51 глава
Тело прошибает крупная дрожь, и Ванесса ощущает, что ее и впрямь весомо потряхивает.
Проходит время — минута, пять, десять... черт его знает, сколько. В ее положении время потеряло свою размеренность, став просто субстанцией, которую нельзя ощутить. Она приходит к выводу, что лежит тут недолго, раз никто ее все еще не нашел. Вдох-выдох. Удачная попытка перекатиться на спину. Стало ли легче? Совсем немного. Даже, скорее, она просто немного привыкла к своему положению. Девушка накрывает рукой лицо, ощупывает нос, кажется, кровь перестала идти, но пальцы все равно покрываются бордовым цветом. Она кашляет и делает попытку привстать, но сил хватает только на то, чтоб приподняться и опереться лопатками о стену. Ванесса вытягивает руки вперед — они дрожат довольно сильно, как от озноба.
***
Виолетта захлопывает папку и смотрит на время
— Ванесса сидит в аудитории уже пятнадцать минут.
— Это все? — уточняет она, указав на папку.
— Почти, — тут же отзывается Кира Андреевна, подавая ей тоненький журнал. Женщина, тяжело вздохнув, вновь принимается листать легкие страницы и оставлять черные закорючки в нижних левом и правом углах.
— Теперь?.. — снова подает голос Виолетта Игоревна, расправившись с тем, чтоб оставить на каждой странице по подписи.
— А теперь пошли, — довольно объявляет политологичка, небрежно швырнув все на полку, где оно и хранилось ранее. Стопка бумаги покосилась, но чудом не свалилась на пол, и преподавательница поспешила прикрыть крышку шкафа. Если кто-то его откроет и папки свалятся — уже не ее проблема. — У тебя одна Альстер осталась? — почему-то спрашивает она, идя плечом к плечу с коллегой. Виолетта идет довольно быстро, и успевать за ней — не самая легкая задача.
— А?.. да, да, — отвлеченно шепчет психологичка, быстро поднимаясь по ступенькам, перепрыгивая через одну. Какое-то странное предчувствие никак не отпускало. «Что с ней может случиться?». Да что угодно, это же Альстер! Вот честно, она даже не удивится, если девчонка выпадет из форточки. Этот дрищ в любую щель пролезет!
— Ну пошли отпустишь ее по-быстрому, а мы с тобой махнем куда-нибудь, — предлагает подруга, положив руку на плечо Виолетты, заставляя сбавить шаг и идти медленнее.
— Кир, середина недели, куда завалимся? — устало спрашивает психологичка, добираясь до конца лестницы и заворачивая в коридор.
— Бар? Клуб? Кино? Да хоть театр, бля, куда-нибудь погнали. Я задолбалась уже, — говорит женщина, тормозя буквально в паре шагов от аудитории и, потянув психологичку за плечо, разворачивает ту к себе лицом. — Ви, ты сама не заебалась со студентами еще? Мы сами недавно такими же были. Погнали, давай, отдохнем уже от вот этого всего, — она обводит пространство вокруг пальцем, намекая на весь универ в целом.
— Заебалась, а кто ж не заебался, — хмыкнула Виолетта, убирая руки в карманы, все еще удерживаемая на месте хваткой подруги. — Ты же сама знаешь — я тут до конца года, не больше, — напоминает она, вызывая у собеседницы грустную ухмылку.
— Потом в Питер? — все же решается уточнить политологичка и получает кивок. — И что, даже ей не скажешь? — она махнула головой в сторону запертой аудитории.
— А ей зачем?.. — чуть удивленно произносит психологичка, настороженно прищурившись.
— Ну мы вот все такие слепые и не видим, что между вами творится. Ты такая наивная! — Виолетта, поперхнувшись воздухом, откашлялась, уставившись на Киру так, словно видела ее впервые. Повисает неловкая тишина.
