Дорога, которую мы выбираем
«Хогвартс-экспресс» снова стоял на платформе, пышущий паром и нетерпением. На этот раз в моём чемодане не было тишины. Были вязаные свитеры от мамы, банка её домашнего варенья «на всякий случай» и лёгкость на душе, которую я не чувствовала целый год.
Мама обняла меня перед посадкой, прошептав на ухо: «Будь осторожна, дорогая. Но будь счастлива.»
Я нашла пустое купе и устроилась у окна, глядя на знакомые пейзажи, уносящие меня обратно в мою вторую, сложную, но такую желанную реальность.
Лето пролетело в рассказах. Мама, наконец-то сняв с себя груз старой лжи, говорила об отце не как о безупречном герое, а как о человеке. О его сомнениях, ошибках, о том, как он мог быть невыносимо упрямым и трогательно наивным. Я узнала, что он однажды едва не провалил трансфигурацию, пытаясь превратить свою мантию в павлина, чтобы произвести впечатление на маму. И что он тайно занимался с Северусом Снейпом в старших классах, потому что тот был единственным, кто мог объяснить ему сложные зелья.
Эти истории не разрушили его образ. Они сделали его живым. Они сделали его... моим. И в них я находила отголоски себя — своё упрямство, свою готовость идти против течения, свою тягу к сложным, колючим, неудобным вещам.
Поезд замедлял ход. В окне уже виднелись очертания Хогсмида и замка на скале. Сердце забилось чаще. Скоро я увижу его.
Я сошла на платформу, пробиваясь сквозь толпу студентов. И тут же увидела его.
Он стоял чуть в стороне, у стены вокзала, в своей безупречной мантии, с тем же отстранённым видом. Но когда его взгляд нашёл меня, в его глазах вспыхнул тот самый огонёк, который я помнила. Огонёк, ради которого стоило бороться.
Мы не бросились друг к другу. Мы медленно приблизились, как два корабля, нашедшие друг друга в тумане.
«Кроу,» — кивнул он, и в углу его рта дрогнула та самая редкая улыбка.
«Нотт,» — ответила я, чувствуя, как на моём лице расцветает ответная улыбка.
Мы пошли к повозкам, и наше плечо иногда касалось плеча. Ничего не говоря, мы понимали друг друга. Впереди был ещё один год. Год учёбы, предвкушения СОВ и Н.У.М.А., год скрытых взглядов и редких, украдкой выпрошенных у судьбы минут наедине. Год борьбы.
Но теперь я шла на эту войну не с опущенной головой, а с поднятым подбородком. Потому что за спиной у меня был дом, где меня любили такой, какая я есть. А рядом — тот, кто выбрал меня, как я выбрала его. И мы вдвоём были готовы доказать всему миру, что наша дорога, какой бы тернистой она ни была, имеет право на существование. Более того — она стоила того, чтобы по ней идти.