недавно вылетела на скоростные сборы, и распахиваю настежь дверь.

— Почему ты меня не остановил? – кинула я обиженный взгляд на валяющегося в кровати человека, которого узнала только прошлым вечером.

— А я и не успел, – Авив потянулся и кое-как сделал миниатюрный пучок из волос.

Несмотря на то, что оба мы были еще не причесаны, его волосы смотрелись куда лучше, чем мое ласточкино гнездо. Как парни это делают?

Но он был прав. Я толком не разобралась и помчалась в ванную, как Флэш, а кое-кто просто смеялся. Мелкий гаденыш. Как вообще получилось, что мы оказались вместе? Я точно помню, что засыпала... А как я засыпала? Черт, впервые случился провал в памяти, хотя обычно это я всегда помогаю другим вспомнить прошедший вечер. Ладно, узнаю всё у Светы.

— Доброе утро, кстати, – сказал с улыбкой Авив, но оставался под одеялом.

— Доброе, – я устало потерла лоб.

И вдруг один патч решает покинуть мое лицо, предпочитая ему пол. Авив тут же в голос засмеялся.

—  Да, да, смейся... Ужасное утро, — только и смогла выдавить я, поднимая с пола мою надежду на отсутствие признаков усталости под глазами.

— Зато ты можешь с уверенностью сказать, что ты человек, – он скрестил руки за головой и посмотрел на книжную полку Роберта.

— Человек без четырёхлистного клевера на шляпе, и вообще без шляпы, а жаль! – я попыталась пошутить, но он запротестовал, сказав, что «леприконий» цвет мне не к лицу.

Я решаю ничего не спрашивать о том, как случилось его пребывание здесь, но все же мне было интересно, почему он решил пожить с Робби, а не с родителями.

— Мне просто его не хватало все это время. Мы же братья, и раньше я был либо с Татой заграницей, либо у них в гостях. С родителями как-то хуже клеилось, поэтому они были только рады. – Я удивилась такому откровению с его стороны, но почувствовала что-то приятное в груди. Мне доверяют. – Не говори ему этого. Он что-то вбил себе в голову и странно себя ведет, я хочу сам это узнать, а потом... – ему пришло уведомление на телефон, после которого он решил встать с постели.

Черная футболка свисала с плеч, но было заметно, что он точно немного занимается спортом. Еще один укол в сторону моей ленивой натуры, которая из всего спорта знакома только с ходьбой. Я посмотрела на свои обтянутые джинсовой тканью бедра. К черту, зато я сытая и не переживаю до истерик из-за ночного перекуса. Я сажусь на кровать и печатаю сообщение Свете:

«Милая, прости, и спасибо за кофе!»

«Не первый год вместе, Кир, все в порядке! Мы следующие в очереди, накрой пока на стол», – гласил ответ с фотографией ее и Роберта, показывающим палец вверх и шутливо кривляющимся.

Я с легкостью на душе закрываю переписку и встаю, увидев, что Авив уже натянул серый пуловер и направляется к двери.

— Извини, что хотела тебе врезать вчера, – честно сказала я ему в след.

— Да ладно, это было забавно, — он оставил дверь открытой и вошел в ванную комнату.

А теперь нужно выполнить поручение Светы, чтобы по возвращении мы вместе позавтракали. В той самой кофейне всегда бесконечная вереница из людей по утрам: кто за выпечкой, кто за эклерами или свежим багетом, а кто забежит за кофе перед рабочим днем. В гостиной не было и следа вчерашнего вечера, все, что я обнаружила там – сковороду с пышным омлетом и беконом. Режу прямо на сковороде на четыре части и кладу на тарелки, по очереди разогреваю, а потом украшаю зеленью, найденной в холодильнике.

— Что делаешь? – Авив подошел и стал сбоку от меня.

— Завтрак, – как можно более непринужденно отвечаю я, даже не глядя на него. Парень задумчиво промычал и сел на диван.

Он так спокоен и открыт сейчас, но есть одно «но». Я не знаю, о чем с ним поговорить, чтобы не молчать до прихода ребят. Было бы банально начинать с вопросов о хобби, да? Но сейчас не было ощущения, что этот человек меня как-то неправильно поймет. К тому же мы уже не маленькие, чтобы стесняться заговорить с человеком.

Разогрев последнюю тарелку с омлетом, я стала переносить все на стол и спокойно заговорила:

— А тебе никуда сегодня не надо?

— На учебу? — я кивнула ему. — Нет, я на заочном последний год, а работать могу дома, пока не попросят срочно приехать в офис.

— Что за работа?

— Ничего сложного, просто отвечать на звонки от клиентов и иногда проводить собеседования для новеньких. —  По его словам я догадалась, что он кто-то вроде менеджера. — Ты занимаешься чем-то помимо учебы?

