Глава 9 - самодеятельность
Жили они тихо, будто два квартиранта в одной квартире. Почти не ругались, но и не смеялись. Просто — жили.
Тимофей учился в университете и одновременно занимал неплохую должность в компании своего отца — был не просто помощником, а координатором проектов. От него многое зависело, и это злило его сильнее, чем радовало. В двадцать лет он уже чувствовал, как груз взрослой жизни вдавливает плечи.
Алиса — наоборот. Казалось бы, у неё всё впереди: последний школьный год, подготовка к ЕГЭ, юная жена влиятельного парня. Но она упрямо отказывалась брать у него деньги. Он хотел оформить на неё свою карту, дать доступ к счету — но Алиса только усмехнулась:
— Меня обеспечивают родители.
Он знал, что это неправда. Её родители были уверены, что теперь Алиса живёт на всём готовом — и в их поддержке не нуждается.
А она... Просто не хотела жить на его деньги. Не хотела быть приложением к его жизни. Поэтому работала. До позднего вечера. После школы ехала на другой конец города — продавцом в ночной магазин. Тайком.
Он не знал об этом. Думал, она просто допоздна готовится. А она — возвращалась на такси, заходила в тёмную кухню, гладила котёнка, иногда готовила себе горячее, и уходила спать, не выключая свет.
Всё было как-то параллельно. Они вроде были вместе — но не рядом.
И, похоже, оба это чувствовали.
Он вышел из офиса ближе к полуночи. На дворе — промозглый май, пахнущий пылью, дождём и перегаром от ларьков. Усталость вязла в теле, в висках давило, как будто мозг сжался в кулак. Хотелось только одного — по пути домой взять воды и что-нибудь поесть.
Он свернул в круглосуточный магазин на отшибе, у старого шоссе. Ему никогда не приходилось сюда заезжать — да и с какого перепуга Алисе вообще знать о существовании этого места?
Он уже стоял в очереди, с бутылкой воды в руках, когда услышал голос:
— Я отработаю смену. Мне осталось три часа. Пожалуйста, не лезьте в это.
Он обернулся.
У него в груди что-то будто сжалось и оборвалось.
Алиса.
Она стояла в форме продавца, у стойки с администратором, разговаривая с кем-то по телефону. Уставшая, бледная. Темные круги под глазами, волосы собраны кое-как, куртка висит на спинке стула. И эти глаза — тяжёлые, вымотанные. Это не тот взгляд, которым смотрит влюблённая девочка на своего мужа. Это взгляд человека, который держится из последних сил.
Он сделал шаг вперёд, сердце бухнуло громче.
— Алиса?
Она резко обернулась. Телефон выскользнул из рук и хлопнулся на стол.
— Тим?.. Ты что здесь делаешь?..
— Я? А ты? — он подошёл ближе. — Ты работаешь? Тут? Ночью?
Она молчала, сжав губы. Потом выдохнула:
— Да.
— Сколько?
— Несколько месяцев... С февраля.
Он вскинул голову:
— Ты издеваешься?
— Нет. Я просто... — она отвернулась. — Я не хочу сидеть у тебя на шее. Не хочу просить. Не хочу чувствовать, что ты меня... покупаешь.
— Покупаю?! — в голосе его прозвучал холод. — Ты моя жена, блядь. Я тебе свою карту давал не просто так. А ты что? Ночами где-то в жопе мира батрачишь, вместо того чтобы готовиться к экзаменам? Ты вообще в своём уме?
— А ты не думал, что я не хочу ни у тебя, ни у родителей ничего брать? Мне стыдно.
— А мне не стыдно, что моя жена вот так, в ночи, за какие-то копейки устаёт до полусмерти, чтобы выглядеть гордой?
Он кипел. Не от злости — от боли.
Он ездил каждый день на пары, пахал в офисе отца, чтобы она ни в чём не нуждалась. Пахал ради них. А она... Она просто решила обесценить это, потому что ей «стыдно».
— Почему не сказала?
