Имя весны

На университетской парковке стоял черный слегка припорошенный снегом мерседес Роберта. По календарю числится тринадцатое февраля, но ощущение, что вот-вот наступит весна. На деревьях уже нет того бывалого белоснежного меха, и холода практически не ощущается, поэтому мы снова носим вместо огромных курток нечто более элегантное. На Роберте белый оверсайз тренчкот, который контрастирует с его черной рубашкой и, конечно же, жгучей внешностью. Этот парень вообще, кажется, редко мерзнет. Светка решила еще осенью, что она будет выделяться из толпы, потому что ее гардероб всегда состоял только из пастельных тонов, поэтому подруга купила вишневое шерстяное пальто. Оно на удивление хорошо сочетается с ее темно-русыми волосами. Я отдаю предпочтение классике – полушерстяное черное двубортное пальто. Если честно, я всегда отдаю предпочтение классике жанра: черный, белый и серый – постоянные гости в моем шкафу. Мне просто лень каждый раз подбирать цвета, которые через пару минут разонравятся. Но иногда все же и другие холодные цвета привлекают внимание.

По дороге к Свете мы вовсю обсуждаем нового преподавателя. Каждому студенту, и не доказывайте мне, что это не так, знаком тот тип педагогов, которые только поначалу добрые, хорошие и ответственные, а потом открывается их скользкий характер, но уже поздно, и ты разочаровывается не только в нем, но и в предмете. Мы выдвигаем предположения о том, когда и как именно мы убедимся, что Сергей Викторович именно такой преподаватель. Светка делает ставку на то, что постепенно он начнет опаздывать, а потом и вовсе отменит пару. Я добавляю, что сто процентов еще начнет говорить об отработке, но и ее будет переносить из-за своих великих дел. Роберт соглашается с нами, но с видом знатока, заключил, что было бы еще хорошо, ответь он на первое письмо старосты. В итоге он поставил на то, что этого не произойдет и до следующей пары с ним.

Не зря все говорят, что именно студенческие годы – пора расцвета юности. Мы еще молоды, но уже не настолько беззаботны, как раньше, теперь эти головы думают обо всем на свете.

За этими разговорами мы оказались дома у Светы. Пока наша подруга вихрилась в комнате собирая вещи на ночевку к Роберту, ее мама заботливо угостила нас чаем и начала непринужденную беседу. Когда очередь Роберта болтать прошла, мама Светы обратилась напрямую ко мне.

— Как твои бабушка и дедушка, Кирочка?

— Все хорошо, Марина Валентиновна, дедушка уже мечтает, как поедет на дачу, когда станет потеплее, а бабушка присмотрела новую рассаду. Она, кстати, и вам хотела передать немного на пробу!

— Это было бы замечательно! – хлопнула в ладоши мама Светы. — Передай дедушке еще раз огромное спасибо от нас с мужем за помощь с ремонтом ограждения. Он у тебя мастер!

— Конечно, не зря же он так гордится своей работой. — В кухню заглянул Валерий Васильевич с чашечкой кофе. — Милая, взгляни на оформление презентации к проекту, босс просит отправить до восьми, а у меня уже глаза устали это видеть!

Мы немного посмеялись втроем, и Марина Валентиновна нас оставила. Вихрем влетела Света и сказала, что мы можем мчаться ко мне, пока еще на дорогах не настал час-пик.

От дома подруги Роберт довез нас за пятнадцать минут, только теперь перед всеми возникло препятствие в виде моей бабушки, а вернее ее вселенского желания накормить каждого, кто входит в дом. Если в гостях у Светки можно отделаться чаем и светской беседой, то в моем доме ты должен съесть минимум тарелку фирменного супа и поделиться одним душевным рассказом.

Бабушка сразу примечает нестерпимые изменения в Роберте и тут же принимается за расспросы.

— Роберт, что с тобой случилось, детка? Зачем же ты так? Признавайся бабушке Авроре, это тебе какая-то девочка насолила? Сказала что-то о твоей прическе? Знаю я таких! Не стоит обращать внимание! Скушай еще бедрышко! – моя бабушка не унималась и тараторила, даже не разобравшись, хотя это, как всегда, было мило. Наверное, именно за это дедушка когда-то в нее и влюбился. Даже сейчас он поглядывал на нее со стороны с улыбкой на лице – любовь крепнет с годами, как хорошее вино!

