52 глава
Виолетта Игоревна сидит на выступе, называемом «кафедра», сцепив руки в замок и глядя куда-то вперед, на пустующие ряды парт, словно стараясь запечатлеть их в своей памяти, и время от времени оборачивается через плечо — посмотреть, как там ее неудачливая студентка.
Ванессу вполне устраивает ее положение — раскинула тушку, прикрыла глаза и сопит в ворот пиджака — и жизнь уже такой плохой не кажется, особенно когда рядом с тобой возлюбленный человек.
Любовь — это отдать ей свой пиджак, если она замерзла.
Любовь — это сидеть в универе во внерабочее время ради нее.
Любовь — это заваривать ей самый вкусный черный чай.
Любовь — это...
— Хей, как ты? — это забота.
— Живая, — раздается в ответ. Виолетта усмехнулась, вновь переводя взгляд вперед, на миг посмотрев на наручные часы. Они сидят так уже почти десять минут. — Все, я готова, — отчиталась Ванесса, принимая полностью сидячее положение и ожидая, пока приступ головокружения напополам с потемнением в глазах пройдет после резкой смены положения.
— Уверена? — уточняет Виолетта, поднимаясь на ноги и подходя к девчонке, чтоб протянуть руку. Девушка упрямо кивает и хватается за опору. Только она оказывается на своих двух, как рука преподавательницы по-свойски ложится на ее талию, прижимая к себе. Ванесса, вздохнув, вновь ощущая себя полностью уязвимой, опускает руку через ее плечи, и еле волочит ногами по полу, но старается не выдавать своего состояния. Ну вот сколько можно, в конце-то концов? Пора научиться быть сильной, а не ныть по поводу и без. — Обопрись сильнее, — требует женщина, дернув ее за руку, перекинутую через плечи, вынуждая прижаться ближе.
— Да я и сама могу, — заявляет девушка, на что получает емкое «хм» со стороны психологички. — Где-то я это уже слышала... — и тут же на ум приходит случай, когда Ванесса получила растяжение стопы еще много-много недель назад. Девушка, чьи щеки покрываются легким румянцем, смиренно склоняет голову и топает, не глядя, абсолютно доверяя действиям преподавательницы, которая прерывает тишину на предупреждающие «аккуратно, здесь порог», «Ванесс, сейчас направо», «Бля, лестница».
***
— Да не нужно в больницу, — канючит Ванесса, уже сидя на переднем сидении в теплом салоне авто. — Ну Виолетта Игоревна, — возмущенно размахивает руками девушка, привлекая к себе внимание. Женщина ее упорно игнорирует, заводя машину.
— Сегодня нет, конечно, — наконец, соглашается она, нажимая педаль газа. Ванесса облегченно выдыхает, откинувшись на спинку кресла. — А завтра с утра к неврологу, — добавляет она, вызывая новый приступ «да-не-хочу-я-все-со-мной-в-порядке».
— Да какой с утра, там же очереди! И учеба вообще-то! И, между прочим, автобусы до больницы не ездят, — с видом знатока выдает Альстер, отворачиваясь к окну.
— Съездим в платную клинику, там не так сложно попасть на прием, — терпеливо начинает Виолетта, выворачивая машину вправо. — Ванесса, очнись, какая учеба? Ты сессию закрыла, — напоминает она, тормозя на светофоре. Ванесса непонимающе смотрит на нее, ожидая паузы, чтоб вставить «я психологию завалила, вообще-то». — И я сама отвезу тебя, — добавляет она, бросая взгляд на притихшую девушку.
— А консультация для заваливших? — Виолетта цокает языком.
— Ты — не завалившая, — Ванесса снова непонимающе смотрит на нее, вздернув бровь.
— Я не сдала психологию, — как вы вообще могли об этом забыть?! Хей, я вам ее сдавала или нет? Вы же помните, что я только на половину ответила, а это едва ли три. А мне трояк не нужен!
— Ты сдала психологию, — будничным тоном отзывается женщина, выезжая на трассу, ведущую за город. Это вы куда меня везете?
— Не сдала! — протестует Ванесса, взмахнув руками. Откуда только силы на это взялись — вот уж вопрос. Это не Альстер, это пиздец какой-то.
Преподавательница, нервно выдохнув, паркуется у обочины и оборачивается на замершую Ванессу.
Мы за городом, стоим рядом с трассой, лес вон недалеко. Все поняла, все ясно. За что вы так со мной, а, Виолетта Игоревна?.. Ну хоть изнасилуйте сначала, а потом убивайте.
— Зачетку, — не просит — требует женщина, вытянув руку. Ванесса, громко сглотнув, вытягивает требуемое из кармана и кладет в раскрытую ладонь.
Еще и зачетку выкинет, чтоб никто не смог подтвердить мою личность. Даже паспорта с собой нет. Так и похоронят на безымянном кладбище.
Преподавательница отстегивает ремень безопасности и тянется к Альстер. Девушка, у которой уже сдают нервы от напряженности, пискнула и уже нащупала было ручку двери, чтоб выйти из машины, когда рука преподавательницы останавливается на бардачке и отворяет его, чтоб взять черную ручку. Положив зачетку себе на колени, она чиркает в книжке ровную «5», подписывается и возвращает владелице, лишь сейчас замечая то, насколько она зашуганная.
— Ты чего? — ведет бровью преподавательница, снова натягивая ремень.
Ебать триллер.
— Ничего, — медленно качает головой Ванесса, не отрывая взгляда от профиля женщины. — А куда-а вы меня-я везете? — растягивая слова, вопрошает девушка, бросая взгляд в окно.
