57 глава
Виолетта осторожно касается своих приоткрытых губ кончиками пальцев и с неверием смотрит вслед сбежавшей девушки, оставившей за собой лишь шлейф звуков, состоящий из громких шагов и скрипа двери. Как загипнотизированная, женщина смотрит на свою ладонь, отнятую ото рта, и, хоть она и абсолютно чиста, ее взгляд по минимуму описывается так, словно вся ее конечность была покрыта кровью.
— Ванесса... — совсем тихо, на выдохе произносит она и резко поднимает голову, глядя на распахнутую дверь. — Альстер! — преподавательница срывается с места, но коридор уже пуст и даже эхо шагов не слышно в абсолютной тишине.
Ушла.
Преподавательница добегает до лестницы, но, придя в себя, резко останавливается на очередном лестничном пролете и тяжело оседает на бетонную ступеньку, держась за перила. Она запускает одну руку в волосы, ероша их, и едва слышно рычит от досады сквозь стиснутые зубы. Держи. Себя. В руках.
***
Ванесса, тяжело дыша после длительного марафона, сгорбившись, идет вдоль асфальтированной дороги. В ее мыслях абсолютная пустота, и только руки почему-то дрожат так, что она едва может сжимать между пальцев сигарету, о которой благополучно забывает до тех пор, пока пламенный язычок, дойдя до середины, не опаляет кожу жаром, оставляя легкий ожог. Ругаясь, Ванесса стряхивает пепел и припадает к кончику сигареты губами, затягиваясь и долго не выпуская дым из легких наружу. Да, так лучше. Ванесса не помнит, как добиралась до общаги, и, кажется, приходит в себя только в тот момент, когда находит себя на полу, привалившись к стене.
Где-то сбоку раздается вибрация, и пальцы на автомате подхватывают валяющийся рядом телефон. Как-то много смс и пропущенных.
Виолетта.
8:55
Ванесс, нам нужно поговорить.
9:17
Ответь мне, пожалуйста.
9:22
Я могу позвонить тебе? Возьми трубку, ладно?
9:30
Альстер, не смей меня игнорировать.
Отец.
9:27
Может, встретимся? Дети очень скучают по тете Ванессе.
Антон.
9:33
Ви звонила, я нихера не понял. Вы что, поцеловались?!
Ванесса качает головой и отбрасывает телефон обратно, тот приземляется сенсором вниз, и поперек экрана пролегает почти незаметная царапина. Девушка шмыгает носом, шумно втягивает воздух, которого в комнате, по ощущениям, вовсе нет, и дрожащей рукой тянется к пачке сигарет, но здравый смысл берет верх, и она отбрасывает коробок в сторону, отчего сигареты выпадают, разлетаясь вокруг силуэта. Девушка сидит, низко склонив голову и запустив руки в волосы. А в голове бьется единственный вопрос: что теперь?
Виолетта.
10:22
Я скоро приеду.
10:23
Нет.
10:23
Да.
10:24
Пожалуйста, нет.
10:25
Я буду в два.
Ванесса рычит сквозь зубы, больно ударяясь затылком о стену, делая это нарочно. Черт, она хочет злиться на Виолетту, но эта женщина, она... наверное, близка к идеалу. Ее идеалу. И это делает всю ситуацию еще хуже. Реально отказаться от человека, в котором много недостатков, но отпустить того, чьи недостатки тебе симпатичны — это нечто сверх... просто сверх. Сверх-сложно, сверх-невообразимо, сверх-глупо...
Могу я вас возненавидеть? Пожалуйста. Чтоб мне было не так больно.
