60 глава
Время идет так медленно... Ванесса то и дело смотрит на часы, то снова пялится в потолок, счастливо улыбаясь, когда в который раз ее накрывают приятные воспоминания. И сразу так тепло, словно куртка Виолетты все еще на ней.
— Я сегодня в ночную, — предупреждает ее Соня, все это время шебуршащая на фоне обертками от баунти. Она поглощала катастрофически много всего кокосового, и Альстер как-то поймала себя на мысли, что скоро у нее случится приступ от одного лишь запаха, которым пропиталась комната, поэтому часто открывала окно на проветривание.
— Опять? — хмурится девушка, глядя на соседку. — Третья ночная подряд — не много?
— Мне нужны деньги, — коротко отвечает Соня, пожав плечами.
Ну да, трать больше на баунти.
— Куда ты их деваешь? — ведет бровью Альстер.
— По мелочи, — пожимает плечами девушка, натягивая поверх топа рубашку. — Люблю ни в чем себе не отказывать, — Ванесса чуть слышно усмехнулась, вновь уставившись в потолок.
***
Ванесса нервно топчется на месте у входа в кабинет психологии. Сегодня первый учебный день после сессии, и у нее только что закончилась первая пара по политологии, и был небольшой перерыв в пятнадцать минут перед следующей. Что же, самое время проведать свою любимую преподавательницу. Только из кабинета вываливаются сонные третьекурсники, у которых была замена с Виолеттой, Альстер влетает в помещение, чуть не врезавшись в психологичку, шедшую на выход.
— Виолетта Игоревна! — вырывается у девушки, когда она смотрит в эти чуть растерянные, но сияющие добром зеленые глаза. Смотрит и тонет. И губы женщины начинают чуть растягиваться в улыбке.
— Ванесс, рань ранняя, — уведомляет она, кинув взгляд на часы.
— Да, знаю, извините, но... вы решили? — с замиранием сердца вопрошает Ванесса, глядя на женщину широко распахнутыми карими глазами, такой себе неловкий олененок Бемби, ожидающий своего вердикта, от которого зависит вся его будущая жизнь. Боже, как же волнительно.
— Все тебе расскажи, — улыбается Виолетта, легонько щелкая девушку по носу, отчего та фырчит и смешно морщится, отстраняясь. — После пар поговорим, — усмехнулась Малышенко, а Ванесса уже чуть ли не хнычет, как же устала от этой «резины», ведь в голове десятки вариантов ответа, и один хуже другого, если честно... Видимо она слишком резко меняется в настроении, тут же поникнув и опустив голову, когда мысли вьются около «ну и зачем ты ей такая сдалась»...
— Эй, — негромко зовет преподавательница, обхватывая ее подбородок и вздергивая голову вверх, вынуждая смотреть себе в глаза. — Я не хочу говорить об этом в универе, ладно? У стен слишком большие ушки, — и легкая улыбка снова касается ее губ. Виолетта кивает в сторону выхода и первой шагает в коридор, но, остановившись на месте и мысленно что-то прикинув, делает шажок назад, к замершей на месте девушки, и быстро целует в висок, притянув к себе за плечи. Ванесса так и остается на месте, не сделав ни шагу, и только щеки становятся ярко-розовыми, а глаза расширяются от удивления. Уже за спиной раздается тихий смешок психологички, которая смогла одним лишь крошечным касанием довести ее до ступора. А дальше-то что будет?.. Божечки.
***
Оставшиеся три пары становятся сущим адом. Ванесса все смотрит на часы, стрелки которых упорно не хотят сдвигаться с места, и то кусает губы, то нервно постукивает ногой или щелкает ручкой. Преподаватель экономики даже предлагает ей «выйти в туалет, раз так не терпится», на что однокурсники прыскают со смеху, а Альстер цокает языком, постаравшись впредь контролировать себя, но уже через десять минут по аудитории раздается стук подошвы о пол.