— На самом деле это нельзя назвать работой, но я делаю стрижки и укладки. — Если Роб и Света обожали уход за кожей, я любила волосы. – Свету, кстати тоже я стригла. Одна девушка скажет другой, а та третьей, так они и узнают о моих способностях, – я положила столовые приборы и уселась на стул. — Но прошлым летом я подрабатывала в цветочном магазине.

— Вы разве не на журналистов, или вроде того, учитесь? – озадачился Авив.

— Да, но то ведь просто хобби и способ заработать далеко не лишнюю тысячу. —  Судя по Авиву, он вряд ли понимает, о чем я. — Я пытаюсь делать все, что нравится, будь то укладки волос, роспись шопперов или перешив одежды из секонда.

Авив улыбнулся и похвалил мое стремление. В этот момент щелкнул дверной замок и вошли довольные Света и Роберт с четырьмя стаканчиками кофе и длинным багетом. Они выглядели намного бодрее нас и совершенно не торопились, надеясь, что преподаватель отменит и вторую пару, поэтому хотели спокойно поесть и выйти впритык.

Кофе немного успел остыть, но это все равно оставалось лучшим средством пробудить голову, тем более в единении с омлетом Роби и французским багетом. Солнце приятно греет из окна, весна точно придет раньше календарного срока, даже тонкий щебет птиц уже звучит и поднимает настроение. Весной почему-то хочется жить в несколько раз больше, чем в остальные времена года. Может, потому что сама природа возрождается и дышит каждый листочек, тебе тоже хочется вдыхать полной грудью свежесть, цветочный аромат, первый дождь...

— Нам еще нужно заехать к тебе домой, — Роберт вывел меня из мыслей.

— Точно! Твои бабушка с дедушкой должны попробовать вчерашние стейки Роба, — вспомнила Света и оживилась от предвкушения встречи с моей семьей.

— Ты не живешь с родителями? – поинтересовался Авив.

— Понятия не имею, где они, и не особо горю желанием узнавать. — Я опустила глаза на последний кусочек бекона и закинула его в рот.

— Зато у тебя классные бабуля и дедуля! Они еще и по-настоящему любят друг друга, а где есть любовь, там и чувство уюта, — напомнила Света.

— Аврора Александровна такая красавица в молодости, я бы и сам влюбился, — с наслаждением прошептал Роберт, — темноволосая, статная женщина, а ее чудный греческий нос... — И друга понесло в мир фантазий. — Сказка!

Да, моему дедушке в молодости очень повезло встретить ее в студенческие годы. Девушка из семьи греческих мигрантов и простой русский Васька. Он даже согласился дать их сыну ее фамилию, которая перешла по наследству и мне. Роберт тоже был сборной солянкой из мамы-армянки и папы, делившего корни со славянами и армянами.

Прикончив завтрак, мы собрались ехать. Роберт спустился раньше, чтобы прогреть машину и заранее предупредил Авива, если тот тронет его вещи, надолго не останется в квартире. Брат отшутился и попрощался, пообещав, как максимум тронуть компьютер. Мы со Светой пошли за своими сумками, а Авив остался мыть посуду. Я чувствовала себя бодрее после завтрака, но в университет ехать все равно не хотелось даже на две пары.

Мы попрощались с братом Робби и уехали ко мне домой с угощениями. Бабушка обрадовалась такой внимательности и хотела поблагодарить начинающего повара, накормив весенним салатом, но Роб настаивал на рецепте синнабонов. Конечно, она согласилась и обещала прислать рецепт вечером.

Сообщений от Мари не было, а значит, практическое занятие в 11:40 состоится. Мы ехали по свободной дороге под песни Holsey. Света рассказывала о предстоящей поездке в приют, где она часто помогает ухаживать за животными. Роби предлагал ее туда отвезти в целях экономии ее времени на дорогу, на что она предложила ему тоже поучаствовать в волонтерской деятельности. Я слушала их и наблюдала за сменяющимся пейзажем. Новостройки соседствуют со старыми домами, построенными в послевоенное время, но и их скоро поглотит реновация и создаст новую страницу в истории архитектуры города. На небе застыли идеально белые облака, им еще долго плыть до солнца. Через пару минут показался пустой парк у университета, уже практически бесснежный, я уже представляла, как через пару недель мы будем сидеть там на лавочке, печатать на клавишах домашнюю работу и устраивать перекусы после учебы. Это отдельный вид наслаждения, и не мы одни будем так делать, скоро разгорится целая война за свободные места. Роб въехал на парковку, и мы направились ко входу в университет.