— Аврора Александровна, это не девушка, а мой брат! – и Роберт поведал ужасную историю в больших подробностях, чем нам, и в завершение провел рукой по своему «ежику» на голове.

— Ох, детка! – сочувственно сказала бабушка. – Ну ничего, через пару месяцев волосы немного отрастут, а все это забудется и станет смешной историей.

И она действительно окажется права, когда через отведенный срок мы увидим счастливого Роберта, который даже подружится со своим братом. Про себя я добавила «Аминь!» и пошла в свою комнату закидывать в сумку тетради на завтрашние занятия, пижаму и настольные игры. Брать что-то из базовой косметики нет смысла, потому что у Светки уже и так полная сумка этого барахла, а у Роберта дома я стащу одну упаковку его крутых патчей для глаз. Хорошо иметь таких предусмотрительных друзей.

Я подмигиваю себе в зеркало, закончив поправлять макияж губ, и выхожу из комнаты. Мои друзья все еще сидят за столом и что-то бурно обсуждают с бабушкой, дедушка же как обычно сидел на стуле и поддакивал женщине своей мечты. Света, которая так беспокоилась о часе-пик, думать о нем забыла и увлеченно взмахивала руками, описывая пса, которого недавно заметила на прогулке с Рюриком.

— Ребята, думаю, что я готова, — улыбнувшись, влезла я в разговор.

— Милая, может, вы возьмете с собой покушать? – предложила бабушка.

— Аврора Александровна, не переживайте, я приготовлю сытный ужин. — У Роберта вырвался акцент, как только он заговорил о еде. —  Хотите, мы Вам утром завезем пару стейков? Попробуете мои кулинарные шедевры наконец-то!

— Роберт, не стоит так утруждаться!

— Ну что Вы, я буду только рад поделиться своим рецептом в обмен на Ваш фирменный рецепт синнабонов.

Вот пошло-поехало! Теперь мы точно не уйдем...

— Ребята, вы хотите стоять в пробке полчаса? – напоминаю о том, что загруженность проезжих дорог у нас в городе все же высокая по вечерам.

— Точно! А то дороги на картах станут цвета моего пальто! – наконец-то и Света очнулась. Да здравствует пир разума!

Обнявшись на прощание с бабушкой и дедушкой, мы поплелись к машине. Солнце уже медленно заходило за горизонт, опаляя своими последними на сегодня лучами сверкающий снег на земле. Скоро дворникам уже не придется его разгребать день и ночь, он сам себя уберет. Иногда я специально наблюдаю, сидя на лавочке со стаканчиком кофе за тем, как вода отовсюду стекается на асфальт. Еще недавно это было безжизненным снегом, который укутывал все: машины, дороги, деревья, прохожих, —  а потом становится живой водой, которая бежит и не останавливается ни перед чем на своем пути.

Весной год назад я думала, что внутри меня бушует метель. Умоляя Вселенную ничего больше не чувствовать, я сидела и смотрела в пустоту, но потом увидела, как минута за минутой вода таяла и открывала взору скрытые под снегом зеленые травинки, не успевшие окоченеть от холода, а может, уже выросшие вновь. Я поняла, что смена сезона и новая глава в моей жизни не просто так совпали. «Так для чего-то нужно, Кирпичик», —  завершила тогда я свои размышления и отправилась за свежим кофе.

Пока я пребывала в своем сознании, Роб и Светка уже погрузили в багажник мои вещи и звали в машину.

Как и ожидалось, мы попали в пробку перед самым съездом к дому Роберта. Светка, занимая почетное место рядом с водителем, завладевает еще и звуковым центром. Из динамиков раздается наша любимая песня The Cranberries – Zombie. Роберт подпевает своим бархатным баритоном и постукивает по рулю в такт барабанам, я пытаюсь петь как Долорес О'Риордан, а Света, хотя и была зачинщиком импровизированного концерта просто тихонько мурлычет текст себе под нос.

Мы любили все в этой песне. Посыл, клип и текст заставляли нас каждый раз переосмысливать жизнь, а порою даже плакать. Когда заиграло знакомое начало Hurts – Miracle, движение на съезде началось и мы добрались до дома Роба как раз к последнему повторению «'Cause I'm looking for the miracle» . Мы тоже искали чуда в этом вечернем дорожном аду.

