Имя весны

Новоприбывший гость не торопится снимать верхнюю одежду и обувь, а осматривает меня и Свету каким-то экспертным взглядом, будто пытается определить, люди мы или инопланетянки.

Кожаный черный рюкзак со спины Авива со звоном металлических бляшек рухнул на пол.

— Я к тебе надолго, кстати, —  предупредил нашего друга Авив и наконец стянул с себя теплую куртку.

— Это на сколько? — крикнул Роб из кухни-гостиной, садясь на диван.

— Пока не найду себе жилье, — он пожал беззаботно плечами и прошел мимо меня направляясь к Свете. —  Рад знакомству, Светлана. — Роб наблюдал за братом и слегка нахмурил свои пышные брови. —  Может, обнимемся в честь знакомства?

— Приятно познакомиться, но обнимать не буду. Извини, — Света выставила руки в знак протеста, — ты только пришел с холодной улицы, боюсь, это плохо скажется на моем иммунитете.

Авив сунул руки в карманы, но не переставал улыбаться с тем же выражением, с каким приказывал открыть ему дверь. Роберт одобрительно хмыкнул на такой ответ Светы, а я просто продолжала наблюдать, сказать мне было нечего, так что лучше помолчать и сойти за разумного человека. Но Света права, от Авива пахло холодом улицы и примесью нишевой парфюмерии, видимо, страсть к ароматам – это их семейная черта. Еще я уловила легкий шлейф табака, который вызвал у меня не самые приятные ассоциации из-за Димы, курившего как паровоз в последние месяцы наших отношений.

— Хотелось бы узнать, почему именно со мной ты решил пожить, пока не найдешь жилье, и как долго ты собираешься его искать? – скрестив руки, поинтересовался Роб.

Авив не собирался сразу отвечать, он лишь задумчиво мычал и разглядывал постер с Домиником на стене, пока медленно шел в гостиную. Он точно хотел позлить Роберта.

— Давно ты любишь «Форсаж»?

— Ты не ответил на вопрос. — У Роберта постепенно кончалось терпение. Он терпеть не мог, когда что-то происходило без его ведома и согласия.

— Не переживай, я уже ищу подходящие варианты. — Он щелкнул пальцами, как будто что-то вспомнил: — Кстати вино из твоего холодильника было очень вкусным, достойный выбор!

— Так вот куда оно делось! – не выдержав вмешалась я.

Взгляд Авива переместился на меня. Он пожал плечами, как бы давай понять: «Ничего не поделаешь, се ля ви!».

— Откуда у тебя мои ключи?

— Тата попросила занести тебе продукты и передала мне их. Считай вино платой за мою доброту.

— О Боже... — в эту фразу я вложила остатки своих сил, но как вовремя заиграл звонок домофона, из которого мне доброжелательно ответили: «Ваша доставка!».

Пока все рассаживались в гостиной, я ждала, прислонившись к прохладной двери лбом, и вслушивалась в шорохи на лестничной клетке. Я, конечно, хотела, чтобы сегодняшний день был не таким скучным, каким он начинался в университете, но Вселенная неправильно приняла аффирмации. Меня порадовал тот факт, что несмотря на вопрос Светы о Диме, это не заставил захотеть вернуться назад во времени. Человек по-настоящему может сказать, что прошлое осталось для него в прошлом только тогда, когда он больше ничего не чувствует по отношению к нему и идет дальше. Я не хочу возвращаться в тот период или встретить вновь того человека – это огромное достижение. Но вопрос в другом. Когда мне перестанет становиться страшно от чего-то нового? В этом мы с Робби похожи – нам нужно все контролировать и иметь примерный план событий, иначе все полетит в Тартар. А сегодняшняя неожиданность вызвала во мне снова этот глубинный страх.

Приглушенное шуршание пакетов за дверью дало понять, что курьер уже оставил заказ, и через минуту можно его забрать.

Я вдыхаю аромат свежей пиццы и смотрю на подъездное окно. Черный прямоугольник сильно выделяется на фоне белых стен и из-за него практически не заметны кашпо со змеиным хвостом на подоконнике. Небольшой сквозняк вернул мои мысли в привычное русло. Я приподнимаю правую штанину, предполагая увидеть синяк на бледной коже со следами от руки Авива, но ничего не было.

