Глава 6. Под луной у студенточки.
Ночь в городе пахла пылью и липами. Часы на тумбочке показывали без пятнадцати два, когда Алеся вдруг проснулась — будто от толчка. Секунду ничего не понимала, пока не раздался лёгкий, звонкий стук в стекло.
Она замерла. Прислушалась. Опять — щёлк! Что-то будто попало в раму.
Стараясь не разбудить бабушку, спящую на другой кровати, Алеся на цыпочках подошла к окну. Штору она приоткрыла чуть-чуть — ровно настолько, чтобы выглянуть во двор. Глаза ещё не привыкли к темноте, но спустя пару секунд она увидела его.
Космос.
Стоял прямо под окном, на клумбе, где днём бегают мальчишки. В руках что-то держал — похоже, горсть мелких камушков. Как только она выглянула, он тут же заметил и радостно заулыбался, закивал и, размахивая рукой, показал: «Выходи!»
Алеся испуганно замотала головой. И брови свела, мол, ты с ума сошёл? Космос только шире улыбнулся и показал два пальца, будто говорил: «На две минутки!»
Рядом с ним стоял Белый. Курил, спокойно, но потом заметил всю эту «любовную драму» и лениво ткнул Космоса в плечо. Мол, хорош дурака валять, пошли отсюда. Алеся это видела — и даже немного надеялась, что они уйдут.
Но Космос не сдавался.
Он громко свистнул — коротко, весело — и снова замахал руками, чуть не подпрыгивая:
— Э-эй! Ну чё ты, вылезай!
Алеся резко дёрнулась, оглянулась на бабушку. Та ворочалась, но не просыпалась. Девушка снова глянула вниз — отчаянно махнула головой. Космос сложил руки, будто умолял. Снова свистнул, но уже тише.
— С ума сошёл... — прошептала Алеся себе под нос.
Наконец Белый хлопнул приятеля по плечу и двинулся к выходу со двора. Космос бросил ещё один долгий взгляд вверх и, наконец, показал рукой: «Понял. Всё ясно. Ну и ладно!» — и развернулся, уходя с громким:
— Спокойной ночиии, принцесса! — и звонким смехом, на который во дворе залаяли собаки.
Алеся застыла у окна ещё на минуту. Потом чуть улыбнулась. Вернулась в кровать, натянула одеяло до подбородка.
— Какой дурак... — тихо выдохнула она и, с этой странной, тёплой ухмылкой на губах, начала медленно засыпать.
Утро в квартире пахло жареными гренками и свежей мятой. Из кухни доносилось тихое бренчание посуды — бабушка Люся что-то напевала себе под нос, будто вовсе не случилось ничего особенного прошлой ночью. Алеся проснулась не сразу — она всё ещё улыбалась во сне. Одеяло было сбито в ногах, волосы спутались, а в голове звучал эхо недавнего: «Спокойной ночиии, принцесса!»
Она потянулась, села на кровати и долго смотрела в окно, всё ещё вспоминая, как стоял там, внизу, упрямый и смешной Космос. Словно сцена из какого-то нелепого фильма. И в то же время — очень настоящая.
— Ну, выспалась, ласточка? — раздался голос из кухни.
Алеся натянула халат и вышла в коридор. Бабушка уже накрыла стол: два блюдца с гренками, кружки с мятным чаем и варенье в пиале.
— Угу, — кивнула она и села за стол.
Люся присела напротив, но перед тем внимательно посмотрела на внучку поверх очков. Был в этом взгляде прищуренный, лукавый свет.
— А это что у нас было под окнами ночью? — спросила она между делом. — Или мне уже не слышится, и кто-то свистел там, как соловей весенний?
Алеся тут же поперхнулась чаем и закашлялась, а бабушка расплылась в довольной, тёплой улыбке.
— Не знаю, о чём ты, бабуль.
— Ну-ну, — Люся откусила гренку, — это, наверное, голуби. Или... как их там... Космос, да?
Алеся только усмехнулась, опустив глаза в чашку.
— Он такой... дурак.