Мари встретила нас с какими-то бумагами, попросила расписаться и продолжила разговор по телефону с подругой. Мы не вдавались в подробности и просто плюхнулись на свои места. Наша группа продолжала болтать еще целых полчаса – новый преподаватель молчал, и нам оставалось только ждать чуда. Роб сказал, что преподаватель, видимо, заразился плохими привычками от вчерашнего, и сделал новую ставку – пары не будет. Он уткнулся в телефон, чтобы посмотреть вчерашний футбольный матч, который пропустил, и я поняла, что это мой шанс поговорить со Светой.

— Свет, во сколько мы пошли спать? Я чувствую себя такой уставшей...

— Кажется, ты свалилась сама себе на голову, Кирпичик! — она легонько стукнула меня по голове. — Тебе захотелось на улицу около одиннадцати, я уговаривала остаться дома, Роберт как обычно занимался уборкой, а его брат вышел покурить. Я предложила тебе пройтись за ним, чтобы поставить галочку на внезапном желании. Ты пошла в комнату, чтобы переодеться, но, когда я зашла, ты валялась звездочкой на кровати и сопела, – Светка расхохоталась, а я в шоке закрыла лицо руками. — А еще это я сняла с тебя линзы. Просто жуть!

— Хорошо, что не дошла до улицы, иначе точно бы простудилась... Ладно, а почему я спала с Авивом?

Глаза моей подруги округлились в недоумении.

— В смысле? Вообще-то я с тобой спала. — Она показала на себя указательным пальцем. — Мальчики разложили диван в гостиной. Так, стоп, мне нужны объяснения!

Я кратко описала свое пробуждение и наблюдала за все расширяющимися глазами Светы. Подруга понятия не имела, как это произошло. Они с Робертом на удивление рано проснулись и пересеклись за спасительным стаканом воды, умылись, еле вместившись вдвоем в маленькой ванной комнате. Когда закончили, то увидели бодрствующего Авива. Роб выглядел подобревшим, и они с братом уже не так грубо общались. Авив сказал, что было бы неплохо выпить кофе, тогда Роберт и предложил Свете вместе сходить за кофе для всех. Как раз тогда они и узнали, что первую сегодняшнюю пару отменили.

Авив должен был сказать мне, когда проснусь. Ребята не особо торопились в кофейню и зашли в небольшой магазинчик благовоний, но ничего не выбрав, направились к изначальному пункту назначения.

— Так что у меня нет догадок, что происходило с 8:40 до 10:00, — заключила Света с видом Шерлока, — но раз ты говоришь, что ничего не произошло между вами, значит, переживать не о чем. Тебе не было страшно, — сказала она чуть тише, — как на ночевках с Димой?

— Не думаю, что до конца понимаю, что почувствовала. – Я подперла ладонью подбородок. — Но это точно не страх. Я даже не вздрогнула, увидев его лицо закрытое волосами.

— Значит, ты наконец-то на все сто процентов отпустила воспоминания и негатив! — Светка хлопнула в ладоши. — Я же говорила, что моя терапия рабочая.

— Ты про бесконечные попытки разговаривать с незнакомцами в баре? – Света посмотрела на меня в надежде на положительный ответ. – Ладно, возможно, благодаря этому я была спокойна, хотя, пожалуй, раньше заорала бы на всю квартиру.

Но внутри не было полной уверенности, что воспоминания о Диме ушли, пожалуй, один процент все же остался.

Светка рассказала, что пыталась узнать у Робби причину его неприязни к брату, но он отшутился и назвал его придурком. Сказал, что раньше они часто играли вместе, общались по интернету, когда тот уезжал с его мамой. Робби сказал, что его дядя был на грани развода с матерью Авива, они постоянно ссорились, поэтому Авив сбегал из дома. Тата решила, что лучше пусть он посмотрит вместе с ней мир, чем скандалы родителей. В конце концов его родители переехали в Петербург, когда Авиву исполнилось шестнадцать, а он не захотел менять город и остался тут под присмотром родителей Роберта.

Интересно, что все же между ними произошло?

Минуты летели, а пара так и не началась. Я решаю сделать заметку в своем блокноте – сокровищнице мыслей и сумбура – и лезу за ним в сумку. Приятная мягкая обложка серого цвета и серебристая гравировка в виде тонкой ветки с листьями. Я открываю блокнот и листаю до последней записи. Незнакомый почерк. Откуда это здесь? Нужно посмотреть на другие записи. Тот же почерк. Это не мой блокнот...

— Роберт, это случайно не твой? — я окликнула друга и повертела блокнотом, но он отрицательно покачал головой и вернулся к матчу.

Здесь должно быть что-то, что поможет мне узнать имя владельца, но читать чужие записи невежливо. А где мой? Может, где-то в глубине сумки? Нет... Я посмотрела на телефон и решила писать в заметках:

14 февраля.