В голове масса мыслей разной степени важности, они кружат так быстро, что она не успевает уцепиться хоть за одну, и весь этот сумбур приводит лишь к одному выводу: зря ты это сделала. Она не помнит, как решилась на поцелуй, но в мыслях отчетливо отпечаталось воспоминание о чуть сухих, и все же мягких губах Виолетты Игоревны, и как она отчаянно продолжала сминать то верхнюю, то нижнюю губу женщины, не получая в ответ отдачи. И от этого становилось не столько тоскливо, сколько больно. Она решилась на поцелуй, чтоб понять, чувствует ли Виолетта к ней хотя бы каплю того, что испытывает к ней она сама, но снова осталась с неизвестностью. Было бы лучше, оттолкни она ее, или бы если ударила, в конце концов, накричала, но... опять те же вопросы без ответов. Это все понемногу сводит с ума.
Ванесса ощущает, как кто-то стучит в дверь, и испуганно смотрит на часы — только двенадцать. Ви обещала быть в два. Девушка, шморгнув носом, выдавливает из себя «кто там?», заходясь в приступе кашля. Снова болит голова.
— Свои, — раздается емкое и... родное.
— Антон? — удивленно уточняет девушка, поднимаясь с пола, чтоб отворить дверь и широко распахнуть ее. Парень смотрит на нее секунд пять перед тем, как пройти внутрь помещения и прикрыть за собой дверь.
— Антон, Антон, — кивает он, переступая через валяющиеся на полу нетронутые сигареты, брезгливо поморщившись. — Ну что ты тут уже устроила...
Девушка, не вслушиваясь в короткую речь друга, подается вперед и обнимает парня, утыкаясь носом в его грудь.
— Ну что у тебя уже случилось... — девчонка жмется сильнее, ища в этом солнечном мальчике спасения.
— Она... — просто отвечает она на выдохе, и ее плечи непроизвольно вздрагивают.
— Ви, да? — тихо спрашивает он. Девушка кивает, не став отрицать очевидного. — Ну и что произошло?.. Я ей звонил, она мне слова сказать не может. Барашка, — тихо ругает он преподавательницу.
— Она... я... — девушка хватает воздух рваными жадными глотками, когда внутри разгорается уже знакомое ощущение. Опять давление подскочило, кажется. Но это не точно.
— Что она? Что ты? — хмурится Антон, гладя Альстер меж лопаток, по спине, выслушивая тяжелое дыхание.
— Я... Боже, — она громко выдыхает, запрокинув голову.
— Ну ты чего, моя радужная подруга, — толкнув ее в плечо, старается поддержать ее Антон, подталкивая к кровати, пока эта слабая тушка не распласталась на полу, потому что она выглядит так, словно вот-вот потеряет сознание, и это ужасно пугает. — Ты же ее не убила? — настороженно уточняет он, заглядывая в растерянные карие глаза.
— Лучше бы убила, — сипло отзывается девушка, которую колотит дрожь.
Ванесса не сразу решается рассказывать, пока Антон, насильно не усадив ее на кровать и не заварив чашку зеленого чая, не приступает к расспросу, предварительно открыв окно, чтобы проветрить помещение.
— Я... поцеловала ее? — словно до сих пор не в силах принять этого, вопрошает у самой себя Ванесса, проливая на руки немного чая. Антон смотрит на нее округленными глазами, не в силах прервать, и бросает в рот плитку шоколада, найденного в запасах новой соседки Ванессы. — Она же теперь... Боже, — Альстер накрывает лицо руками, а Антон, отложив лакомство, придвигается ближе, прижимая к себе девушку за плечи.
— Ну ты что... Ванесс, что ж с тобой любовь делает... ну хочешь, я тебе шоколадку дам? — предлагает парень, демонстрируя надкусанный баунти, от чего Ванессе становится лишь хуже. Проклятый кокос окунает ее в воспоминания о последнем приступе аллергии, а думать об Виолетте Игоревне ей сейчас никак нельзя. Опять скачок давления, от которого в груди болезненно екнуло. Она должна была принять таблетки... должна была, кажется. Снова забыла.