Все будет хорошо. Нет, все уже хорошо. Шумно вдохнув и выдохнув, я захлопнула дверь.

— Все готовы к пицце? – торжественно сказала я, войдя с тремя огромными коробками в гостиную.

Меня услышал только обиженный Роберт и подошел помочь донести пиццу, а Света о чем-то очень увлеченно разговаривала с Авивом.

Пока те двое предпочли компанию друг друга, мы с Робби стояли на половине кухни и перекладывали пиццу на большие тарелки, отделяя кусочки.

— Прости за это, — Роб махнул головой в сторону Авива, — он грубоват, да и вообще поганец каких еще поискать надо. Надеюсь, он не сделал больно твоей ноге.

— Не переживай, Роб. — Я покачала головой. — Это было немного страшно и странно, но теперь я смогу узнать в лицо человека, которому впервые за время нашей дружбы ты проиграл, — подмигнув, я снова опустила глаза на пиццу. — Вспомни, сколько мы могли проигрывать в LoL!

— Это был не первый раз, но такого больше не повториться, — Роб посмотрел на брата, мило общающегося со Светой на диване, и на мгновение застыл. Я заметила это и тоже повернулась.

Со стороны можно было подумать, что они флиртуют друг с другом, но что-то выдавало фальшь. Света хотела привлечь внимание незнакомого парня, поэтому выглядела естественно, расслабленно, такой живой, а вот взгляд Авива был пустым, ни искры, ни интереса – как будто все это очередная игра на публику. Он просто слушал, что рассказывала Света о приютах для животных, но смотрел сквозь нее.

Мы подошли к столу с огромными тарелками ароматной итальянской пищей. Света сразу накинулась на пиццу-барбекю, Авив ничего не трогал, а задумчиво смотрел на нас тем же оценивающим взглядом, пытаясь что-то понять. Он поймал мой взгляд и одними губами что-то донес до меня. «Вау». Я склонила голову, не понимая, о чем он, а Авив едва сдерживая ухмылку глазами указал на мою отлипшую от тела майку. Да какого черта? Он что озабоченный? Роберт мне никогда и слова не говорил, а его братец дважды за вечер намекнул на...

— Может, сыграем в «Я никогда не...»? – предложил вдруг Авив.

— Слушай, Авив, во-первых, — начал тираду Роберт, — ты заявился сюда, хотя никто тебя не ждал, даже не предупредил и ничего толком не объяснил. Во-вторых, зачем было устраивать цирк и пугать моих подруг? В-третьих, мы уже осилили две бутылки вина, думаешь кто-то будет еще?

— Я буду. — А что ты думал Робби? Не смотри так вопросительно, несколько месяцев, проведенных в свободные вечера в баре со Светой, сделали меня почти что непробиваемой (забудем о потере ориентации в пространстве, в остальном я мыслю всегда ясно).

— Кира! – унисон голосов Светы и Роба заставил меня почувствовать себя их младшей сестрой, которую не пускают на ночевку.

— Ладно, если Кирпичик будет, то и я тоже. — Все же согласилась Света и пошла за недавно вымытыми бокалами. —  Роб?

— Окей, сдаюсь. — И в знак капитуляции парень помахал белой сухой салфеткой.

— Вот и отлично! Дам... — Авив осекся, и продолжил: — Прости. Кира, — протянул он гласные и продолжил спокойным тоном: — в моем рюкзаке вино, принеси, – и снова приказной тон, не мог повежливее? – Не смотри, будто запишешь мое имя в тетрадь смерти.

Я закатила глаза и поплелась в прихожую, шаркая черными плюшевыми тапочками с красными рожками, которые специально для меня купил Робби себе в квартиру. Кира всем покажет, насколько она недовольна.

Рюкзак такой же огромный, как и его хозяин, только из приятной гладкой кожи и с какой-то изящной гравировкой посередине. Я потянула за ремешок и открыла ящик Пандоры. Авив не обманул, у него действительно с собой была бутылочка красного сухого вина из того же региона Италии Эмилия-Романья , как и то, которое он взял из холодильника брата. Это выглядело дороже, и я уже представляла его аромат и терпкий вкус на языке. Можно и простить этому невоспитанному молодому человеку его поведение за такое подношение.

