56 глава
— Ви, успокойся, блин, — в который раз повторяет Кира, устало выдыхая. Она сидит на краю стола, сложив руки на груди. Виолетта, закинув ногу на ногу, занимала все то же место на стуле, исподлобья поглядывая на стоящую напротив собеседницу.
— Давай сначала: ты собралась валить в Питер, потому что зассала? — женщина, не обратив внимания на столь нестандартную формулировку ее проблемы, кивнула.
— Не только, но допустим, — соглашается женщина, уперев руки в бока.
— Ты дура? — Виолетта, подумав, снова кивнула. — Ви, в себя приди, бля, — ругается политологичка, отвешивая ей несильную пощечину. Виолетта от неожиданности чуть ли не вскрикивает и изумленно приподнимает брови, слегка приоткрыв рот от такой наглости.
— Ты совсем ебнулась?! — коротко интересуется психологичка, в ответ пихая ее рукой в живот, вызывая лишь сдавленное «мгр-р».
— А че ты сопли мне разводишь?! — рычит Кира Андреевна, недовольно вскинув руки и, не в силах стоять на месте, делает пару шагов в сторону, обходит стул, на котором сидит ее собеседница, и кладет руки на спинку, сильно сдавливая. — Да ты подумала, что с ней будет без тебя? — цедит она, а Виолетта резко оборачивается.
— Что?.. — после недолгой паузы тупо тянет она.
— Сука, ты на луне выросла или что?! Дура, блять, недоделанная! — преподавательница психологии морщится, словно ей на рану налили перекиси, когда слышит такое непривычное количество матов от подруги. — Да она в тебя втрескалась по уши, а ты тут драму ломаешь! — Виолетта фырчит в ответ.
— Да сдалась я ей... — Раздается звук удара ладони об лоб, и Кира грязно ругается под нос еще с полминуты.
— Все, иди нахер, бесишь меня, — женщина указывает на дверь, второй рукой отвешивая психологичке подзатыльник.
— Да че сразу бешу-то?! — с детским негодованием вопрошает Ви, поднимаясь на ноги, чтоб полноценно развернуться и заглянуть в глаза собеседнице, которая выглядела немного очень сильно злой в данный момент.
— Ты такая тупая, — устало сообщает она, долго выдыхая. — Да она из трусов выпрыгивает, чтоб ты на нее внимание обратила!
— Что?.. Нет. Ну, в смысле, да, но она же не...
— Да, — прерывает ее Кира, хлопая по плечу. — Да, Ви, она в тебя...
— Нет.
— По уши...
— Нет.
— Влюблена, — завершает политологичка. Виолетта в ответ молча прожигает ее взглядом, и вот непонятно, эта смесь недоумения, удивления и осознания на ее лице наигранная или вполне себе искренняя.
— Ки-и-и-ра, — Медведева тут же вытягивает перед собой руки, показывая указательные пальцы, и всем своим видом предупреждает, что «не подходи ко мне, паскуда, стоять», и делает пару шагов спиной к двери. — Кира-а-а, — женщина начинает качать головой из стороны в сторону. — Кир, — снова произносит Виолетта, делая шаги по направлению к женщине.
— Нет. Не-не-не. Без меня, не смей, даже не дума...
— А как она на меня смотрит? А по ней прям видно, или ты просто догадываешься? Ну, а, ну, в смысле, как ты вообще... мы с ней палимся? Или только я? А она палится? Кира, Кир...
— Нахуй иди. Нахуй, поняла! Сами свои проблемы решайте! Фу, изыди, не тронь меня! Уйди! Фу!
***
Ванесса нервно стучит кончиком ручки по парте, поглядывая на дверь. Наконец-то, словно поддавшись ее немым уговорам, распахивается, и в кабинете, с опозданием в десять минут, появляется Кира Андреевна — нервная, взлохмаченная, с читавшимся во взгляде желанием кому-то врезать. Возможно, по разносившемуся по коридору «Ну Кира Андреевна!», даже Виолетте Игоревне.
— Альстер, вон отсюда! — девчонка округляет глаза, приоткрывая рот, и в шоке смотрит на разозленную политологичку.