Дома у Роберта мы уже не чувствовали себя гостями. Его съемная квартира была обставлена так, будто он сам все сюда покупал, поэтому в каждой вещи ощущался его характер. На стене постер с Домиником Тореттом, а на журнальном столике стоял настоящий бонсай, за которым Роб трепетно ухаживал – умеет быть заботливым, когда сам этого захочет.

— Дамы, занимайтесь своими переодеваниями, а я пойду шаманить на кухне, — бросил Роб и скрылся от приглушенного теплого света гирлянды на потолке комнаты.

— Я не могу его теперь нормально воспринимать из-за новой прически, —  прошептала Света, стягивая бежевый свитер, — так и хочется раз за разом называть его Бобиком. – В руках у нее уже была нежно-розовая пижама. — Да и что вообще за брат такой загадочный? Он даже ни разу его не упоминал! Бред! – чуть подумав, добавила подруга.

— Без понятия. Но ты права, ведь тот факт, что Везирян его ни разу не упомянул за почти два года нашей дружбы, хотя то и дело щебетал об Элен и Лусине, очень напрягает. – Мне стало даже немного обидно. — Может, он нам не доверяет настолько сильно?

— Думаешь, что...

Света не успела закончить мысль, как раздался крик из кухни:

— Кира, ты хочешь медовый соус или горчичный?

— Медовый! Такой же, как и ты, Роби! – крикнула я не раздумывая, — Думаю что? – обратилась уже к Свете, снимая свою рубашку в стиле тай-дай.

— Да нет, ничего. Просто подумала, что у них могут быть свои мальчишеские «терки» с детства, и он как-то...

— Травмирован? – я закончила за подругу, потому что безумно любила это слово, особенно после нескольких бокалов. Могла кого угодно назвать травмированным, ибо, видит Вселенная, во мне просыпался психолог и умолял рассказать всем об их травмах, вот только свои я потом выплакивала на плече у Светки или Мари.

— Кира, не начинай! Сейчас снова напросишься и я буду весь вечер звать тебя Кирпичиком! – запротестовала она, но понятно, что в шутку.

— Да иди ты! – бросила я в нее не только словами, но и лежащей декоративной подушкой, на которой одной из нас предстояло спать.

Мы перекидываемся незначительными фразами, пока переодеваемся и раскладываем вещи из сумок. Я слышу какой-то хлопок, но не обращаю на него внимания – скорее всего что-то бросила на стул Света, или Роберт шумит на кухне.

Его комната была достаточно небольшой, но вмещала в себя огромную кровать, рабочий стол со всей аппаратурой хозяина квартиры, которой пользовался и Роб с его разрешения. Вместительный шкаф с зеркалом был как раз кстати для нашего друга, который любит советоваться перед выход насчет своего образа или просто сделать забавные фотографии. На книжной полке, которую мы со Светой облюбовали для некоторых своих вещиц типа украшений, миниатюр духов или моего запасного контейнера для линз, а еще всяких мотивационных записок для Роберта, красовалась наша общая фотография с собрания первокурсников на фоне университета. Книг у Роба было не очень много, но здесь все же стояли потрепанные томики «Евгения Онегина» и «Портрета Дориана Грея», так что не многое говорило о том, что наш парнишка учится на гуманитарном направлении.

Мы уже переоделись в свои пижамы и плетемся к другу: на мне атласный комплект из майки и широких штанов, а Света —  в своей нежно-розовой пижаме с маленькими косточками, а не типичным горошком в качестве узора.

Кухня совмещена с гостиной и кажется огромной и просторной. За окном уже темно и холодно, а здесь – тепло и уютно в приглушенном освещении над кухонным гарнитуром и переливающейся гирлянды-водопада на окне. Роб заканчивает приготовление нашего ужина, Света и я выбираем пиццу, остается только стащить из холодильника вино – а я знаю, что у Роберта оно всегда есть.

— Эй, Роб, у тебя нет случайно того вина, которое мы пили в прошлый раз? – я окликнула озадаченного друга, пока тот переворачивал мясо на сковороде.

— Конечно, есть. Загляни в холодильник, зачем спрашиваешь, как не родная? Обижаешь! – он наигранно нахмурился и показал указательным пальцем скатывающуюся слезинку на щеке.

Я обрадовалась и подскочила с мягкого дивана.

— Ты ошибся, дорогуша, тут ничего нет, - внимательно осмотрев полки заключила я.