Мой взгляд случайно упал на какой-то сверток бумаги. Что это?

— Кир, ну ты где пропала? — кричала Света.

— Сейчас-сейчас! —  мне нужно было удовлетворить природную любознательность и развернуть сверток.

Мэрилин Мэнсон. Черт меня возьми, Мэрилин Мэнсон! Какая яркая фотография, а у него хороший вкус... Ну в моем понимании.

— Кажется, я сказал принести вино, — послышался низкий голос за спиной, заставивший меня дернуться и медленно встать.

Соберись, Кира. Я поворачиваюсь и во все глаза смотрю на него, развернув перед собой постер.

— Это же гребаный Мэнсон! – мой меццо-сопрано превратился в альт. Еще бы, ведь такая музыка была моим фаворитом, которого не часто включишь в машине со Светкой и Робом, любившими больше рэп или англоязычную попсу.

— А, да. Сфотографировал его на концерте во Франции и решил сделать постер, — буднично ответил он.

Мои глаза готовы были вывалиться от такой информации.

— Сколько?

Авив склонил голову в непонимании, копируя меня в моменты непослушания майки. Я сыграла по его правилам и глазами указала на постер.

— Не продается, малыш. Это личное. — Его взгляд стал суровым и отстраненным. — Хотя тебя можно похвалить за музыкальные предпочтения. — Он забрал из рук и свернул постер, возвращая в рюкзак.

— То же самое хотела сказать и тебе. Большинству парней нравится рэп. Но почему ты не хочешь продать? У тебя же точно должен был сохраниться оригинал, просто сделай себе копию! Или мне. — Не хочу уступать, имея хоть маленький шанс.

Он закрыл глаза и покачал головой:

— Нет.

Когда он открыл веки, я увидела в глазах какую-то мутную пелену тоски. Казалось, эта печаль жила у него внутри, а тело, как оболочка, вмещало ее и не позволяло вырваться наружу. Глаза были небольшими окнами. Я сравнила в голове их с теми, которые разглядывала на лестничной клетке, тот же покой и темнота. Но он тут же снова натянул ту ехидную улыбку, вручил бутылочку вина и, повернув меня спиной к себе, аккуратно повел за плечи обратно в гостиную к ребятам.

— Мы не дождались твоего вина, Авив, — с насмешкой сказал Роб, указывая на новый напиток в их бокалах. — Но, вижу, оно все же у тебя было.

— Кира его просто долго искала, правда? —  с тем же выражением взглянул он на меня.

Мы разделились на два лагеря: красные и белые. Начинать игру надо с чего-то простого и общеизвестного, чтобы разогнать интерес. Была только одна деталь, проблема квартета – мои секреты знала только Света, как и я ее и Роберта, а тайны Авива – только наш друг, хотя и это маловероятно. Темы путешествий и американских горок обходила стороной наши с Робом бокалы. Будучи любителями спокойной жизни и ценителями тишины, мы сторонились каких-то вылазок, поэтому, когда Света была волонтером в приютах за городом, мы шли в кино на какой-нибудь триллер или играли по сети. Но тут Света сказала «Я никогда не устраивала дебош в баре». Мы со звонким смехом чокнулись и допили до дна содержимое бокалов. Не всегда же мне быть праведной?

— Вообще не удивлен, но хотелось бы послушать, — сказал Авив, глядя мне прямо в глаза.

Света принимается за рассказ той самой истории из нашего любимого в прошлом году бара.

***

В очередной вечер моей неостывшей ненависти ко всему свету единственный свет в виде Светы предложил развеяться в баре, а заодно непринужденно поболтать с незнакомцами. В тот момент эта идея казалась самой верной и проверенной предыдущими вечерами.