— В бар, — после заминки, неожиданно отвечает Ви, заставив собеседницу удивленно приподнять брови, как бы намекая, что она вообще не сечет, к какой письке была сказана эта фраза. — Побухать. Сегодня. В бар, — выстраивает она логическую цепочку, четко отделяя слова. Кира Андреевна чуть заторможено кивает и отстраняется, чтоб обогнуть Виолетту и потянуть на себя ручки двери. Психологичка так и стоит к ней спиной, о чем-то задумавшись, и чуть ли не пропускает момент, когда до ушей доносится напряженное «Ви». Она оборачивается, непонимающе хмурит брови и, убрав руки из карманов брюк, быстрой походкой проходит к остановившейся в проходе коллеге, переводя взгляд вперед.
— Ванесс, — срывается с губ прежде, чем она успевает осознать сказанное. Женщина отталкивает политологичку, чтоб втиснуться в аудиторию, и подлетает к пристроившейся у стенки Альстер, которая, казалось, была белее, чем стена, на которую она опиралась, а темно-красная кровь на лице создавала настолько яркий контраст, что казалась нереалистичной.
Политологичка что-то говорит, кажется, предупреждает, что сейчас сходит за медсестрой, но Виолетта почти не слушает посторонний шум, концентрируясь на тяжелом и медленном дыхании девушки. Ее расфокусированный взгляд карих глаз кое-как останавливается на зеленых напротив, и губы растягиваются в извиняющейся неловкой улыбке.
Я снова к вам, да-да, с проблемами, не с пустыми же руками. Здрасьте.
— Ви-оле... Игор-ев... — она обрывает оба слова на середине, сипло выдыхая и откидывая голову назад, упираясь затылком, наслаждаясь легкой прохладой и страдая от жесткости бетона одновременно.
— Ван, эй, — ее аккуратно похлопывают по щекам. — Открой глаза, давай, малышка, посмотри на меня, — просит она, обхватывая девушку за щеки и всматриваясь в зажмуренные веки.
Малышка. Боже. Боже. Боже.
Девушка вымученно улыбается, так и не открывая глаз, а Виолетта, кажется, начинает волноваться все сильней и сильней.
Успокой ее.
— Холодно, — молодец, успокоила.
— Сейчас... — раздается в ответ, и шелест ткани говорит о том, что преподавательница стягивает с себя пиджак, который в следующий момент опускают поверх ее дрожащих рук, сложенных на груди. — Что с тобой? Тошнит, болит что-то? Кровь, Господи, откуда столько... — очень. Много. Вопросов. Ванесса слышит шаги, затем из стола выдвигают шкафчик, берут из него бутылку воды, щедро поливают ей какую-то ткань, а та в свою очередь оказывается на ее лице, когда психологичка начинает с нежностью оттирать разводы крови, касаясь так мягко, словно она — фарфоровая кукла.
— Меня пятнадцать минут не было, блять, — ругается женщина, заводя руку ей за голову, мягко надавливая на шею, помогая держать устойчивое положение, чтоб оттереть более крупные следы крови под носом и на подбородке. Ванесса слабо сопротивляется, попытавшись отвернуться в сторону, но Виолетта, проигнорировав, ведет тканью и вдоль ее пухлых губ, приоткрытых, чтоб вдыхать максимальное количество воздуха за раз. Ванесса приоткрывает глаза, и этот взгляд, сосредоточенный на ее губах — пожалуй, ее мечта под другим углом. Очень видоизмененным углом.
Поцелуемся? Нет? Жаль.
— Я се-сейчас... уже лучше... — шепчет девушка, лениво отмахиваясь руками, ощущая небольшой прилив сил. Виолетта чуть отстраняется, проходясь по ее телу взглядом.
В следующее мгновение идиллия обрывается и в помещение влетает Кира Андреевна, не прикрывая за собой дверь.
— Ну что у вас тут? — спрашивает она, остановившись рядом. Виолетта Игоревна непонимающе разводит руками, глядя то на девушку, что пыталась как-то сменить положение, то на преподавательницу.
