Глава 16 - герой
Она проснулась от странного чувства: будто за ней кто-то следит. Комната была ещё полутёмной, серой от раннего утра, но свет понемногу просачивался сквозь шторы. Алиса с трудом села, потирая глаза. Голова кружилась — спала она чуть больше трёх часов.
Обычно в это время она уже вставала, чтобы собираться на смену в кафе. Но сегодня… Сегодня было пусто. У неё выходной. Первый за две недели.
Она зевнула, потянулась за телефоном — и вдруг заметила.
На тумбочке, рядом с книгой, которой она не дочитала, лежала чёрная карта. Банковская. Без имени. Под ней — бумажка, аккуратно сложенная вдвое.
Сердце ухнуло вниз.
Она взяла записку. Почерк был знакомый, чёткий, немного злой даже на бумаге.
«Пусть это будет хотя бы твоим утром. Я всё равно буду рядом. — Т»
Она резко поднялась, будто её ударило током. Подбежала к двери — она была закрыта. Заперта. Всё как всегда. Или…
Алиса обернулась. Снова на карту. Потом — на окно.
Он был здесь.
Она поняла это сразу. Он был внутри. Пока она спала. Пока она ничего не чувствовала. Он смотрел на неё. Он был рядом.
— Тварь, — прошептала она, но голос дрогнул. Не от злости. От чего-то другого. Слишком сложного.
Она бросила карту обратно на тумбочку, как будто она обжигала. Сердце стучало в груди, гулко, тяжело. Рядом с этим стуком — злость. Стыд. И какая-то дикая, отчаянная благодарность.
Он знал.
Он видел, как она живёт. Как она сдыхается.
И он не пришёл требовать ничего. Просто… оставил. Чтобы она могла купить себе еды. Или заплатить за аренду. Или хотя бы выспаться, зная, что на завтра есть хоть что-то.
Алиса долго сидела на краю кровати. Потом встала и пошла на кухню. Поставила чайник. Достала последние две ложки растворимого кофе. Насыпала в кружку.
Глядя, как вода заливает порошок, она вдруг поняла, что плачет. Совсем тихо.
И даже не заметила, как в телефоне загорелся экран:
Артём:
«Как спалось, красотка? Надеюсь, хоть не одна?»
У Алисы покатилось по позвоночнику мерзкое, ледяное ощущение. Её ладони похолодели. Она посмотрела на входную дверь — была заперта, как и всегда. Она точно не пускала его. Он не должен был быть здесь.
Сердце застучало громче.
Она схватила телефон, разблокировала и тут же написала:
> [10:42] Алиса:
ТЫ ЧТО, БЛЯТЬ, ТВОРИШЬ?
Пальцы дрожали.
> [10:42] Алиса:
Как ты попал в мою квартиру?
Ответ пришёл почти сразу. Без оправданий. Без пафоса.
> [10:44] Тимофей:
Просто хотел, чтобы у тебя были деньги.
Не бойся. Я не трогал ничего.
Ты спала.
У Алисы внутри что-то обожгло. Она встала, ходила по комнате, потом остановилась, зажав карту в кулаке.
> [10:45] Алиса:
С чего ты вообще решил, что можешь ТАК делать?
Вторгаться. Без спроса.
> [10:45] Тимофей:
С того, что ты молчишь.
С того, что я вижу, как ты живёшь.
Ты не возьмёшь у меня деньги — поэтому я просто оставил их.
> [10:46] Тимофей:
Хочешь — сожги карту. Хочешь — верни.
Но теперь ты хотя бы не будешь считать копейки, когда захочешь поесть.
> [10:46] Тимофей:
Прости, если испугал.
Она вцепилась в карту, как в лезвие. Не знала, выкинуть её или сохранить. Сердце билось часто. Всё внутри было спутано.
И самое страшное — она знала, что он прав.
После того, как Тимофей стал исчезать — из жизни, из мыслей, из себя самого — Алиса не стала ждать, не стала унижаться. Слишком много она уже прожила, чтобы ещё и за кем-то бегать. Пусть так.
И в этот момент рядом оказался Артём. Как будто знал. Как будто почувствовал слабину. Он стал чаще заходить в кафе, где она работала. Иногда просто сидел в углу, заказывал чай и смотрел, как она двигается между столиками. Сначала это было почти трогательно.
Он приносил ей шоколадки, оставлял добрые записки на салфетках, предлагал подвезти до дома. Она сначала отшучивалась, потом — принимала. С ним было легко. Он смеялся её шуткам, слушал внимательно, никогда не перебивал.
Но однажды — что-то в нём изменилось. Его взгляд стал дольше задерживаться на ней. Скользить по телу, по губам, по вырезу платья, когда она, уставшая, садилась напротив. Он стал слишком близко подходить. Слишком долго касаться. Слишком уверенно сжимать её ладонь, когда провожал.
И тогда она поняла — нет. Не тот.
Она перестала отвечать. Стала сливать встречи, не брать трубку. Он писал много. Потом — злиться начал. Потом — исчез.
Поздний вечер. Алиса шла домой по узкой, почти безлюдной улице. Она возвращалась с работы — усталая, голодная, раздражённая. Холодный ветер пробирался под куртку, а за углом давно перегорел фонарь, так что переулок впереди утопал во тьме.
Она свернула.
И тут — чей-то шаг.
— Алиса?
Она дёрнулась. Сердце застучало. Обернулась — Артём.
Он стоял в тени, но она сразу его узнала. На лице — странная улыбка, слишком уверенная, слишком липкая.
— Ты чего здесь?.. — она попятилась чуть назад. — Поздно уже. И вообще…
— Я ждал, — перебил он. — Хотел поговорить. Ты в последнее время какая-то… холодная.