— Этого не может быть. —  Роб вытер руки о кухонное полотенце и подошел ко мне: — Странно, я его недавно покупал, — он тоже явно был в недоумении.

— Может, твоя мама взяла, когда заходила к тебе в последний раз, чтоб занести продукты? – включилась Света.

— Она бы сказала...

На секунду показалось, что Роб о чем-то задумался, но он тут же предложил взять любое другое, которое моя разборчивая душа захочет. Мы со Светой переглянулись и сразу поняли друг друга – сегодня будет вечер красного сухого вина. Такого же сухого, как и лекция нового преподавателя. Но тут мне на глаза попадается вино без этикеток, и я поняла, что это может быть только оно – гранатовое вино его дедушки прямиком из Армении. Что еще может быть лучше домашнего вина, сделанного с любовью в первый день учебы. С любовью... Что-то щелкнуло у меня в голове.

— Ребята, завтра же Валентинов день!

— Зришь в корень, Кира Платоновна. Ты только сейчас поняла? – съязвил Роб, и Светка захихикала.

— Простите, Роберт Арамович, в отличие от Вас, — демонстративный поклон в пол – мое все, — я праздновала его лишь раз в жизни и даже не удачно. С чего бы обращать внимание?

— Алло, Земля вызывает Киру! На каждом шагу в витринах отражаются сердечки, – Света в воздухе показала большое сердце.

— Давайте просто отметим его втроем?

— Предложение хорошее, Роб, тем более от такого горячего парня как ты, хотя с шевелюрой ты был еще круче, но я надеюсь на кое-кого другого.

— В смысле? – мы с Робертом в унисон задали вопрос и переглянулись в полном шоке. На кого надеялась Светка, и почему мы не в курсе всех событий?

— Помните, я как-то рассказывала про бариста в кофейне рядом с домом? – мы кивнули. — Он недавно попросил мой номер телефона с намеком на скорую встречу, — и Светка захихикала как младшеклассница.

У нее всегда хватало поклонников. Когда мы стали появляться втроем в университете, ко мне подходили некоторые парни с расспросами о ней. Я представляла себя личным менеджером Светланы Валерьевны и первично фильтровала претендентов на ее руку и сердце. С остальными она успешно справлялась сама. За это время у нее были отношения с двумя парнями, одни из которых закончились не так хорошо, как ей хотелось бы. Новость о том, что кто-то попросил у нее номер не была чем-то сверхъестественным, а вот факт молчания огорчал, но мы промолчали.

— Не ходи, — отрезал Роб. — Если позовет, не ходи.

— А что плохого может произойти?

— Свет, Роби прав. Одно дело – видеть его на рабочем месте, а совсем другое – его личность. А если он со странностями или вообще маньяк?

— Кир, прекрати! Нормальный парень. Самый обычный, — по слогам вывела Света.

— Ладно, как только узнаешь его номер телефона, пришли мне, — заключил Роб.

Спустя минут десять мы уже накрыли на стол и разлили вино по бокалам. Насыщенно красное, сладкое, но слегка вяжущее и кислое, оно наполняло мое тело, только что заряженное энергией от стейка в медовом соусе. Правильно бабушка мне говорит: «Лучшие друзья вина – сыр, орехи, мяса два куска». В режиме ожидания пиццы Света предложила поиграть во что-нибудь. От настолок Роб решительно отказался, считая, что лучше их оставить на «сладкое» после пиццы, иначе мы передеремся едой, а ему не хотелось убирать жирные пятна с хозяйского ковра. Тогда я подумала, что можно поиграть в правду или действие.

Мы расположились на полу и взяли бутылку от уже закончившегося вина в качестве жребия. Роб откупорил еще одну бутылочку, на этот раз красного сухого и разлил нам в бокалы.

Начинала по закону каждой игры предложившая:

— Роби, зачем тебе номер того бариста?

— Буду проверять кандидата. Не собираюсь отдавать кому попало Свету. — как скороговорка отлетело с губ парня. — Моя очередь.

— Как это мило, Роберт! – восхитилась уже захмелевшая подруга. – Я заранее выбираю действие!

— Света, открой окно и крикни: «Здесь живет самый лучший парень на свете». – Роб не упускает моментов, чтобы напомнить о своем великолепии. Дон Жуан на нашу голову.

— Я бы не сделала такого для кого-то другого, но раз уж это ты, ладно.