Света надела свободные бежевые брюки и приталенное поло светлее на пару оттенков. В таком наряде ее так и хотелось называть Светланой Валерьевной. Легкий макияж со стразами и укладка темно-русого каре завершали образ. Я выбрала готический образ в стиле Диты фон Тиз: атласная рубашка с вырезом, корсет и пышная юбка в серебристый горошек. Если Света выбрала макияж, подчеркивающий нежность, то я отдалась порыву и сделала черные кошачьи стрелки с уголками у глаз, акцентируя внимание на миндальном разрезе, и нанесла темно-красную помаду.

В баре негромко играла альтернативная музыка, но под шумом многочисленных голосов трудно было догадаться какая группа сейчас пела для посетителей. Мы сели за свободный столик у окна и заказали по два коктейля. Кому-то это покажется уже большим количеством для двух девушек, впрочем, нам было все равно. Хотелось отпустить эмоции, накопившиеся в тот день из-за ненормальной преподавательницы всеобщей истории, которой важнее всего было показать свое превосходство остальным за счет недостаточности моих знаний на входном тесте.

Света задумчиво смотрела на людей в баре и помешивала трубочкой лед в стакане, но резко повернулась и спросила:

— Как думаешь, почему сегодня эти люди тоже здесь?

— У кого-то на душе радостно и ему хочется его приумножить, а другому нужно залить свою грусть. — Я пожала плечами и сделала глоток.

— Последнее звучит ужасно. — Она горько посмеялась, но вместе с этим выпустила частичку негатива, копившегося внутри. —  Знаешь, а мы пришли сюда просто вылить злость из-за мерзкой женщины в маразме.

Когда я поняла, что Света что-то скрывает, решила узнать причину ее внезапного ухода в глубину себя. Она нехотя рассказала, что ей написал бывший парень. Он умолял ее вернуться, сорил обещаниями и клялся, что будет лучшей версией себя ради нее.

— Такие, как он, может, и становятся лучше, но только они больше не нужны тем прошлым версиям своих половинок. — Ответила я Свете и накрыла ладонью ее руку. — Он станет лучше, может быть, но только и ты уже не будешь той Светой, которую знал Юра. Ты уже другая – уверенная в себе, смелая, задорная и открытая всему миру.

Света улыбнулась этим словам, и по ее щеке скатилась одинокая слезинка. Мы подняли коктейли за прошлые и улучшенные версии самих себя и продолжили обсуждать всякую всячину, чтобы забыть о Юре, с которым Света порвала перед поездкой в качестве волонтера в питомник. Юра ненавидел бродячих собак, но выяснилось это, когда Света случайно увидела его пинающим уличного пса. По ее словам, он не делал это с каким-то садистическим удовольствием, что повергло ее в ужас. Он искусно притворялся перед ней, потому что не хотел расставания с завидной девушкой – умная и добрая длинноволосая Света привлекала каждого. После расставания и смены прически она не потеряла себя, а только приобрела новое умение – говорить «нет» тем, кто обманывает и нарушает ее принципы.

Прикончив третий коктейль и вдоволь насмеявшись, мне понадобилось отлучиться в уборную. Я не торопясь поправляла макияж перед большим зеркалом. Над ним была надпись, оставленная кем-то из посетителей: «В полночь вселенная пахнет звездами». «И любовью», — дописала я своей красной помадой, улыбнулась отражению и вышла из уборной.

Перед моими глазами предстала не самая прекрасная картина... За наш столик подсел какой-то парень и откровенно прижимался к Свете. Меня захлестнула ярость, глаза не видели ничего, кроме пьяного урода и напуганной подруги. Я ринулась прямо в жерло вулкана, к столику.

— Молодой человек, Вам стоит удалиться от нашего столика подальше и забрать свой стул. —  Я подошла ближе к незнакомцу и скрестила руки, показывая свое негодование.

— Не мешай нам с твоей подружкой. — Неизвестный оттолкнул меня с силой орка так грубо, что я влетела в спину посетителя за соседним столиком.

— Ну все, ты напросился, хам!

Я запустила в него содержимым коктейля с этого самого столика, влепила пощечину и каблучком ботинок наступила на его огромную ногу с такой силой, что почувствовала хруст чего-то похожего на раздавленную чипсинку. Пьяный извращенец такого не ожидал, удача была на моей стороне, он схватился за ногу обеими руками и начал вопить, Светка тотчас начала его бить своей маленькой пудровой сумочкой и кричать:

— Убирайся от нас и ото всех девушек мира!