— Потому что знала, как ты отреагируешь.
— Прекрасно знала, да? Ну тогда знай: ты больше туда не поедешь. С завтрашнего дня — ни ногой.
— Тим...
— Нет. Всё. Я не позволю. Или работа, или здоровье, или ЕГЭ. Выбирай.
— Ты не можешь так...
— Я могу всё, Алиса. Потому что, в отличие от тебя, я думаю о нас обоих.
Я думаю о нас обоих?! — Алиса шагнула к нему. — А ты решил, что знаешь лучше, что мне нужно?!
— Очевидно, знаю, если ты додумалась впахивать по ночам, вместо подготовки к экзаменам! — Тимофей вскинул руку. — Или ты думаешь, что я просто так с утра до ночи работаю, чтобы ты потом мне говорила: «Я не хочу у тебя ничего брать»?!
— Да! Именно так! — выкрикнула она. — Я не хочу быть для тебя обязанной! Мне проще стоять за кассой, чем потом слушать, что ты меня содержишь!
— Я НИ РАЗУ тебе такого не говорил! — он почти перешёл на крик. — Ни разу, блядь! Это всё у тебя в голове! Алиса, чёрт возьми, ты моя жена, а не попрошайка!
— А ты — не мой хозяин. Я не просила тебя приходить и ставить ультиматумы!
— Ну раз просить не умеешь — я сам решу. Работать ты больше не будешь. Это не обсуждается.
— Замечательно. — Её голос дрогнул. — А ещё?
Он на секунду замолчал.
Потом резко выдохнул, будто устал за один момент.
— Я больше не хочу сейчас ничего говорить. Мне нужно остыть.
Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.
---
В машине.
Тимофей сидел, сжав руки на руле до побелевших костяшек. Молча. Внутри всё гудело — не от злости, от отчаяния. Он не мог заставить себя уехать. Не мог бросить её одну, в этом чёртовом районе, среди подвыпивших мужиков и пустых улиц.
Часы тянулись мучительно медленно. Прошёл час. Потом ещё один. Он так и не включил музыку. Не стал звонить. Просто ждал. Наблюдая за дверями магазина.
Когда она вышла из магазина, держа в руках лёгкую куртку и свой телефон, Тимофей уже стоял рядом.
— Чего ты тут делаешь?.. — Она нахмурилась, не скрывая раздражения. — Я же сказала, что—
— Неинтересно, что ты сказала. — Он шагнул к ней. — Идём к машине.
— Нет. Я сама—
Он не стал слушать.
Одним движением забрал у неё куртку, закинул себе на плечо, а второй рукой взял её за запястье. Не больно, но уверенно, без шансов вывернуться.
— Тим, ты охренел?! — Алиса резко дёрнулась. — Отпусти, ты что творишь?!
— Не хочу ночью таскаться по моргам, — тихо ответил он и открыл ей дверь машины. — Садись.
— Я сказала — нет!
Он не ответил. Просто подтолкнул её внутрь, сам закрыл дверь и обошёл с другой стороны, сел за руль.
— Ты не можешь так! — выкрикнула она, глядя на него исподлобья. — Я взрослая, я имею право—
— Ты моя жена. — Он не смотрел на неё. Завёл двигатель. — Пока ты этого не поняла — я буду напоминать.
— Ты не имеешь права так со мной обращаться.
— Тогда подай на развод.
Он тронулся с места. Словно ножом резануло.
Алиса молчала. На глаза начали наворачиваться слёзы — не от страха, а от бессилия. От того, что хотела как лучше, а получилось… как всегда.
…Машина ехала в глухом молчании. Ни радио, ни фоновый шум — только звук поворотников да гул шин по асфальту. Алиса смотрела в окно, но ничего не видела. Всё расплывалось, будто стекло запотело, хотя это были просто слёзы.
Он бросил на неё короткий взгляд.
— Ты плачешь?
Она не ответила. Только сжала губы, втянула воздух и резко отвернулась, чтобы не видеть его лицо.