Роб снимает на телефон ее действие и вовсю смеется. От такого смеха я вижу его ямочки и искреннюю детскую радость, которая сохраняется у мужчин до глубокой старости, даже если они стали успешными и уважаемыми людьми. Детство в них играется всегда, и пример этому мой деда, который до сих пор обожает подкалывать бабушку, ожидая ее реакции. Вот они мы – неидеальные люди в неидеальном мире, но так подходящие друг другу. Если бы все были без недостатков, в мире стало бы скучно жить, и вряд ли бы люди любили друг друга. Идеал – это выдумка, а жизнь... Жизнь осязаема, чувственна и иногда болезненна.

— Кир, твоя очередь, — протянула Света, — Может, тоже выберешь действие, чтобы мне было не так одиноко стыдиться?

— Ты не стыдишься, подруга, поэтому лучше задавай вопрос.

— Только честно. Если бы Дима сейчас тебе написал и предложил увидеться, что бы ты сделала?

Я повертела бокал в руке и залпом выпила содержимое.

— Удалила бы сообщение.

***

Света знала о моих первых и последних отношениях, которые длились еще со школы, но оборвались в зимнюю сессию первого курса. Мы встречались с Димой почти полтора года. Познакомились в общей компании друзей из разных школ, хотя он оказался старше меня и уже учился на психолога в университете. Сначала я думала, что он тот самый человек, которого я встретила на пороге своей юности. Дима был заботливым, нежным, часто рассуждал на философские темы, которые были нескончаемыми. Мы переписывались каждый день и часто гуляли у озера в парке. Он аккуратно брал мою маленькую в сравнении с его руку и вкладывал в нее ромашку или что-нибудь сладкое. Когда мы гуляли в компании наших друзей, он единственный заметил, что мне холодно и отдал джинсовку без слов. Она грела меня теплом его тела и перенесла на мою кожу его аромат, легкий бергамот и что-то морское. Дима часто улыбался, делился чем-то личным и выслушивал мои истории, отвечая на них искренне и полно. Но так было только первые полгода отношений.

Постепенно я начала замечать, что он перестал интересоваться моими делами, а потом стал резко подмечать во мне сходства с бывшей девушкой. В любой момент я могла услышать «А она...» и после молчать оставшееся время. Мне было неприятно, что он видел во мне бывшую, но тогда еще не созрела мысль о том, что настоящую боль вызывал другой факт: он не просто видел во мне бывшую, а перестал замечать саму меня как личность. Мне не с кем было его сравнить, поэтому я поначалу пыталась что-то изменить внешне. Сначала выразительный макияж, укладки и новая стрижка. А потом началось давление с его стороны. Я перестала быть собой, оценки ухудшались, неуверенность пробила пол и устремилась к ядру земли. Дима чаще срывался и мог сделать мне пару синяков.

Когда мне стала необходима его поддержка в связи с предстоящими выпускными экзаменами, он хотел только одного – моего тела. Мне было мерзко и неприятно, когда, приходя к нему домой, я находила его выпившего. Но больше отталкивало то, что он начинал распускать руки. Он был мне небезразличен, но моя первая любовь запустил руки под свитер и расстегнул лифчик, после чего я выбежала из его дома и расплакалась. Хотя мы давно встречались, я не была готова с ним к такому шагу, а после того случая еще больше закрылась. В моей семнадцатилетней голове, которая знала об отношениях только из фильмов и классических романов, стоящих дома на бесконечных полках, роилось множество мыслей и сомнений. Может, я на самом деле готова с ним переспать, но отсутствие опыта внушает страх? Может, нам стоит расстаться, раз я не могу дать ему того, что он хочет? Но мне страшно, когда Дима становится таким. Мне страшно...

Я не заметила, как исписала целую страницу в карманном блокноте словосочетанием «мне страшно». В ту ночь я уснула в слезах за домашней работой по английскому.

На утро пришло сообщение с извинениями и просьбой встретиться. В парке после моих уроков Дима ждал с желтыми розами. Я ненавидела желтый цвет. Он успокоил меня словами о стрессе из-за учебы и работы официантом, а потом снова завел разговор о сексе.

— Ты уже достаточно взрослая, а мы уже достаточно долго вместе. Ты тоже должна понимать, что я парень, который нуждается в своей любимой девушке! – эти слова укололи мою совесть, но не решимость.