На ее крик отреагировали знакомые нам бармены и «культурно» попросили молодого человека уйти подальше от нас и от бара вообще, пригрозив внести его в черный список заведения.

— Макс, Стас, спасибо вам большое за неравнодушие, — поблагодарила я, приобнимая Свету на улице.

— Вы наши валькирии, мы сделали то, что должны. — Стас протянул нам по сигарете с ароматом шоколада. Да, после такого можно себе позволить пару пагубных затяжек.

В тот момент, пока сигарета вертелась между моих пальцев, я вспомнила о том, как часто курил Дима от стресса. Но ребятам решила рассказать историю о том, как удачно мужчины, которые сами курили как паровозы после Первой мировой войны и порицали за курение женщин, создали рекламную кампанию, играя на струнах гитары едва родившегося феминизма. После расставания с Димой я прониклась темой борьбы женщин за свои права и наткнулась на статью о появлении тенденции женского курения.

Я так злилась на этого парня из бара, что за этой сигаретой тараторила без остановки про все, что сделали мужчины, чтобы нас контролировать из-за патриархального, а порою и мизогинного воспитания. Приводила примеры, которые происходили и в моей жизни, доводящие порою до страха просто выходить на улицу. Рассказала, как однажды меня схватили за рукав широкого пальто и говорили грязные вещи, но я силой вырвалась и убежала, а после заказала на маркетплейсе перцовый баллончик.

Сигарета истлела, а сделана была всего одна затяжка. Стас смотрел с сочувствием и долей сожаления, а Максим опустил глаза на свои массивные ботинки, Света прижалась к моей руке, и тогда я поняла, что передо мной два парня – представители мужской половины населения, которую я только что осуждала и обвиняла в изнасилованиях и домашнем насилии. Мне не было стыдно за свои слова, но я все же сказала:

— Простите, ребят, что говорю все это. В мире хватает злых людей, и я не приравниваю вас к ним. Просто чем больше мир знает таких историй, тем меньше женщины чувствуют себя в безопасности...

— Знаете, сегодня я тоже испугалась не на шутку, — добавила Света. —  Раньше со мной не происходило ничего подобного, всегда, наверное, попадались более-менее адекватные люди, но теперь...

— Мы понимаем, и, — улыбнулся Стас, — вы правы с этой точки зрения, но знайте, что здесь вам всегда рады. И мы сделаем все, чтобы помочь. — Он подмигнул и на прощание крикнул: — В следующий раз, коктейли для вас за мой счет!

***

— Когда Кира налетела на этого парня, ее зелено-карие глаза были точно звериные, как у кошки! – рассказывая историю парням без некоторых подробностей, заметила Светка. —  Как у очень воинственной женщины-кошки! – она встала в супергеройскую позу из мультфильма.

Роб хохотал от души и на его щеках уже проступил румянец, Авив смотрел непроницаемым взглядом, и было сложно догадаться, о чем он думает.

— Да ладно тебе, — я повернула голову к окну в огоньках гирлянды, — я сделала то, что должна была как хорошая подруга. Ты бы поступила так же.

Фонарики перемигивались друг другу и отражались на стеклах, как звезды на воде. Мне вдруг захотелось на улицу. Вдохнуть вечернюю прохладу, посмотреть на ночное небо и гуляющих по парку людей. Но выпитое вино меня сладко морило, и все, на что я была способна – это просто сидеть здесь, в теплой квартире, в окружении людей со своими историями в жизни и продолжать поднимать звонкий хрусталь с чудесным вином.

— Прекрасно в нас влюбленное вино, — из губ полились строки Николая Гумилева, — и добрый хлеб, что в печь для нас садится...

— И женщина, которою дано, сперва измучившись, нам насладиться, —закончил за меня Авив.