Девушка с упором прожигает взглядом циферблат, ожидая, когда же чертова цифра «4» сменится «5». Еще минутка, одна минутка и она... ох-х, как же хочется. Она уже сломала ручку, щелкая ею, точнее не она, а парень с ее курса, сидящий впереди. Он бесцеремонно отбирает у нее вещь, вынимает из нее пружинку и возвращает в руки Ванессы, обозвав при этом "ебантяйкой". А еще у нее уже побаливает нога от того, как часто она колотит ею по полу, за что получает сравнение с «кроликом в трахательный период». Что говорить за истерзанные до крови губы. Она до сих пор помнит, как соседка по парте чуть не расплакалась, когда она потянула на себя свисающую с нижней губы кожицу, оголяя ее до мяса. Девочка тут же попросилась пересесть... странная какая-то.
Желанный звонок с последней пары, и девчонка срывается с места, первой выбегая за дверь, хотя сидела в середине ряда. Она перепрыгивает по три или даже четыре ступеньки за раз, хватаясь за перила, чтоб не вылететь за пределы или в стену на крутых поворотах. Виолетта стоит у своей машины, на парковке, метрах в ста от здания универа. Рекордная стометровка для Альстер, даже физрук позавидовал бы. Она, запыхавшаяся и красная, кое-как тормозит у машины, чуть не упав под ее колеса, несмотря на то, что авто припарковано на месте, и хватается за капот, переводя дыхание.
— Ну что? — максимально спокойной, чтоб не спугнуть, интонацией, но с дичайшей одышкой, высунув кончик языка, как собачка, вопрошает Ванесса, обернувшись на офигевшую преподавательницу, сжимающую в руке стаканчик с кофе.
— Э-э... это ты ко мне такая красивая? — хохотнула женщина, открывая перед ней заднюю дверь. — В машину, бегом, — произносит Виолетта, огибая авто, чтоб занять соседнее место. А Альстер дважды повторять и не нужно.
В салоне совсем тихо, слышен каждый резкий вдох Ванессы, и как Виолетта отпивает кофе из стаканчика, глядя на девчонку с таким садистским прищуром, как бы говоря ей: подожди, я обязательно отвечу на твой вопрос жизни и смерти, но сначала допью свой кофе. А еще здесь приятно пахнет лавандой, и действительно: за спинками кресел лежит маленькая связка сухих цветков, перевязанных синей лентой, а под ними плитка еще не распакованного молочного шоколада, к которой преподавательница тянется рукой, и, нарочно медленно распечатав, протягивает Ванессе, предлагая надломить кусочек. А у малой уже, кажется, начался нервный тик.
— Виолетта Игоревна, — не выдержав, рычит сквозь плотно сжатые зубы Альстер, одаривая ее злым прищуром.
— Чего? — включив дурачку, изображая искреннее удивление, вопрошает она, надкусывая шоколад.
— Ясно, — коротко произносит девчонка, хватаясь за ручку, желая выйти на улицу, но женщина перехватывает ее свободной рукой, потянув обратно на себя, тихо посмеиваясь.
— Да все, все, — она отставляет уже пустой стаканчик в «кармашек» на двери со своей стороны и заглядывает в карие глаза, уже наполнившиеся обидой и злостью. — Ты сама-то уверена, что тебе это надо?.. Ты подумай, — с напором добавляет она, когда девушка уже открывает рот, чтоб возразить. — Мне-то терять нечего, я за тебя переживаю, мелкая... — девчонка цокает языком, едва удержавшись, чтоб не закатить глаза.
