Я готов целовать грязь под твоими ногами
Хуа Чэн вполуха слушал Инь Юя, пока тот монотонно отчитывался о положении в Призрачном городе на текущий момент. Градоначальник лениво водил пальцем по столу, пока не услышал, как кто-то напевает легкую мелодию.
Хуа Чэн встал изо стола и вышел на балкон. В саду, что раскинулся под его кабинетом, в земле возился Его Высочество. Его волосы были собраны в пучок, рукава рубашки закатаны по локоть. Руки его божества, от кончиков пальцев до середины предплечий, были перемазаны землей. Се Лянь в который раз за этот месяц пытался благоустроить клумбу, высаживая любимые цветы супруга.
Се Лянь присыпал землей очередной цветок, полюбовался проделанной работой, улыбнулся. Он поднял руку, вытирая запястьем пот со лба, поднял глаза наверх и поймал на себе влюблённый взгляд демона. Улыбка принца стала ещё шире, он прикрыл глаза и, вытянув губы трубочкой, чмокнул воздух, посылая супругу воздушный поцелуй.
Хуа Чэн подпрыгнул на месте, выставляя щеку вперёд, будто словил поцелуй, и улыбнулся в ответ. Он безумно соскучился. И не важно, что сегодня ночью они сходили с ума в объятиях друг друга. Он скучал каждую секунду, проведённую без его драгоценного принца.
— На сегодня достаточно, — обратился демон к Инь Юю, прерывая того на полу слове. — Если не случилось ничего чрезвычайного, что требует моего вмешательства, можешь идти.
Инт Юй поклонился и покинул кабинет Градоначальника. Хуа Чэн перекинул ноги через перила балкона и спрыгнул вниз, изящно приземляясь на вымощенную отполированными камнями дорожку.
— Ты умеешь произвести впечатление своим появлением, Сань Лан, — хихикнул Се Лянь.
— Всё для услады глаз Моего Высочества, — поклонился демон и быстрым шагом направился к своему благоверному. Принц не успел что-либо ещё сказать, как его прижали к широкой и твёрдой груди и захватили губы в плен. Он отстранился и отвёл руки назад, чтобы не перепачкать дорогие одежды демона.
— Нас могут увидеть, — мягко произнёс Се Лянь.
— Не могут, — Хуа Чэн ухмыльнулся. Вокруг них воздух пошёл рябью, выстраивая непроницаемый барьер. Демон притянул Се Ляня обратно к себе и подарил нежный поцелуй под ухом. Тот запрокинул голову, подставляя шею для нежных и чувственных поцелуев.
— Какое бесстыдство, — в голосе принца звучал укор, но он прижался ближе к демону, требуя ласки всем своим естеством.
— Бесстыдство — моё второе имя, — Хуа Чэн водил мокрыми губами по нежной коже, заставляя покрываться ее мурашками.
— И почему я тебе потакаю? — Се Лянь встал на носочки, чтобы Хуа Чэну было удобнее расцеловать впадинку между ключицами.
— Потому что ты мой супруг и любишь меня, — демон отвёл носом ворот рубашки и кончиком языка прёл вдоль ключицы.
— Я весь грязный, — шепотом ответил Се Лянь, сдаваясь на милость этим мягким губам и требовательным рукам.
Хуа Чэн взял обе его руки в свои, прислонил ладони к своей груди и размазал землю по ткани. Потом переместил ладони на свою шею, так же пачкая открытые участки кожи. От этих действий Се Лянь пришёл в восторг и возбуждение.
— Я не закончил с цветами, — последняя попытка сохранить остатки самообладания.
— Сейчас в моих руках самый великолепный из цветов, требующий внимания, — Хуа Чэн проворно распахнул одежды, обнажая своего бога.
Отбрасывая стеснение, Се Лянь обхватил шею супруга, зарылся пальцами в волосы, пачкая их, притянул демона для поцелуя.
Переплетение языков в сбитом дыхании, жадные руки, блуждающие по разгоряченной коже. Се Лянь не успел оглянуться, как очутился на коленях Хуа Чэна, обнажённым, жаждущим прикосновений.
Капля ударилась о щёку принца и разбилась на мириады осколков. За ней упала вторая, третья. Дождь обрушился на их разгорячённые тела. Прохладные струйки проникли в рот, пока их языки сплелись в эротическом танце.
Хуа Чэн приподнялся на коленках и уложил свою драгоценную ношу на мокрую землю, не переставая ласкать языком его божественный рот. Намокшие волосы Его Высочества тут же перемешались с землей и спутались.
Цветы, что так старательно высаживались, смялись под божественными лопатками и ягодицами. Стебельки и бутоны беспощадно размазалист, перемололись под напором тел, пока демон ласкал своё стонущее божество.
Испытав на себе столетия боли, одиночества, унижения, пота, крови и грязи, могла ли мокрая земля, случайно испачкавшая сосок божества или застрявшая между ягодиц демона, хоть сколько испортить им настрой? Сейчас во всех трех мирах существовали лишь они вдвоём, в своем мире, в своей любви и страсти.