— Дим, я тебя люблю, но не могу ничего поделать. Пожалуйста, не дави на меня, я и без этого нервничаю из-за экзаменов, которые будут через полтора месяца, а еще выпускной. Ты же придешь на меня посмотреть?

— Подумаешь, пару экзаменов. —  поморщился он. — Я на сессии сдавал шесть предметов, а до этого зачеты, и чувствую себя бодрее, чем ты. — Его глаза покраснели и расширились. — Кира, мне надоело почти год только за ручки держать и смотреть ужастики в обнимку! С Сашей у нас все было по-другому, — закончил он дождь из стрел.

Я не знала, что говорить в тот момент. Горло душил страх, на глаза начали наворачиваться слезы. Мне оставалось только в очередной раз принять все, что он сказал и задвинуть свой внутренний крик.

— Я... мне... Сейчас мне нужно время. На себя, на подготовку, на репетиции выпускного. Прости. — Этими словами мы попрощались у моего дома.

Желтые розы сгнили в вазе через несколько дней, превратившись в коричневое месиво.

На выпускной он пришел с букетом розовых роз. Которые любила не я, а его бывшая девушка. Дима, который стоял и улыбался мне, которого я, казалось, любила, с которым у меня случились первые отношения, только заставлял меня проваливаться в пропасть. Я не могла объяснить себе, что чувствовала. Это было отчуждение, будто между нами выросла стена: его взгляд, поза, улыбка, запах кожи. Меня тошнило от всего, а больше всего от него, но объяснение, внушаемое подсознанием, держало идею переждать кризис. «Это все стресс из-за окончания школы, пройдет.» — думала я.

В то лето я действительно много переживала из-за экзаменов, результатов по ним, а потом и о поступлении в университет. Только моя маленькая семья поддерживала и успокаивала в эти трудные периоды для каждого выпускника школы. После пары случаев, когда Дима в очередной раз перебрал с алкоголем и тянул руки под легкую футболку, я машинально влепила пощечину, а потом долго корила себя и извинялась. В конце концов Дима стал реже писать, а я и не особо замечала тогда, потому что моя жизнь описывалась одним названием серии из «Скуби-ду»: «Hassle in the castle» . После зачисления в почетные ряды бюджетников и знакомства со Светой и Робертом, я ожила и на каждой встрече старалась поделиться всем хорошим, что стало происходить в жизни, чтобы вытащить наши отношения со дна океана. Дима слушал, но внезапно становился агрессивным и раздражительным и разговор снова перетекал в его руки. Спустя месяц он снова изменился, а я запутывалась еще больше.

В тот день мы встречались примерно год и три месяца. Я решилась на шаг, который, казалось, изменит мою жизнь и избавит от проблем в отношениях. Дима перестал внушать мне страх и ограничивался поцелуями и объятиями, поэтому я снова почувствовала огонек доверия, несмотря на его вспышки гнева и постоянно сменяющиеся сигареты между пальцев. «Сегодня у нас получится перейти на новый этап близости.» — наивно думала уже восемнадцатилетняя Кира, убеждая, уговаривая себя пойти на эту сделку. Но только в романтических фильмах все счастливы.

Я зашла к нему домой после пар, обняла, как только он открыл дверь, и поцеловала в щеку. Он резко отстранился и оттолкнул меня. Улыбка сползла с лица.

— Что ты...

— Где ты была? – его голос стал острым как кинжал, а голубые глаза выглядели безумными.

— На парах, конечно же, а что такое? Ты не рад меня видеть?

— Ты, гребаная тварь, нашла мне замену? — он наклонился, и его перекошенное от злости лицо меня ошарашило. — Играла передо мной в недотрогу все это время, а теперь обжимаешься с другими студентиками, да? Думаешь, Дима тупой, Диму можно водить за нос, Дима ненормальный, а? А? — он схватил своей рукой мое лицо и больно сжал.

Глаза наливались таким безумием, что я не знала почему раньше в них было так приятно растворяться, а сейчас – больно ощущать холодный меч, входящий в грудь.

— Вы все одинаковые, — сдерживая гневный крик он говорил с перекошенным ртом и продолжал грозно смотреть.

Я пыталась вырваться и понять на безопасном расстоянии, что с ним происходит. Дима сжал запястье руки с такой силой, что я вскрикнула. Откуда это все пошло? Почему он срывается на мне? Я, черт возьми, только что зашла, я не была ни с кем другим, кроме Светки и Робби. Робби? Мысль пронзила меня, словно молния.