— А я что теряю? Семью, которой я нахер не сдалась? Друзей? Ха, у меня кроме Антона никого и нет... что я теряю, м-м-м, Виолетта Игоревна? — женщина вздыхает, ненадолго сжав переносицу, слегка массируя, и прикрывает глаза, о чем-то размышляя. — Я вас терять не хочу, — совсем тихо добавляет девушка, потянувшись вперед, как котеночек припав носом к открытой шее, и ластится, требуя к себе внимания, ведя им то вверх, то вниз. — Пожалуйста... — отчаянно шепчет девушка, поднимаясь выше, оторвавшись от приятной кожи, пропитанной лавандовым гелем, и тянется к чуть потрескавшимся от холода губам, глядя в глаза напротив, как бы ища ответа. Виолетта глубоко вдыхает, а после резко подается вперед, впиваясь поцелуем в мягкие и приоткрывшиеся от удивления губы. Девушка даже забывает отвечать, окончательно растерявшись, и лишь ощущает, как чужие руки с силой тянут на себя, отчего девчонка окончательно перебирается на психологичку, садясь в районе ее бедер, и ощущает эти трепетные касания, от которых внутри все переворачивается, и на глаза почему-то наворачиваются слезы, когда она, всхлипывая, отвечает, наконец-то, прикусывая эти желанные губы и ощущая взаимную связь. Она так сильно хотела этого, так сильно...
— Что же ты со мной делаешь, — в перерыве шепчет Виолетта, отстраняясь чуть дальше, рассматривая красивое лицо студентки, и с удивлением замечает слезы в уголках ее глаз. — Ван, ты что?.. — рвано выдыхает она, припадая губами к щеке и сжимая в крепких объятиях.
— Я вас... люблю, — всхлипывает Альстер, сама накрывая губы женщины, срывая еще один поцелуй. — Очень люблю, — дополняет она, шмыгая носом, и все равно целует, даже когда на щеках пролегают солоноватые дорожки.
— Девочка моя, ну ты что... — Виолетта гладит ее по волосам, с силой прижимая к груди, позволяя расположить девушки свою голову на ее плече, и крепко сжимает, обхватив за спину. — Маленькая моя... — и оставляет поцелуй на темной макушке.
— Ты что, Ванесс, ну-ка успокойся... — уже строже добавляет Виолетта, целуя в висок, а затем в ободок ушка, поглаживая по спине, лопаткам и загривку.
— Оно само, — заявляет Ванесса, и сама стараясь унять слезы. — Правда само, — с легкой обидой на свой же предательский организм добавляет она, удобно устроившись на груди преподавательницы.
— Ну ты и экспонат, — по-доброму усмехнулась Виолетта, откинувшись на угол кресла, продолжая успокаивающе водить руками по телу девушки. — Вот тебе и «никаких отношений со студентами»... — вздыхает Виолетта, запрокинув голову, глядя в потолок, пока Ванесса сопит где-то в районе ключиц. Девушка едва слышно хихикнула.
— Отношений? — с придыханием переспрашивает она.
— А, то есть это для тебя не отношения? Ну слава Богу, я все еще холостячка... — девчонка, сама того не заметив, ударяет психологичку по плечу, на что та смеется. — Да я же шучу... Пиздец, отношения с ребенком... — с искренним ужасом шепчет преподавательница.
— Я не ребенок, — упрямо заявляет девчонка, отстраняясь и приподнимая голову, чтоб смотреть на лицо любимого человека, а Виолетта, глянув на нее, легонько щелкнула по носу, довольно улыбаясь на реакцию Альстер, которая продолжает все так же смешно фырчать, как и в предыдущие разы.
— Как скажешь, — а в голосе так и сочится «я осталась при своем мнении, но не хочу ссориться с тобой, ребенок».
— Виолетта Игоревн...
— Ви, — поправляет ее женщина, и девчонка зависает на добрые десять секунд, хлопая ресницами. — Что ты так смотришь? Давай уже как-то на «ты» переходить...
— Э-э... Вио-л...етта Игоревна, — все же вырывается из груди, и девчонка прикрывает рот. Преподавательница, усмехнувшись, картинно закатила глаза. — А что мы теперь?.. Ну, пара?..