— Потому что ты начал себя вести как мудак, Артём. — Голос у неё дрогнул. — Я же ясно сказала, что не хочу с тобой ничего.
Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один.
— Зато я хочу. — Он говорил тихо, почти ласково, но от этого было только мерзко. — А ты, по-моему, просто разыгрываешь из себя снежную королеву. Всё это — понты. Ты же скучаешь. Я же вижу.
Алиса отступила, ударилась спиной о кирпичную стену. В переулке было пусто.
— Артём, отойди. Немедленно. — Голос сорвался.
Он протянул к ней руку. Она резко оттолкнула его. Артём схватил её за запястье — грубо, больно.
— Блядь, отпусти! — заорала она.
— Да не ори ты…
И тут удар.
Резкий, хлёсткий. Артёма откинуло в сторону, он едва удержался на ногах.
Перед Алисой встал Тимофей.
Молча. Без слов. Без пафоса. Только взгляд — тяжёлый, бешеный.
Артём вскрикнул:
— Ты чё, ахуел?!
Тимофей не ответил. Просто ударил ещё раз. Прямо в челюсть. Артём упал, но встал и попытался вцепиться в него, завязалась жестокая драка. Глухие звуки ударов, тяжёлое дыхание, шорохи обуви по асфальту. Артём орал. Тимофей — без звука.
В итоге Артём рухнул, тяжело дыша, плюясь кровью. Он поднялся, пошатнулся и убежал, не оборачиваясь.
Алиса стояла прижавшись к стене, глаза расширены, дыхание рваное. Она смотрела на Тимофея — тот стоял, весь в крови, с разбитой губой и ссадиной на скуле. Дышал глубоко.
И только тогда до неё дошло — что могло случиться. Что почти случилось.
Она рухнула на колени прямо на асфальт и разрыдалась.
— Эй… — Тимофей подошёл ближе, попытался коснуться её плеча, но она вздрогнула.
— Не трогай!.. — она всхлипнула, качая головой. — Я… я не знаю, что бы было… если бы ты не…
Он не стал спорить.
Присел рядом.
— Всё нормально. Я с тобой.
Она подняла заплаканные глаза. Потом вдруг резко встала.
— Пошли. Быстро. У тебя кровь…
— Да не… — попытался отмахнуться он.
— Заткнись. У меня дома есть аптечка. Ты сейчас свалишься, герой.
Она взяла его за руку и потащила за собой — твёрдо, с дрожью в пальцах, но без паники.
Алиса вставила ключ в замок и повернула. Руки дрожали. Открыла дверь, не включая свет — лишь тусклый ночник в коридоре зажёгся.
Тимофей зашёл следом, закрыл за собой, не говоря ни слова.
— Садись, — выдохнула она и пошла в ванную.
Через минуту вернулась — с аптечкой, ватными дисками и бутылочкой перекиси.
Он сидел на краю дивана, опершись локтями на колени. Губа у него была разбита, под глазом быстро наливалась тень. Словно немой укор за то, что пришлось ввязаться.
— Сними капюшон, — тихо сказала она.
Он послушно потянул ткань назад. Светлые волосы взъерошены, на виске — ссадина.
Алиса села рядом, поставила аптечку, налила перекись на вату. Рука чуть дрогнула.
— Щипать будет, — предупредила.
— Терплю, — буркнул он.
Она прикоснулась к его лицу. Он резко дёрнулся, но не оттолкнул.
Перекись зашипела. Капля скатилась по скуле. Алиса убрала одну салфетку, взяла другую. Работала сосредоточенно, как будто это было что-то важное, настоящее. Хоть и пахло кровью.
— Дебил, — выдохнула вдруг. — На хрена ты полез? Он бы тебе голову проломил.
Он смотрел на неё. Долго. Без раздражения, без усмешки.
— Я знал, что он тронет тебя. Я слышал, как ты закричала.
— Ты как вообще там оказался?..
Он не ответил. Просто продолжал смотреть. И было в этом что-то, от чего её сердце сжалось.
— Повернись, — сказала, чтобы скрыть волнение. — Посмотрю, не сломал ли тебе чего.
Он повернулся. Сквозь ткань футболки виднелись красные полосы — будто от удара.
— Сними, — указала на майку. — И не строй из себя героя.
Он снял, не споря. Тихо. Словно не хотел лишнего трения. Алиса замерла: его спина была сильной, загорелой, но сейчас — покрыта синяками, кое-где ссадины.
Она провела рукой по плечу, едва касаясь.
— Щиплет? — спросила, не глядя в глаза.
— Терпимо, — ответил он хрипло.
Алиса потянулась к аптечке, чтобы взять новую салфетку, и в этот момент он взял её за запястье. Тихо. Без резкости. Просто остановил.
Она замерла.
Медленно повернула голову — и столкнулась с его взглядом. Он был не злой. Не испуганный. Не надменный. Просто какой-то… больной, будто в нём накопилось столько всего, что уже некуда было девать.
— Спасибо, — повторил он. Но голос был почти шёпотом.
Она не ответила. Пальцы в его руке дрогнули.
И тогда он наклонился.
Осторожно, будто боялся, что она отстранится. Его губы коснулись её губ — коротко, мягко. Без нажатия. Как будто просил прощения, как будто это был его единственный способ сказать всё, что не мог словами.
Она не пошевелилась. Не оттолкнула. Просто сидела с закрытыми глазами, а её рука всё ещё была в его ладони.
Когда он отстранился, они молчали. В комнате было слышно, как тикают старые часы на стене.
— Прости, — прошептал он наконец. — Я не должен был.
Она открыла глаза.
— Но всё равно сделал.
Он кивнул.
— Потому что я не мог иначе.