— Нормально, — с выжатой ухмылочкой отвечает Ванесса, слабо махнув рукой. Виолетта лишь кривит губы, бросив на нее злой взгляд, полный недоверия, и оборачивается к политологичке, ожидая новостей.
— Медсестра сейчас будет. Так, ты давай чашку чая... черного, да, черного. Бегом, Ви! — психологичка, поколебавшись всего пару секунд, срывается с места — выполнять указание. Кира Андреевна опускается рядом и щелкает перед носом пальцами, привлекая к себе внимание.
— Я спрашиваю — ты киваешь «да» или «нет». Поняла? — Ванесса кивает. — Раньше были такие приступы?
— Только кровь, — хрипит девушка, нащупывая край пиджака Виолетты, и чуть сжимая его. Кира Андреевна цокнула языком — договорились же без слов.
— Куришь, не бросила еще? — кивок. — Сейчас голова кружится? Перед глазами картинка нечеткая? — говорит так, словно утверждает, а не уточняет. Альстер ничего не остается, как снова кивнуть. — Переволновалась совсем, что ли? — хмурится Кира, задирая на ней рукав кофты и припадая пальцем к участку кожи, под которым бился пульс, одновременно засекая время при помощи наручных часов на другой руке. Ванесса послушно кивает, как болванка. — Думаю, это давление шпарит... нехило шпарит, — добавляет она, оценив состояние студентки. — Так, ладно, сейчас выпьешь чая — будет полегче... Ви, бегом давай!
Пока Кира Андреевна выходит в коридор, разведать, ждать ли им вообще помощи медперсонала, или она просто так распиналась, что там девушке хуево, Виолетта Игоревна помогает Ванессе подняться на ноги, чтоб довести до кафедры и усадить в удобное учительское кресло, но ноги совсем не держат обессиленную девушку и та норовит завалиться на бок.
— За что ты мне? — вздыхает преподавательница, останавливаясь, чтоб перекинуть руку студентки через плечи и, крепко сжав худую талию, волочит ее в нужном направлении.
— Вы мой ан-нгел-хранитель, — выдыхает Ванесса, повиснув на руках преподавательницы безвольной куклой. Просто черные мушки перед глазами заменяются настоящим космосом, и она с каждой минутой словно все дальше и дальше от реальности.
— Демонятам положены ангелы? — пытается отшутиться Виолетта, мягко опуская девушку на кресло, и максимально опускает спинку, пока Альстер просто не соскользнула по нему на пол, ведь принять сидячее положение было выше ее сил.
В кабинет проходит немолодая женщина в белом халате и немного нервная политологичка, несущая в руках большой чемоданчик апельсинового цвета, принадлежавший медсестре.
Ванесса морщится, когда ей измеряют давление, и вот-эта-как-она-называется-то-хоть-кто-то-знает-штука сильно давит на руку чуть выше локтя, причиняя уже физический дискомфорт. Ей говорят что-то о ненормально высоком давлении, называют какие-то страшные невыговариваемые слова, дают красивенькую, но неприятно пахнущую таблетку, и суют в руки кружку чуть остывшего чая, который пить сейчас ну совсем не хотелось.
— Виолетта Игоревна, как хотите, но сворачивайте эту вашу учебу, ну вы посмотрите на нее только, — тихо говорит медсестра, указывая на бледную, сжавшуюся в комочек Альстер, накрытую все тем же пиджаком, которая чему-то улыбнулась, поймав на себе взгляд преподавательницы, и подняла вверх указательный и средний пальцы.
— Да я уже поняла... — кивает Виолетта, глядя на нее с приподнятой бровью, как бы вопрошая взглядом: ты дурачка, что ли? Чему так довольна?