— Послушай, — я начала тихо, со страхом, смешанным с накатывающими слезами, — мы с Робертом перепутали миниатюры духов сегодня, я по ошибке кинула его флакончик себе в сумку. Отпусти меня, и я покажу!

Он с недоверием освободил меня от своего напора и в итоге убедился в правдивости слов. Я действительно случайно взяла флакон Робби, когда слушала аромат, а потом по ошибке нанесла его перед подъездом Димы.

Дома бабушка втирала мазь в синяк на запястье «от падения в метро».

Тот вечер изменил отношение Димы и вернул все к тому, с чего начиналась наша история – мы снова болтали на разные темы, пили кофе, обсуждали книги и учебу обоих, гуляли по тропинкам из опавших листьев. Могло показаться, что все наладилось, но нельзя вернуться в начало истории с багажом пройденного.

Все шло к тому, что Дима перестал отвечать на сообщения, звонки, домофон в его квартиру молчал. Декабрь в том году мы со Светкой прозвали молчаливым. Она отвлекала меня от мыслей о Диме, когда заканчивался учебный день, и старалась проводить со мной все свое свободное время, чтобы «не видеть Кирпичик разломанным на две части». Наступил сессионный период. Первый экзамен наше трио сдало на «отлично», по некоторым предметам мы умудрились получить автоматы, а перед последним испытанием я получила от Димы единственное сообщение: «Прости», — и поняла, что это конец.

На автомате произнесенный заранее выученный материал принес оценку «хорошо». Я вылетела из кабинета, забыв о зачетке, которую позже вручила мне Света. Подруга нашла меня сидящую на ступеньках и привела в чувства, тогда она и узнала полную историю с Димой. Как самая настоящая подруга, она не пыталась утешить меня, а всячески обзывала Диму, то шутливо «игнорщик года», то загадочно «ящик Пандоры».

Ожидание моего любимого времени года сменилось желанием избавиться от пустоты внутри, забыть все походы в кино с ним, все обсуждения о драматургии Шекспира, вообще все. Только потом я поняла — это было хрупкой иллюзией, которой я жила и подпитывала свою надежду, что с ним все будет бесконечно. Но бесконечности не бывает для людей. Мы не звезды и не живем только по одним законам притяжения. Бабушка желала, чтобы я подыскала себе нового кавалера среди сокурсников, но ее внучка предпочла походы в бар с подругой по выходным.

Роби осуждал наше поведение, больше всего порицал Свету, что она потакает моим пагубным желаниям, но успокоился, когда к маю все это закончилось. Поприветствовать весенние лучи и набухающие листья с улыбкой как раньше у меня не получилось, хотя, глядя тогда на таявшую воду, все же кое-что поняла.

Я перевернула эту страницу в своей книге жизни и не хотела больше к ней возвращаться, уже не думая, что это была любовь и тем более здоровые отношения. Но едкое ощущение уже разъело меня изнутри, превратив в решето. Он был болен, как сказал знакомый, поддерживающий с ним контакт, и именно поэтому пошел на психолога в надежде излечить свои же собственные травмы.

— Больной! —  В сердцах сказала я потом на одной из ночевок у Роберта, но, подумав, добавила: — Нет, не больной, а травмированный! – мы посмеялись и выпили до дна, чтобы наши травмы не причиняли боль другим людям.

***

Мы отыграли еще пару конов, допивая вторую бутылку вина. Близилось время доставки пиццы и Роб предложил Свете прибрать на столе, чтобы туда уместились коробки, а сам помоет посуду. Правило Роберта Арамовича Везиряна номер один: в каком бы ты ни был состоянии дойди домой, умойся и приберись. С первой частью он справился постфактум, а вот с последней сейчас предстоит разделаться. Я решила помочь Свете, но позвонили в домофон.

— Это курьер. Я открою, – предложила супервежливая Кира внутри меня.

Не спросив, кто пришел, я нажала на кнопку открытия входной двери и вернулась к Свете. Контролировать движения становилось сложнее, но мы справились и убрали стол, а Роберт домыл остатки посуды и пошел в комнату, чтобы переодеться в домашнее – из-за готовки он так и оставался в своей парадной рубашке и брюках, хотя бы не сидел в своем забавном фартуке.

