Неслышный разговор
Большой зал гудел, как гигантский улей. Я пробиралась к гриффиндорскому столу, стараясь, чтобы лицо выражало лишь легкую усталость, а не внутреннюю бурю, бушующую после разговора со Снейпом. Воздух был насыщен ароматами жареного цыпленка и свежеиспеченного хлеба, но для меня он казался безвкусным.
«Аврора, садись сюда!» — Лия Макдугалл, моя однокурсница, энергично помахала рукой, указывая на свободное место рядом с собой. — «Мы как раз обсуждаем, какой проект по Трансфигурации выбрать.»
Я молча опустилась на скамью, кивком поблагодарив за тарелку, которую мне протянул Деннис Криви. Стол был полон жизни: кто-то спорил о квиддиче, кто-то смеялся над шуткой, кто-то с отчаянием листал учебник. Обычный гриффиндорский вечер. Но сегодня я чувствовала себя здесь чужой. Будто между мной и ними опустилось невидимое стекло.
«Итак, Малфой снова надулся, как сова, на защите от Тёмных искусств, — болтал Деннис, накладывая себе картофельное пюре. — Говорит, что практические занятия — для плебеев. А сам, я видел, палочку держит, как кисть для унитаза.»
Все вокруг весело рассмеялись. Я попыталась изобразить улыбку, но получилось криво.
«А ты что такая тихая?» — Лия ткнула меня локтем в бок. — «Снейп опять отравил твой энтузиазм? Или Нотт своим присутствием?» — она скривила гримасу, произнося его фамилию.
Имя, брошенное так легко и с таким пренебрежением, упало между нами, как камень. Все за столом на мгновение замолчали, с любопытством глядя на меня.
«Нет, всё нормально, — я потянулась за кувшином с тыквенным соком, лишь бы занять руки. — Просто устала.»
«Ну, конечно, с таким напарником устанешь, — фыркнула Лия. — Наверное, всё время приходится быть настороже, чтобы он тебе в зелье чего не подсыпал. Как и все эти...»
Она не договорила, но все и так поняли. «Все эти» — это Пожиратели. Сыновья Пожирателей. Все, у кого не та кровь и не те взгляды.
Я смотрела на её оживлённое, полное уверенности лицо и думала о словах Снейпа. «Смотреть на поступки, а не на ярлыки.» Лия видела только ярлык. «Сын Пожирателя». И для неё всё было ясно.
«Он... хорош в зельеварении, — медленно проговорила я, глядя на свой пирог, а не на них. — Очень точен.»
Наступила короткая, ошарашенная пауза.
«Точен?» — Деннис фыркнул. — «Аврора, ты в порядке? Ты сейчас защищаешь Нотта?»
«Я не защищаю. Я констатирую факт, — голос мой прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Он не подсыпал мне ничего. Наоборот, его знания помогли нам избежать взрыва.»
Лия смотрела на меня с откровенным недоумением. «Ты точно слишком много времени провела в той оранжерее. Может, тебя эти споры в голову ударили?»
Обычно я бы отшутилась или резко ответила. Но сейчас мне вдруг стало невыносимо скучно от этой простоты. От этого чёрно-белого мира, в котором они жили. Мой мир внезапно стал состоять из полутонов — из серых глаз, полных не злобы, а неуверенности, из горьких признаний профессора зельеварения, из сложного, противоречивого образа отца, который был не просто героем на портрете.
«Может быть, — тихо сказала я, отодвигая тарелку. — Пожалуй, я пойду. Мне нужно... кое-что переварить.»
Я встала, оставив их сидеть с раскрытыми ртами. Проходя мимо слизеринского стола, я краем глаза заметила его. Теодор сидел один, уткнувшись в книгу, отгороженный от шумного веселья своих однокурсников. Он не смотрел в мою сторону, но я почувствовала, как напряглась его спина.
Мы были похожи в этот момент. Каждый в своём лагере, но оба — отшельники за общим столом. И этот тихий, неозвученный союз был сильнее всех слов, сказанных моими «друзьями».
Я вышла из Большого зала, и тишина коридора стала благословением. Они остались там, в своём простом и понятном мире. А мой мир теперь был сложнее, тревожнее и... гораздо интереснее.