— Да как же... я же... да за что... — девушка роняет на пол ручку, но даже не замечает этой мелочи.
— Встала и вышла! — рявкнула Кира Андреевна. Теперь уже весь курс обратил внимание на их перепалку. Ванесса медленно встает из-за парты, сглатывая тяжелый ком в горле, и, собрав вещи, при этом поглядывая на преподавательницу, надеясь, что та одумается, выходит из кабинета. Стоит ей оказаться за дверью, как вокруг повисает тишина, и лишь дверь в кабинет психологии дальше по коридору гостеприимно приоткрыта. Девчонка, низко опустив голову, чешет туда, где ей, возможно, будут рады. Или нет. Или да. Нет?.. Да?..
— Ванесса! — девушка не замечает, как доходит до кабинета, и уже стоит на пороге, когда Виолетта Игоревна врезается в нее, видимо, направляясь из кабинета куда-либо, и тут же на спину ложится сильная рука, удерживая на месте. Альстер слабо отбивается, делая шаг назад, отчаянно краснея.
— Ой, извините, я...
— Да я тоже не...
Женщины говорят одновременно, и обе замолкают в один момент, предоставляя другой слово. В итоге вокруг повисает неловкая тишина, которую, впрочем, разрезает тихий смех психологички.
— Ты чего шатаешься, а, Альстер? — девчонка снова опускает голову. — Ну и что ты уже натворила? — ласково спрашивает Малышенко, подталкивая ее пройти внутрь пустой аудитории.
— Да меня Кира Андреевна выгнала... — сипло шепчет удрученная студентка, которую впервые за всю учебу вообще выставили за дверь. Да еще и не объяснив причины!
— Кирюха? — удивленно переспрашивает психологичка, тут же отчего-то закашляв. — За что?
— Да ни за что, блин! Только зашла, злая, что пиздец, и сразу «Альстер, вон!», — обиженно пересказывает девчонка, присаживаясь на край парты.
— Не ругайся, — строго одергивает ее Виолетта, убирая руки в карманы и становясь напротив. — Я даже, кажется, знаю, за что она тебя выставила... — взгляд карих глаз тут же отрывается от пола, и вот студентка внимательно смотрит в зеленые напротив, смешно вздернув брови. — Ванесс, нам бы, гм, поговорить... — преподавательница замолкает, подбирая слова.
— Да говорите, че, у меня теперь времени свободного вагон и тележка, — беспечно бросает девчонка, махнув рукой. Виолетте от ее тона не легче.
— Слушай, ну... как бы тебе сказать-то... — женщина потирает шею, чуть запрокинув голову.
— Что сказать? — уже настороженно уточняет Альстер, подавшись всем телом вперед. Ну вот, слишком близко.
— Я... давно хочу тебе сказать... — девчонка, кажется, совсем замирает и перестает дышать, глядя на нее своими широко распахнутыми карими глазами.
— В общем, я... — дверь в аудиторию резко открывается. Виолетта, сама того от себя не ожидая, выпаливает вместо такого желанного «я тебя люблю» совсем иное: — Я уезжаю в Питер. — Она говорит это, уже обернувшись к двери, и не видит, как сдавленно выдыхает Ванесса. В дверном проеме замирает Кира Андреевна, все еще нервная, но уже пришедшая в себя.
— Альстер, на пару, бегом, — гонит ее политологичка, по-хозяйски проходя внутрь.
— А... вы же... — запинаясь, проговаривает девушка, но женщина рявкает громогласное «Альстер!», и ей не остается ничего другого, как взять и выйти, душа в себе комок обиды, недопонимая и злости.
В Питер... она сказала, что... что?!
Смысл сказанного словно доходит только сейчас, когда она стоит посередине коридора, и из легких словно выбивают весь воздух. Дышать становится сложно настолько, что она даже расстегивает верхнюю пуговицу своей рубашки, только бы кислорода стало больше.
Питер... она... нет. Нет, нет, нет.
***
— Я дала тебе время, которое ты проебала, — холодно произносит Кира, становясь напротив Виолетты.
— Бля, да я почти призналась! Ты позже войти не могла?! Агрф-фг, — рычит психологичка, нервно ударяя рукой по парте, только бы сбавить бушевавшие внутри эмоции.