— О, я ж не рассказывала, — вдруг вспомнив о такой незначительной мелочи, лениво добавляет она. — Ви возила меня в больницу, и у меня... ну, гипертония, в общем, у меня, вот... — Антон округляет глаза, подавившись шоколадной конфетой.
— Гипертония?! Ты мне вообще ничего не рассказываешь, шкура! — он несильно ударяет ее по плечу, и Ванесса сдавленно усмехается, переводя на него взгляд.
— Не шкура я, — протестует она, когда парень безапелляционно толкает ее в бок, вынуждая подвинуться на самый край, и, заняв удобное место на кровати, откинувшись спиной на стену, находя в ней опору, придвигает девушку обратно к себе, вынуждая лечь головой на колени. Девчонка поджимает под себя ноги и принимает приятные поглаживания по волосам.
— Нет, шкура, — просто заявляет он.
— Ну и ладно, — бурчит она в ответ, шморгнув носом, и, немного поерзав, окончательно замирает в одной позе. Девушка совсем бледная, а на висках застывают бисеринки пота.
— Ванесс, тебе не плохо?.. — на всякий случай уточняет он, проводя по коже кончиком влажной салфетки, вынутой из кармана, собирая пот.
— Лучше всех, Тош, лучше... — она кашляет в ладонь, прервав свою пафосную пиздострадальческую речь.
— Ванесс, ну ты совсем как ребенок маленький... — вздыхает он.
— Ви бы согласилась, — болезненно подмечает Альстер, вздрагивая от своего же упоминания о преподавательнице. — Я все испортила, — с горечью добавляет она, сжимая кисть в кулак.
— Да ничего ты не...
— Испортила, Антон, — одергивает она, полностью убежденная в своих намерениях. — Зря полезла вообще... если бы она любила — ответила бы.
— Дурашка, — вздыхает он, ероша волосы, на что она недовольно жмурится. — Она тебя больше, чем любит, понимаешь ты, нет? Я что, зря написал про вас фанфик? Загибай пальцы, истеричка: первое — она обращает на тебя внимания больше всех, второе — она жутко переживает за тебя, третье — она тебя на руках, блять, носила, и ей вообще плевать на мнение окружающих, четвертое — она, когда ты уезжала, совсем никакая ходила, пятое — она пытается отбить у тебя плохие привычки, шестое — она... да ты видела, как она смотрит на тебя?! Да я бы все свои запасы вина отдал, чтоб на меня так кто-то смотрел!..
— Ты написал про нас фанфик? — удивленно спрашивает Ванесса, перекатываясь на спину, болезненно поморщившись при этом, и заглядывая в его глаза.
— Ой дурашка-а-а, я ей о любви, а она о фанфиках... — причитает парень, закатив глаза.
— И она правда... ну, смотрит? — смущенно спрашивает Ванесса, неловко перебирая в пальцах снятое кольцо.
— Как ни на кого другого, — с уверенностью заявляет парень.
***
Девчонка забывается беспокойным сном, часто ворочаясь и что-то бурча себе под нос, лежа на коленях Антона, которому пришлось еще долго успокаивать ее, чтоб это чудо, наконец, уснуло. Ванесса снова ощутимо вздрагивает сквозь дрему, и ее веки дрожат, когда выпаливает негромко «Ум-м-г», и снова затихает.
— Спи, моя радость, усни, — убаюкивает он, легко касаясь чувствительной кожи за ушком. Отчего-то девчонка вновь вздрагивает на его словах и через сон протягивает слово, смутно напоминающее «Ви», даже, скорее «Ви-в-р-и-с».
***
Дверь неожиданно приоткрывается, и Антон чуть не роняет телефон, который бы точно приземлился на лицо Ванессы, что девушка вряд ли оценила бы. На пороге стоит немного бледная, но решительно на что-то настроенная Виолетта. Она делает пару шагов прежде, чем осознает, что Ванесса пусть и не крепко, но спит, а Антон шикает на нее, заставляя быть тише. Она смотрит на них поначалу растерянно, а потом ее брови сводятся к переносице, когда она опускает взгляд под ноги и видит разбросанные сигареты.