В дверь постучали.

— Странно, зачем стучать, если я указала просто оставить у двери? – удивилась подруга.

— Свет, ты посиди, а я пойду разберусь. Это же всего лишь курьер, он мог не увидеть нужную строчку. —  И снова в дело вступает супервежливая Кира. Супервежливая и супер-подшофе-Кира. Но надо всего лишь повернуть защелку и открыть дверь, я просто буду ровно идти. По прямой. К двери.

— Добрый вечер, извините, мы просили просто оставить у двери, но спа... — я подняла глаза и увидела какого-то парня с большими карими глазами и собранными наверху волосами в пучок, он выше меня на голову точно, — ...сибо, — только и оставалось выдавить мне.

— Грудь прикрой и впусти меня, — он ухмыльнулся и сверкнул глазами, а я посмотрела на свою оттопыренную майку и прижала ее к груди так сильно, как могла.

— Кто Вы такой?

— Санта-Клаус, принес конфеты за хорошее поведение. Впусти, говорю тебе, — его приказной тон настораживал, но голос был таким мелодичным, что у меня побежали мурашки. Черта с два я тебя впущу! Тоже мне Дэн Рэйнольдс из «Imagine Dragons».

— Не пущу! Хорошего вечера! – я хотела быстро хлопнуть дверью, но он удерживал ее одной рукой.

Вот сильный попался маньяк! Я ему сейчас такой трюк покажу, что его карамельные шарики между ног надолго это запомнят.

— А ты буйная дамочка. — Он перехватил мою ногу свободной рукой и теперь мое равновесие полностью зависело от него. — Дамочка номер два, ты зачем снимаешь?

— А Вы зачем вламываетесь в чужую квартиру! – крикнула Света, и наконец-то из комнаты вышел наш единственный мужчина в домашних шортиках.

— Что происходит? – он спокойно посмотрел на Свету, а потом на дверь.

Даже думать не хочу, как выглядит со стороны поза, в которой я сейчас находилась, правая нога полусогнута и удерживается стальной рукой, а руки на дверной ручке. Просто класс, высший пилотаж Кирпича, падающего с девятого этажа.

— Привет, братишка! – непринужденно здоровается нахальная морда в дверном проеме. Стоп. Что?

— Братишка? – я скривила теперь не только тело, но и лицо, глядя глаза в глаза новоприбывшему брату нашего друга.

— Не Санта-Клаус, как ты мечтала, но тоже неплохо, правда? – он аккуратно опустил мою ногу и убрал руку с двери. — Теперь впустишь? – его улыбка сбросила маску ехидства, а голос почему-то стал добрее. Устал от моей боевой ноги, а она, между прочим, не пушинка. Бойтесь маленьких людей, даже гномы могут быть упрямыми и злыми, как у Толкина .

Я посмотрела исподлобья, но впустила, хотя и злилась на его не очень вежливый тон в самом начале, когда с ним говорила сама Вежливость.

Парень выглядит внушительно, оказавшись в узком коридоре – белые кроссовки, пыльно-голубая худи, огромные брюки и черная дутая куртка. Благодаря тому, что зрение было еще при мне, я смогла рассмотреть его лицо, конечно же не без упрека во взгляде. У незваного гостя действительно большие глаза, как у нашего друга, ровная форма бровей, немного пухлые губы и легкая щетина. В моей пьяной голове всплыло только одно слово – мужественность. Ее не смягчал даже маленький пучок собранных у висков волос.

— Проходи. — пригласил его Роб. —  Девочки, это мой двоюродный брат, Авив. — Он намеренно подчеркнул «двоюродный», будто проведя границу между ними. — Авив, перед тобой Кира, а это Света.

Мне стало вдруг так неловко, что казалось щеки сгорят, оставив только вид на мои зубы, но на самом деле я стопроцентно побелела. Я стояла на том тоже месте перед Авивом как приклеенная, пока он не обратился снова ко мне:

— Сначала на порог не пускаешь, а теперь и пройти не даешь.  — Забери назад свою улыбку, я просто в шоке. — Роб, она у тебя тут хозяйка что ли? – крикнул он брату и постучал по моему плечу. Пришлось отойти, чтобы этого не повторилось.

— Не придумывай, мы друзья. — Роби сунул руки в карманы и пошел в кухню, попутно бросив Авиву. —  Проходи, скоро будет пицца.