— Ах, так я крайняя? Ну ты и чмо неблагодарное, — оскорбление звучит неискренне, скорее даже шуточно, хотя какой юмор в их ситуации. Нет, не их. Ее. Ее ситуации. Не стоит впутывать Кирюху. То есть, Киру. Киру Андреевну. Субординация, как же.
— Знаешь, а может оно и правильно, что не сказала... бля, я и не думала о последствиях даже...
— Нет. Ты сейчас сделаешь неправильные выводы. Не смей даже! Ви, я тебе серьезно говорю, завали... — с нарастающей злостью цедит сквозь зубы Медведева.
— Блять, я такая идиотка... она же малолетка! Студентка и преподша — пиздец, сюжет для порно какой-то...
— Ви.
— Я ей в матеря гожусь! Ладно, не совсем, но... тетя! Старшая сестра — максимум!..
— Ви.
— Десять лет разницы... ну нет, это слишком...
— Ви!
— Спасибо, что вовремя зашла, — женщина хлопает собеседницу по плечу, окидывая ее грустным взглядом.
— Ви, сука, сейчас точно врежу!
— Да она же кроха, куда нам с ней!..
— Она любит тебя.
— Ты любишь ее.
— У нее и так проблем хватает, и тут я еще со своими никому не нужными признаниями...
— Ты разбила ей сердце.
— И я просто... что?
— Доброе утро, — Виолетта подскакивает на месте.
— Блять, я же... Она же... Ах ты этот самый в рот! — ругается психологичка, вылетая за дверь.
Посреди коридора стоит застывшая на месте девушка. Кира остается далеко позади, ругаясь себе под нос.
— Ванесс! — девчонка оборачивается. Она выглядит котенком, за шкирку заброшенным в стаю голодных собак.
— Уезжаете, значит... — грустно произносит девушка недрогнувшим голосом, поправляя лямку рюкзака на плече. — И скоро?
— Ванесс... — женщина делает пару шагов вперед, но девушка смотрит на нее как-то совсем по-взрослому, чуть хмурясь и едва заметно качая головой.
— Скоро? — переспрашивает она, прокашлявшись в кулак. Их разделяет два, максимум три метра.
— В конце года, — не сразу решается озвучить Виолетта. Малышенко могла бы соврать, но она ведь вчера сама просматривала стоимость билетов и расписание рейсов, и лгать девушке в такой ситуации было бы низко.
— И давно вы решили? — уточняет девушка, подходя ближе. Виолетта с придыханием отвечает, глядя в прищуренные карие глаза, наполненные каким-то осуждением и обидой:
— Ванесс, я не...
— Боже, ну конечно же вы хотите уехать, — Ванесса низко опускает голову, и пряди волос падают на глаза. Появляется неистовое желание убрать их вбок.
— Ванесс, давай без истерик, пожалуйста, — просит Виолетта, ненадолго закатив глаза.
— Давайте, хорошо, давайте... — девушка часто кивает головой вверх-вниз, так и не подняв взгляд, а потом вдруг резко смотрит в глаза Виолетты, и, честное слово, по коже рассыпаются мурашки от этой пронзительности. — Извините.
— Что?.. За что?.. — Ванесса не отвечает, молча разворачивается и быстро идет к лестничной площадке.
— Ванесс, подожди! — Виолетта делает попытку схватить ее за запястье, но девчонка ловко уходит от захвата, накидывает капюшон и переходит на бег, почти врезаясь в перила лестницы, когда делает резкий поворот и едва ли вписывается на скорости в лестничный пролет. — Куда ж ты, дуреха...
***
9:29
Ванесс.
Ванесса, куда ты ушла.
Ванесс, хватит ломать драму.
Я хочу поговорить с тобой.
Ответь мне.
12:40
Почему вы уезжаете?
12:44
Блять, где тебя носило?! Придурошная! Ты такая эгоистка, я не могу! Ладно, прости за эгоистку. Я волновалась, если тебе интересно. Я изначально не собиралась тут надолго задерживаться.
12:49
О, понятно.
12:55
Ванесс.
12:59
Мы можем поговорить? Вживую.