Она. Опять. Курила. Шкура.
Женщине хватает самого факта, что этот чертенок имел при себе коробок с сигаретами.
— А вот и виновница торжества, — шепчет Антон, махнув рукой, подзывая подойти ближе. Виолетта, стараясь быть максимально тихой, стягивает с себя шарф и длинное пальто, да, она вновь пренебрегла полноценной курткой, хотя на улице по-прежнему было прохладно.
— И тебе привет, — махнула она ладонью, подходя ближе и присаживаясь на край стола, гипнотизируя взглядом лицо девушки, чьи веки время от времени дрожали и казалось, что они вот-вот распахнутся.
— Давай, оправдывайся, — коротко заявляет он, вновь гладя девушку по волосам. А Виолетта... ей просто завидно, что не она на его месте, и не она прикасается к этим темным прядям, даря умиротворение.
— Она рассказала? — с легкой усмешкой уточняет женщина, на секунду переводя взгляд на Антона.
— Еще бы не рассказала, — фыркнул парень, отчего Ванесса дернулась во сне, издав очередной тихий стон. Преподавательница молча стягивает с себя пиджак и накрывает им худые плечи.
— Я не ожидала. Она убежала очень быстро, — произносит Виолетта, складывая руки на груди.
— Она так переживала... — не глядя на психологичку, словно и не ей адресовано, говорит парень, в ласковом жесте огладив и бледную шею. В мысли врезаются воспоминания, от которых сводит невесомой болью:
Она ни за что не влюбится в паскуду, из-за которой изведет себя до смерти.
Что же, кажется, она действительно полюбила паскуду.
— Я бы все же хотела с ней...
— Пусть спит, — обрывает Антон, поднимая на нее строгий взгляд. Женщина смиренно кивает.
— Побудешь с ней, ладно?.. — преподавательница растерянно кивает, не ожидавшая такого продолжения. Антон как можно мягче поддерживает голову Ванессы, стараясь аккуратно отстраниться в сторону, и, не разбудив девушку, подняться на ноги. Он уходит молча, не прощаясь, словно ощущая, что это сейчас и ни к чему вовсе. Стоит двери за ним закрыться, как Виолетта позволяет себе подойти ближе и провести рукой вдоль пряди волос, легко щекоча кожу. Девушка ластится ближе к руке, чем удивляет ее обладательницу, но женщина послушно продолжает удерживать ладонь на месте, пока девушка прижимается к ней, словно найдя себе источник тепла.
Виолетта садится на край кровати и просто гладит Ванессу по голове, пока та во сне не придвигается ближе и, в конце концов, от чего женщина затаила дыхание, не ложится головой на ее колени, кладя руку рядом, касаясь ее ног. Дыхание Ванессы становится спокойнее, и она больше не дрожит и не всхлипывает во сне. Это все лавандовый запах, конечно же, все дело исключительно в лаванде, она ведь считается самым мощным природным успокоительным.
— Только из-за лаванды... — вслух шепчет Виолетта, продолжая перебирать темные волосы. Когда Ванесса перекатывается на спину, она, неожиданно даже для самой себя, подается вперед, и нежно убирает прядь волос, упавших на лоб. Почти в ту же секунду девушка размыкает веки, и вот Ванесса смотрит на нее широко распахнутыми от шока глазами, еще совсем сонная от резкого пробуждения, она не соображает, что сейчас произошло. Девушка подрывается с места, желая подскочить на ноги, когда видит перед собой лицо Виолетты, но женщина вовремя кладет руку ей поперек груди, вынуждая лечь обратно.
— Поговорим? — хрипло спрашивает она, ощущая, как безумно быстро колотится сердце девушки под ее рукой... или она чувствует ритм своего собственного?..