— Дураки, милая, бывают разные. Но есть такие, — сказала бабушка мягко, — с которыми и жить веселей. Только ты смотри, выбирай головой, а не только сердцем.
Алеся ничего не ответила, только пожала плечами. Но в глазах её ещё долго отражалось окно, и двор, и смех — звенящий, ночной, беззаботный.
————————————————————————-
Письмо из университета пришло на третий день после того, как папа перевёл деньги. В нём стояло жирное «зачислена» и длинный перечень кафедр, предметов, подписей. Алеся держала его в руках как что-то невероятное, словно это был билет в новый, чужой и немного пугающий мир.
— Ну, поздравляю, дочка, — голос отца по телефону звучал устало, но тепло. — Всё у тебя получится. Главное — держись там. И... не забывай, кто ты.
— Я не забуду, — тихо ответила она.
Бабушка поставила в вазу цветы, которые нарвала в палисаднике: «в честь студентки». А Лиза, узнав, что Алеся поступила, тут же завизжала в трубку:
— Всё! Вечером выгуливаем первокурсницу! Отпразднуем, как надо!
Как надо оказалось чем-то совсем иным, чем Алеся представляла.
Квартира, куда её привела Лиза, находилась в соседнем районе. Обшарпанный подъезд, нацарапанные надписи на стенах, вонючий лифт. Из-за двери — громкая музыка, хохот, чей-то визг. Алеся чуть поёжилась, но зашла.
— Это свой круг, не ссы, — усмехнулась Лиза и махнула рукой. — Всё под контролем.
На кухне и в зале курили, пили, кто-то валялся на полу, кто-то жёг газету в пепельнице. Девки в коротких юбках сидели прямо на подоконниках, парни в спортивках и кожанках спорили, орали, матерились так, будто это второй язык. Алеся зажалась, но старалась не подавать вида.
На кухне было чуть тише. Лиза усадила её рядом с братом — Ваней. Тот был постарше, широкоплечий, с остриженными висками и тяжёлым взглядом, но с ней разговаривал спокойно:
— Ну чё, теперь ты тоже на медицину? Красавица.
— Спасибо, — ответила она, с трудом перекрикивая шум.
Лиза достала сигарету и ткнула ей в руки:
— Пора, детка. Теперь ты почти врач, а курить не умеешь — несерьёзно.
Алеся посмеялась, зажгла сигарету с Лизиной подачи, но затянулась неудачно — закашлялась, чуть не выронив её.
— Тяни не в себя, как паровоз, — поправил Ваня, усмехаясь. — Дыши аккуратнее.
— Сильно в лёгкие не бери, просто держи во рту, — добавила Лиза, — для вида, главное.
Они хохотали, втроём устроившись на подоконнике. Лиза плеснула в пластиковые стаканчики мутный напиток с резким запахом. Алеся поморщилась:
— Что это?
— Домашка. Говорят, с перцем. Не бойся, врачи ж крепкие люди.
Сделала глоток. Глаза защипало, в горле вспыхнул огонь. В голове сразу стало шумно, а в груди — будто волна.
— Вот это... да, — только и смогла вымолвить она, и Лиза с Ваней дружно заржали.
Позже, когда стало слишком шумно и слишком душно, Лиза кивнула брату:
— Всё, ведём первокурсницу домой. А то утром проснётся — под столом и с татуировкой «Я люблю хирургию».
Ваня хмыкнул и кивнул.
Они провожали её до дома в ночной тишине. Ветер шуршал листвой, ноги немного заплетались, и Алеся всё ещё чувствовала, как странно кружится голова.
Лиза болтала без умолку, рассказывала что-то про преподавателей, про свою группу, про стариков на практике. А Ваня шёл рядом, тихий, внимательный, иногда ловя взгляд Алеси — в его глазах не было насмешки, как в остальной толпе. Было что-то другое. Чужое, но не злое.
— Вот так и живём, — сказала Лиза, когда дошли до подъезда. — Привыкай.
— Привыкну, — ответила Алеся, улыбаясь, и удивилась, как легко это было сказать.