Глава 2.Соседи.
Фонарь во дворе моргал, как старый глаз, который всё видел и ничего не говорил. На лавке, ближе к подъезду, сидел Белый. Ноги широко расставлены, спина чуть согнута, руки в карманах тёмной куртки. Он не курил — просто смотрел в пустоту, как будто оттуда кто-то должен был вернуться.
Рядом — Космос и Фил. Космос, как всегда, не мог сидеть спокойно: крутил в руках зажигалку, постукивал по бутылке, говорил быстро и сбивчиво.
— Говорю тебе, Пчёла снова с этой шалавой таскается. Я ей в прошлый раз глаза б выцарапал, как она на Белого зыркнула, слышь.
Фил только усмехнулся, прикрыв глаза. У него на лице было спокойствие человека, который знает, чем всё закончится — и кого нужно будет вытаскивать.
— Да брось. Он же с ней не по-настоящему. Просто... чтоб не одному.
Саня молчал. Он молчал всегда, когда хотелось сказать слишком много. Сигарета давно догорела в пальцах, а он всё ещё держал её — пепел сыпался на джинсы.
В этот момент с улицы подошёл Пчёла. Он шёл медленно, девушка рядом — как привязанный аксессуар: вульгарная, нарочно яркая, с глупым, громким смехом. Кос закатил глаза.
— О, пчёла прилетела. Смотри, принцессу привёл.
Витя, тот же Пчёла, не отреагировал. Подошёл, сел рядом с Белым.
— Чё у нас?
— Ждём, пока ты нагуляешься, — сказал Саша спокойно.
Девушка стояла рядом, явно не в теме. Пчёла повернул голову и посмотрел на неё, как на пустую бутылку.
— Иди.
— В смысле?
— Домой иди.
Она закатила глаза, пробормотала что-то под нос и ушла, постукивая каблуками. Никто не смотрел ей вслед.
Пчёла достал пачку сигарет, кинул одну Белому, тот поймал.
— Чё, с утра?
— С рассвета.
Фил кивнул. Космос закурил первым. Во дворе снова повисла тишина — уличная, с чужими окнами, редкими лаями собак, щелчками зажигалок.
Они были вместе. Снова. Свои.
—————————————————————————
Алеся вытерла последнюю каплю с кухни и бросила тряпку в ведро. Запах жареного масла всё ещё висел в воздухе, несмотря на открытую форточку, и она поймала себя на том, что скучает по запаху отцовской квартиры в Ростове — чистого, с мятой и стиранными шторами. Тут всё было иначе: бабушкино тепло пахло прошлым.
— Пойду голову помою, а то как после завода, — пробормотала она вслух, не ожидая ответа.
В ванной было прохладно, кафель щипал босые ступни, но горячая вода приятно стекала по волосам, будто смывая с неё всю усталость дня. Намотав полотенце на голову, она натянула ночную сорочку — старую, с голубым кружевом, чуть великоватую. Та, что бабушка дала с полки, ещё мамины запасы.
Проходя мимо кухни, она заглянула к окну. Машинально. Как делают все, кто ещё не лёг — чтобы убедиться, что улица всё та же, спокойная.
Но улица была не та.
Во дворе сидели мужчины. Четверо. Не пацаны, не мужики — что-то среднее. Было в них напряжение, будто каждый из них умел выстрелить без звука. Алеся инстинктивно отдёрнула штору, оставив только узкую щёлку, и затаилась.
Белый — сразу бросился в глаза. Спокойный, неподвижный, с таким лицом, будто умеет ломать, не поднимая руки. Рядом с ним — тот парень с подъезда, Космос, болтает без умолку, жестикулирует, как актёр. Дальше сидел ещё один, старше выглядит, с сигаретой в зубах — Фил, кажется. Был в нём холод, как будто он никому уже ничего не должен.
И вот подошёл четвёртый, Пчёла.
На следующий день Алеся вышла во двор с решимостью — нужно было купить ткань для юбки, которую она давно хотела сшить. Солнечный свет пробивался сквозь листву, но в сердце всё еще жила тень осторожности.
Едва переступив порог, она снова наткнулась на Космоса. Он стоял чуть поодаль, лениво прислонившись к стене, глаза сверлили взглядом, словно пытаясь прочесть её мысли.
— Куда намылилась, новая соседка? — спросил он с лёгкой улыбкой.
Алеся инстинктивно отстранилась, чувствуя, как страх снова слегка сжимает грудь. Но собравшись, чуть робко ответила:
— Занимаюсь шитьём... Нужно купить ткань.
— Шитьё, говоришь? — Космос шагнул рядом.
— Ну, проведу экскурсию по району. Тут тебе расскажу, что к чему.
Он легко зашёл в шаг с ней, словно давно знали друг друга. Говорил уверенно, показывая на разные дома, на дворы, на знакомых прохожих.
Алеся слушала, но душа просила тишины и уединения. В конце концов она решительно махнула рукой:
— Спасибо, Космос. Я пойду сама.
С этими словами она быстро повернула в сторону магазина и, не оглядываясь, вошла внутрь. Космос остался стоять, чуть прищурившись, с ухмылкой, в которой не было ни обиды, ни разочарования. Скорее — интерес. Он не привык, чтобы его отшивали. Особенно девчонки вроде неё.
Вечером бабушка Люся достала из кладовки старую скатерть, поставила самовар, достала варенье — какой-то у неё был план.
— Сходи во двор, позови того парня... Космоса, да? Он вроде не хулиган. Чай попьём, может, кого и с собой приведёт, — сказала она, будто речь шла о соседских мальчишках с гармошкой.
Алеся замерла.
— Бабушка... Ты же говорила...
— Говорила, — перебила Люся, — а теперь говорю другое. В жизни надо быть с людьми. А то уедешь назад — даже не поймёшь, кто тут жил рядом.
С тяжёлым вздохом Алеся всё же вышла.
На лавке сидел Космос и Фил, курили, о чём-то переговаривались. Космос заметил её сразу.
— Вот и ты. Сама пришла, а я думал, обиделась.
— Бабушка просила на чай. Можете зайти, если хотите.
Фил поднял бровь.
— Угостят?
— Самовар, варенье, пирог ещё остался, — тихо кивнула Алеся.
Космос поднялся первым.
— Ну, раз с пирогом — тогда это серьёзно.
Кухня мгновенно наполнилась голосами, дымом и смехом. Бабушка Люся, как ни странно, прекрасно вела себя с Филом — будто знала таких мужчин всю жизнь.
Алеся сидела у окна, чуть поодаль. Космос что-то рассказывал, подмигивал, а Фил больше молчал, пил чай, иногда бросал на Алесю взгляд, от которого по коже бежали мурашки — не пугающие, но странные.
В какой-то момент Космос резко обернулся к ней:
— А ты чего такая тихая? Или в Ростове не разговаривают?
— Разговаривают, просто... там другие слова, — ответила она.
Фил усмехнулся.
— А тут — другие люди.
Эти слова повисли в воздухе.