Я удивленно на него посмотрела, а он лишь улыбнулся, но не той уже привычной для меня улыбкой, другой. Она была теплее, живее, а его глаза на миг блеснули. Может мне показалось, потому что я только что смотрела на огни гирлянды? Не знаю... Тишина легла на наши уши и укутала их от звуков, а мы продолжали тонуть в глазах друг друга.

— Робби, твоя очередь, — голос Светы нарушил всеобщее молчание, как звук плеснувшегося в бокал вина.

— Я никогда не был в любовном треугольнике. —  И он пил, пристально глядя на брата. — Ты тоже должен отпить, — грозно намекнул Роб, не отводя взгляда.

— Не понимаю, о чем ты, — Авив приподнял брови и устало поморгал.

Мы со Светой тоже ничего не понимаем и напряженно перебрасываем взгляд с одного парня на другого.

— Думай как хочешь, — бросил Роб и поплелся в комнату.

— Робби, ты куда? — уже было собралась за ним Светка, но Роб предупредил, что сейчас вернется.

— Ладно, я пока позвоню родителям. — и Света тоже скрылась в ванной комнате.

Мы с Авивом остаемся их ждать в неловкой тишине, глядя на остывшие куски пиццы, коробки настольных игр, куда угодно, но не друг на друга. Первое впечатление у нас явно испорчено, что не изменить, но иногда оно бывает ошибочным, а уже два человека это доказали: Мэрилин Мэнсон и Николай Гумилев.

— Наверное, стоит извиниться. Я сразу не сказал, что брат Роба, но мне казалось, он рассказывал обо мне своим друзьям, — спокойным голосом начал Авив.

— Нет, он сказал только, что его двоюродный брат, — я осеклась, — то есть ты, выиграл в споре, и поэтому он ходит почти лысым. Даже имени не назвал.

— Пусть будет благодарен, что я не захотел увидеть его с татуировкой на лбу с символом девы, — я представила эту картину и в голос рассмеялась.

— Так он же лев по знаку зодиака, почему не лев?

— Уверена? Тата с ним постоянно спорит, что, когда он родился она смотрела на часы и там было около пяти минут следующего дня, но в выписке написали «23:55 22 августа», а значит – он упрямый осел.

Он смешно шутил и немного рассказал о концерте Мэнсона, где была сделана фотография, а я извинилась за все недоразумение, происходившее до этого момента. Так странно было слышать его голос сейчас, совсем не тот, что был до этого. Он не притворялся, не важничал, не смотрел в пустоту, как на Свету, голос лился живой рекой и мне нравилась его мелодичность и вкрадчивость, которой раньше я ни у кого не замечала. Этот голос, казалось, не способен кричать.

Я вспомнила уже старенькую кошку, которую подобрала Света и отдала нам. За недолгое время у нас кошка ни разу не мяукнула, только глазами давала понять, что ей нужно. Света предположила, что Глэдис пережила нечто ужасное и потеряла доверие к людям, поэтому больше не хочет с ними «говорить». Но перед тем, как отправиться в кошачий рай, Глэдис издала короткое «мяу» на руках у бабушки. Мы долго плакали, а потом я решила, если в прошлом случается что-то трагичное, оно оставит отпечаток на какой-то период жизни, но в конце концов придет день, когда этот ожог проходит и человек или кошка снова говорит «да» себе, другим и миру.

Я не стану рыться в чужом прошлом по своей воле. Если кто-то захочет рассказать, он знает, где найти Киру Левитис.

Пока мы уже по-дружески болтали, Роб и Света вернулись. Кон игры перешел к Авиву, и тут же прогремело:

— Я никогда не считал первое впечатление верным. —  В его бокале стало пусто. Он смотрел на меня, скорее всего намекая, что этот раунд он посвящает нашему знакомству. Но я ведь ошиблась, принимая его за выскочку и нахала, разве нет?

Света и Роби тоже не тронули бокалов, полагая, что в первую встречу люди не такие какие есть, неполная картина не дает тебе верное уравнение, а значит, это в любом случае неверно.

— Пей, Кира, — приказал мягче, чем раньше мой собрат по красному сухому вину.

Я усмехнулась и все же выпила. Мне все равно, даже если я неправа дважды, просто не хочу думать больше сегодня, а напиться и уснуть до завтрашних пар.