13:02
Да, рада, что ты предложила. Я завтра с утра в универе, нужно заполнить бумаги... попробую найти время.
13:04
Я могу приехать в универ.
13:08
Хорошо.
***
Ванесса стоит на пороге кабинета психологии, хотя на часах лишь восемь утра. В универе, как и обещали, отменили учебу по субботам, впихнув некоторые пары в остальное расписание, но преподаватели по-прежнему работали в этот день: заполняли документацию, подводили итоги и делали еще много другой непонятной Ванессе фигни. Ви вот чай гоняет.
— Здрасьте, — тихо шепчет девушка, мягко прикрывая за собой дверь.
— Ванесса, — приветливо улыбается психологичка, отставляя в сторону чашку и поднимаясь из-за стола. — Будешь? — она указывает на недавно закипевший чайник в углу помещения, но девушка устало качает головой и сбрасывает с себя большой черный капюшон, тут же жмурясь от яркого света. Виолетта вздыхает, недовольно покачав головой, но сдерживает комментарии про ее мешки под глазами и помятый вид при себе.
— Вы уже купили билеты? — с порога спрашивает она, проходя вперед и забираясь на кафедру.
— Ванесс, ну что ты опять начина... — ее обрывают.
— Виолетта Игоревна, — одергивает ее Альстер, заглядывая своими покрасневшими от бессонной ночи глазами в ее зеленые.
— Нет. Еще нет, Ванесс. Честно, — заверяет она, становясь напротив и с трудом выдерживая тяжелый взгляд.
— Хорошо, — кивает девушка, ненадолго опуская взгляд на носки ботинок. — Когда собираетесь?..
— Я не знаю, не решила пока, — пожимает плечами Виолетта. Ванесса снова кивает.
— Почему? — и снова эти невероятные карие глаза, и взгляд, самый-самый честный взгляд из тех, что только можно повстречать среди совершеннолетних девушек... такой чистый, наивный. Господи, Ванесс, откуда ты такая вообще.
— Что «почему»? — старается увиливать от прямой темы Малышенко, но тут же терпит поражение.
— Почему уезжаете? Почему сказали сейчас? Вы же все решили, если сказали, да? Виолетта Игоревна, я не маленькая, давайте без вранья... — не маленькая? Девочка, ты едва ли познаешь мир. Ну что ж ты за чудо маленькое...
— Я... не могу сказать, ладно? Не обижайся, — Ванесса закусывает нижнюю губу. Она думает над ответом довольно долго, словно вспоминает что-то, а потом... а потом происходит это:
— Виолетта Игоревна, если вы не скажете — я вас поцелую, — и женщина давится воздухом, замирая с чуть приоткрытыми губами и во всю глядя на девушку. Перед глазами проносятся воспоминания об одном из дней, что Ванесса провела у нее дома, и, Боже, девочка, откуда ж ты такая запоминающая нашлась.
— Если ты сейчас не скажешь — я тебя поцелую, — и получает в ответ ошарашенный взгляд Ванессы, которая от неожиданности даже рот приоткрыла.
— Да что вы... да не... — шепчет она, смущенно опуская взгляд. — Да не поцелуете вы, — шепчет она, помотав головой. И вдруг женщина подается вперед, и когда ее губы почти достигают цели, зависнув в паре сантиметров от губ девчонки, она резко выпаливает:
— Меня родители бросили, — испуганно и взволнованно.
— Не думаю, что ты... — с легкой, даже, наверное, чуть истеричной усмешкой отзывается преподавательница, и девушка вдруг подается вперед, прижимаясь своими губами к ее чуть приоткрытым, совсем нежно, ласково, без напора. Виолетта замирает, словно статуя или манекен, когда девчонка жмется чуть настойчивее, чуть не плача от досады, не ощущая взаимности, и все равно целует — трепетно, неумело, с чувством и желанием. Она сминает ее нижнюю губу, зажмурив веки, а Виолетта напротив смотрит широко распахнутыми от шока глазами.
— Я люблю вас, — на выдохе говорит она, утыкаясь носом в ее шею, и трется о нее, как котенок, просящий ласки.
— Люблю. Извините. За это, — и, прежде, чем преподавательница «отмирает», бросается прочь из кабинета.