Воспоминания и мысли часто нас удерживают на одном месте как якорь. Иногда это хороший якорь, а бывает, он заставляет проживать раз за разом ад наяву. Я поняла, что отношение к некоторым своим мыслям вызывает стыд и отторжение у человека. Но это не стыд, а нежелание думать о чем-то раз за разом, копаться и искать ответ на реакцию. Мы люди и меняемся с течением жизни. Не меняется тот, кто не живет!

Нельзя, например, вечно только приобретать что-то новое, не выбрасывая старые вещи. Они не нужны больше в доме, но по-прежнему оставляют какой-то след. Не стоит все копить. От чего-то рано или поздно придется избавиться. Решительно и без сожалений.

Изменения неизбежны. Даже деревья, стоящие на одних и тех же местах, меняются с приходом нового сезона, меняются вывески на витринах, меню в любимой кофейне. Стоит ли и мне что-то изменить? Первый шаг пугает, ведь если он поставит лицом к лицу перед своим страхом, смогу ли я посмотреть ему в глаза и не сбежать?

Я выключила телефон и присоединилась к Мари и Свете в обсуждении книги Моэма «Театр», которая вызвала бурные эмоции у обеих девушек. Было забавно наблюдать, как серьезная всегда Мари с жаром говорила о желании ударить главную героиню по голове и записать ее к психологу на консультацию. Светке было жаль мужа и сына, которые оказались втянуты в иллюзию собственных чувств актрисы. Я тоже читала этот роман, но мне показалось, что героиня просто запуталась. Она постоянно играла на сцене, где все искусственное и в какой-то момент ее чувства, жизнь, сама она стали публичной игрой вне сцены. Ее настиг кризис среднего возраста и потребность нравиться всем и каждому, особенно мужчинам.

Мы обменивались субъективными мнениями до тех пор, пока Мари не получила сообщения:

— Мария, — зачитала вслух староста, — прошу прощения, второй пары сегодня тоже не будет, высылаю материал для самостоятельного изучения.

— Он не мог раньше написать? – поинтересовалась Света с досадой в голосе.

— Как будто было непонятно по оставшимся от пары сорока минутам. – Мари закатила глаза. — Ребята, — начала она чуть громче, обращаясь ко всем, — можете быть свободны до следующей пары.

Послышались вздохи разочарования и звук лопнувшей жвачки. Аудитория эхом отражала студенческое облегчение и радость от оставшегося свободного времени.

Роб, Света, Мари и я бодро шагаем в кофейню поблизости. Мари рассказывает о походе в клуб в прошлую пятницу и о каком-то иностранце, с которым она там решила попрактиковать английский, но он болтал с ужасным немецким акцентом. Попросил ее номер, она дала номер своего друга, который отличался в две цифры от собственного, и убежала на ночной автобус из центра города.

Именно Мари, как знаток развлекательных мест, посоветовала тогда Светке тот самый бар, но с нами так ни разу и не сходила. Робби шел в наушниках и с экраном перед глазами. Мы еще не имеем желания вливаться в учебную среду, но уже и не можем наслаждаться в полной мере уходом зимы. Слишком рано она решила собрать свои белые одежды, но, может быть, это временно, а когда уже из отпуска вернется ее сестра в цветущих одеждах, она напомнит о себе.

— Мы хотели отметить Валентинов день! – хлопнула по столику Света, чуть не перевернув мое карамельное пирожное.

— Втроем? – приподняла бровь Мари. – Вы шведская семья что ли?

— Дай угадаю, тебе так и не написал тот бариста, дорогая? — заговорил Роб.

— Не в этом дело! Но вообще да, ни словечка. Черт с ним, Вселенная с нами! Давайте отметим? — Света надула щеки и губки, как маленький хомяк и умоляюще смотрела на нас троих?

— Без меня, я пойду на свидание сегодня. — Мари упомянула какого-то парня, безумно ей понравившегося.

— Что ни сделаешь ради вас, дамы, – заключил Роб с видом средневекового рыцаря.

Вот только я тут причем? Валентинов день, любовь, отношения не вызывали приятные воспоминания. Конкретно у меня. Но нужно было согласиться, убедив друзей провести вечер в азиатской забегаловке без алкоголя. Вчерашнего хватило.

Мы начали собираться обратно в университет, и вдруг завибрировал мой телефон. Сообщение от незнакомого номера: «У меня твой блокнот». О боги, спасибо, что частые потери предметов научили меня на них писать свой номер телефона на всякий случай. Фотографии аккаунта были скрыты для незнакомых номеров, как и у меня. Поэтому я коротко ответила: «Не могли бы Вы подъехать к шести сюда?». Я прикрепила геолокацию забегаловки с азиатской едой. Через пару минут пришел смайлик, означающий одобрение.