— А экзамен?.. — сипло шепчет Ванесса, прислушиваясь к диалогу, совсем ненадолго отстранив взгляд от чашки с чаем, но и этого достаточно, чтоб поймать на себе злой взгляд зеленых глаз и укоризненное покачивание головой. Виолетта стоит, сложив руки на груди, отчего белая рубашка — натягивается, обтягивая изгибы подкаченного тела.
Мамочка, блять.
— Ты сейчас серьезно? — отвечает она вопросом на вопрос, подходя ближе и наклоняясь, упершись руками в подлокотники кресла. — Еще какие глупости спросишь, м? — Ванесса неловко опускает взгляд, сильнее обхватив чашку с чаем и сама уже осознавая, что, ну, херню ляпнула.
— Когда пересдать можно? — тихо спрашивает она, лишь на миг подняв взгляд, но, столкнувшись с холодным зеленым напротив, снова утыкается в пол.
— Дура, — качает головой преподавательница, выпрямляясь и кладя руку на спинку стула. — О себе сейчас подумай, — добавляет она.
За прошедшие десять минут Ванессу вынуждают выпить весь чай, дают направление к неврологу, подозревая какие-то болезни, названия которых Ванесса не поняла, а вот Виолетту они, кажется, неплохо напугали, ведь она, судя по выражению лица, была с ними знакома. Кира Андреевна уходит почти сразу, ссылаясь на то, что она тут лишняя.
—... режим, конечно. Питание правильное. Невролог выпишет что-нибудь от нервов... — Ванесса почти не вникает, залипая на профиль Виолетты Игоревны, что стоит чуть поодаль, внимая каждому слову.
Женщина, вы это сразу ей рассказывайте, а не мне.
— Все поняла? — Ванесса утвердительно качнула головой. Она все еще «плыла», но состояние в целом стало получше, чем полчаса назад. — Тебя домой нужно, но в таком состоянии... пойдем в кабинет, пока на кушетке отлежишься, станет лучше — пойдешь домой, — Альстер согласно кивает, и уже стягивает с себя пиджак Виолетты, чтоб отдать психологичке, но та, выйдя из легкой прострации, протестует:
— Я отвезу ее сейчас. Я на машине, — оглашает свое решение женщина, взглянув на растерявшуюся девчонку. Та с прищуром смотрит на нее, вздернув брови, на что Виолетта кивнула головой, словно оглашая, что и речи быть не может.
— Как знаете, — медсестра добродушно улыбнулась девушке, оставила ей таблетку, на случай, если приступ повторится, и покинула кабинет, оставляя девушек наедине.
— Пойдем или полежишь еще? — после недолгого молчания разносится мягкий голос, и Виолетта присаживается на край стола напротив Ванессы, сложив руки на груди.
— Что это было, м? — закусив губу и приподнявшись на локтях, спрашивает Альстер, с интересом склонив голову набок.
— Что? — в тон ей переспрашивает Виолетта, чему-то ухмыльнувшись уголком губ.
— Это, — словно фраза все объясняла, с нажимом повторяет девушка, тихонько простонав и падая обратно в кресло. Виолетта дернулась, но сдержала порыв подойти к ней и взять за руку, желая хоть как-то помочь справиться с приступом. Она ведь не маленькая, да и границы все же нужно удерживать, хотя бы в стенах университета. В конце концов, они преподавательница и студентка, и это по меньшей мере странное зрелище.
— Жалко мне тебя, — Ванесса громко хмыкнула, сложив руки на груди, сверху накрытая пиджаком.
— Зачем жалко? — Виолетта не сразу находит, что на это ответить.
— Не знаю, просто жалко, — пожала плечами психологичка, глядя на настенные часы. Что же, лучше им поторопиться.
— А мне вас жалко, — сонно пробурчала девушка куда-то в воротник пиджака, закрывая глаза и склоняя голову на бок, словно в полудреме. А преподавательница так и замирает в своей позе, глядя куда-то вперед, и на губах вертится единственный вопрос: «почему жалко?».