— Какая ты быстрая, — усмехнулась Виолетта, нежно проведя по щеке девчонки, рассматривая ее, как произведение искусства, отчего вторая покрывается румянцем, потупив взгляд. — Я еще от этого не отошла... — преподавательница явно намекает на их поцелуй.
— Простите, — шепнула девушка, отползая назад, когда руки психологички резко тянут на себя, прижимая к груди.
— За что? Ванесс, не бери мои слова на свой счет, — строго урезонивает Виолетта, нахмурив брови. — Я просто боюсь, что испорчу наши отношения, так и не начав, понимаешь? — она касается ее щеки, вынуждая запрокинуть голову. — Ты мне нравишься, — подавшись вперед, женщина целует ее в пухлые розовые губы, которые искусаны до такой степени, что даже ощущается металлический привкус.
— Но вы не любите... — выдыхает Ванесса, когда поцелуй прерывается.
— Величайшая радость в жизни человека — быть любимым, но не меньшая — самому любить, — к чему-то говорит Виолетта, улыбаясь как-то по-грустному, глядя в такие честные глаза девушки напротив.
— Ну да, самое время для философии, — скептично отзывается Альстер, отводя взгляд в сторону.
— Ванесс, ты мне нравишься, очень нравишься. Но я скажу тебе, что люблю, только тогда, когда буду в этом уверена на все двести процентов. Хорошо? Ну эй, посмотри на меня, — вот ей вроде сказали, что еще не могут назвать любимым человеком, а она все равно тает... просто тает от одного лишь ощущения, что вот он, человек, которому были посвящены все мысли последних месяцев... и его можно коснуться, поцеловать, уткнуться в грудь и не краснеть за это. Боже.
— Поехали домой? — вдруг спрашивает Виолетта, перебирая волосы на макушке.
— К кому? — оторопело отвечает Ванесса.
— Ко мне, — с улыбкой отвечает Малышенко. — Я с утра блинчиков приготовила... — Ванесса хихикает, чуть ли не мурча от удовольствия в объятиях психологички.
— Блинчиков, — повторяет она, хохотнув уже громче. Какая уютная и домашняя Виолетта.
***
Ванессе и не верится, что все так просто: она сидит на знакомой кровати в спальне Виолетты, проверяет почту на телефоне и чувствует запах блинчиков, которые женщина разогревает специально для... нее. Наверное, она впервые ощущает такой уют... Девчонка улыбается своим же мыслям, привстав с кровати и делая пару шагов вдоль комнаты, останавливаясь напротив рабочего стола женщины. Вот ее ноутбук, за которым она постоянно что-то пишет, вот здесь подставка с ручками, тут три неаккуратные стопки тетрадей, а это... Ванесса тянется к выпирающему из-под книги прямоугольному краешку бумаги и вытягивает его, рассматривая. Билет до Питера, в один конец, отправка на следующей неделе. В груди что-то словно обрывается, когда взгляд снова проходится по строчке с датой, желая найти в ней опечатку, вроде уже прошедшего месяца или года, но на нем неизменно красуются все те же цифры.
— Я уезжаю в Питер.
— Вы уже купили билеты? — с порога спрашивает она, проходя вперед и забираясь на кафедру.
— Ванесс, ну что ты опять начина... — ее обрывают.
— Виолетта Игоревна, — одергивает ее Альстер, заглядывая своими покрасневшими от бессонной ночи глазами в ее зеленые.
— Нет. Еще нет, Ванесс. Честно, — заверяет она, становясь напротив и с трудом выдерживая тяжелый взгляд.
— Хорошо, — кивает девчонка, ненадолго опуская взгляд на носки ботинок.
— Когда собираетесь?..
— Я не знаю, не решила пока.
Ванессе и не верится, что так просто, как же, ведь у них все никогда не будет просто...
— Ванесс! Ну чего ты там зависла? — раздается голос женщины с кухни. Девушка вздрагивает, обронив билет.