— Ты думаешь, я не злюсь?.. — проговорил он хрипло. — Я… Я не понимаю, Алиса. Почему ты прячешься от меня, будто я тебе чужой?
Она всхлипнула. Не красиво, не изящно — по-настоящему, с горлом, которое сжало от обиды.
— Потому что ты... ты не понимаешь! — вырвалось у неё. — Ты никогда не спрашиваешь почему, ты просто всё решаешь за меня! Думаешь, если привёз меня силой — стало легче? Мне не нужно, чтобы меня спасали, мне нужно, чтобы меня понимали…
— Тогда почему ты не сказала мне?! — Он повысил голос. — Почему я должен был узнать об этом как последний идиот?!
— Потому что ты бы запретил! — закричала она. — Потому что ты всегда всё запрещаешь! Как будто я твоя собственность!
Он резко затормозил. Машина дёрнулась и остановилась у обочины.
— Знаешь, что обидно? — проговорил он, глядя вперёд, на руль. — Я работаю как чёрт, чтобы ты могла спокойно учиться, жить в комфорте, не думать ни о чём. А ты… ты предпочла всё делать за моей спиной.
Она отвернулась, прижала кулак к губам, чтобы не разрыдаться совсем. Слёзы текли по щекам. Он не касался её — просто сидел, напряжённый, с побелевшими пальцами на руле.
— Ты думаешь, мне легко жить с тобой? — прошептала она. — С вечным ощущением, что я лишняя в твоей жизни?
Он повернул голову. Его взгляд был тяжёлый. Долгий. Потом он медленно, будто с трудом, выдохнул.
— Ты не лишняя, Алиса. Но ты превращаешь мою жизнь в загадку, которую я не могу разгадать.
Он молча завёл двигатель и поехал домой. На этот раз он ехал медленно — будто боялся, что, если поторопится, всё развалится окончательно. Ни слова больше. Алиса не вытирала слёзы — ей было плевать, как она выглядит. Впервые за долгое время ей было плевать на всё.
Они вошли в квартиру. Тимофей первым снял куртку, бросил её на вешалку, не оборачиваясь.
— Иди спать, — хрипло бросил он. — Утром поговорим.
Но она вдруг остановилась в прихожей.
— Я не хочу спать.
Голос был тихий, но очень твёрдый.
Он обернулся.
— Алиса…
— Ты даже не понимаешь, что сделал, да? — Она шла за ним по коридору, пока он не остановился у своей двери. — Думаешь, если наорал, привёз домой, закрыл, то всё, контроль у тебя в руках?
— Я пытался тебя защитить, блядь! — взорвался он. — Ты работаешь в сраном магазине на окраине города, одна, ночью! Ты что, совсем, Алиса?!
— Я не просила твоей защиты! Я не твоя кукла! Не твоя девочка, которую можно запереть дома и кормить с ложки! — голос у неё дрожал, но глаза были яркие, полные обиды и злости.
Он сделал шаг к ней.
— Тогда кто ты, Алиса? Мне объясни, потому что я, кажется, вообще не понимаю, кто ты теперь.
Она резко отшатнулась.
— Не подходи.
Он остановился, глядя на неё как на чужую. Несколько секунд — и тишина. Только их дыхание заполняло пространство.
— Знаешь, что страшно? — прошептала она. — Я каждый вечер засыпаю со светом, потому что мне кажется, что в той комнате кто-то сидит под кроватью. Потому что мне кажется, что ты… смотришь на меня, даже когда тебя рядом нет. Потому что мне страшно быть рядом с тобой и в то же время — страшно, когда тебя нет.
Он будто окаменел.
— Я пытался… — начал он.
— Ты просто не понимаешь, — перебила она. — Не хочешь понимать. Я не ребёнок, Тимофей. Но я и не жена, которую ты хочешь. Я — я. И мне больно.
Она развернулась и ушла в свою комнату, захлопнув дверь.
Он остался стоять в темноте коридора, не зная, кого ему жалко больше — её или себя.