— Ты точно головой не ударилась? — уточняет Виолетта, бросив на нее короткий взгляд. — Я тебя в таком состоянии в общаге не оставлю, — то есть?.. — До утра под моим присмотром побудешь. И пятерку, кстати, придется отработать, Ванесс.
Домой к себе, хотите сказать? И мы там вдвоем будем? И я вам пятерку отрабатывать буду?..
— Хорошо, мамочка, — задумчиво произносит она вслух окончание мысли, и тут же испуганно поднимает глаза на собеседницу, которая закашлялась, позволив себе лишь максимально короткий взгляд с читаемым в нем вопросом «какого хера?!».
— Кто? — боясь, что ей послышалось, уточняет преподавательница.
— Извините, вырвалось, — Ванесса заливается краской и спешит уткнуться взглядом в окно, глядя на пролетающий мимо пейзаж и отчаянно продолжая краснеть.
Блять. Бля. Бля-я-я-я.
Виолетта усмехается своим мыслям, кажется, даже прошептав тихое «мамочка». Ванесса находит свое спасение в музыке — выкручивает радио на полную, и неуютная тишина сменяется приятной мелодией «Riptide». Девушка опускает сидение и прикрывает глаза. Так намного лучше. Даже голова почти не кружится.
***
— Ванесс, подъем, — раздается совсем тихо над ухом. Девушка сонно приоткрывает сначала один глаз, потом разлепляет и второй, не спеша отрывать голову от мягкой обшивки сидения и смотрит на нависшую над ней преподавательницу. — Ты похожа на кота. Большого сонного кота, — улыбается Виолетта, легонько щелкнув ее по носу, отчего Альстер фыркает и забавно жмурится. — Приехали, — добавляет она, отворяя дверь и выходя наружу, впуская в салон прохладный воздух, от которого Ванесса ежится и спешит выйти следом. Быстрее поднимется в квартиру — быстрее согреется. Только она не учитывает, что стоит подняться на ноги — как ее ведет в сторону и остается лишь крепко уцепиться руками в дверь машины и стоять на подрагивающих конечностях, ожидая, пока наваждение спадет.
— Ща-ща, ван сек, — отмахивается Ванесса, когда Виолетта касается ее плеча, чуть сдавливая. Психологичка, нахмурившись, берет ее руку, до этого вцепившуюся в кусок металла, в свою ладонь и закидывает через плечи, делая шажок назад — девушка по инерции отступает следом, и, потеряв опору, вцепляется в преподавательницу, пока та захлопывает дверь машины при помощи свободной руки и ставит ее на сигнализацию.
— И вот это у тебя нормальное состояние, да? — подстегивает она, крепко обхватывая тонкую талию и помогая дойти до подъезда.
— Нормально, — упрямится Ванесса, замирая у лестницы. — Все, отпустило, — она осторожно высвобождается из хватки, крепко хватается за перила и начинает идти сама.
— Господи, за что ты мне... — в который раз вздыхает психологичка, идя чуть позади, готовая в любой момент подстраховать. Ванесса робко пожала плечами, останавливаясь у нужной двери, и привалилась лбом к прохладной стене, пока женщина возится с ключом. — Давай, — она протягивает руку, и девчонка неуверенно дает ей свою. Преподавательница тянет ее на себя и берет под локоть, первая пропуская в коридор.
— Как сейчас состояние? — спрашивает она, стягивая свою куртку, и берется расстегивать молнию на пуховике студентки.
— Плохо, голова кружится, тошнит, — честно сознается девушка, начиная сползать вниз, теряя опору в стене. Женщина тут же подхватывает ее под руки, как тряпичную куклу, и буквально волочит до спальни, потому что девушка, кажется, решила не помогать ей даже в таком деле, окончательно теряя свой запас сил, накопленный в аудитории за отдыхом в удобном кресле. Повалив Ванессу на кровать, при этом мягко придерживая ее за спину, Виолетта, снимает с нее тяжелые ботинки, поочередно запрокидывая ноги себе на колено, чтоб расправиться со шнуровкой, и закидывает на кровать до этого свисавшие с нее ноги.
— Я принесу что-то из одежды... и чай сделаю... ты держись тут, ладно? Будет совсем плохо — поедем в клинику сейчас. Ну или скорую... да, скорую, — мысли мешаются с тем, что действительно нужно проговаривать вслух.
— Спасибо, — раздается слабый голос. Ванесса приоткрывает глаза, находит взглядом стоящую совсем рядом женщину и тянет вверх руку, натыкаясь пальцами на безвольно висящую вдоль тела кисть Виолетты и благодарно сжимая ее, чуть переплетая пальцы. Женщина чуть расцепляет пальцы, позволяя обвить сильнее. Нельзя. Нельзя. Не... Господи, как же хочется делать так чаще.
Преподавательница присаживается на край кровати и сжимает ее ладонь уже двумя руками, оплетая пальцами с обеих сторон. Ванессе кажется, что жест выходит трогательным. Наверное, они даже милые в этот момент.
В тишине они сидят так не больше тридцати секунд.
Тридцать бесконечных секунд.
— Ладно, одежда и чай, — напоминает себе преподавательница, отпуская руку Ванессы, и девчонка провожает ее преданным взглядом.
Стоит Виолетте Игоревне выйти, как она, наконец, позволяет себе полноценно вдохнуть и громко выдохнуть через рот, совсем забыв, что человеку нужно больше кислорода, чем краткие вдохи-выдохи каждые десять секунд. В голове остается воспоминание о том, что у психологички очень теплые сухие ладони, а сразу под запястьями выступают рельефные бледно-синие вены. Она надолго запомнит это. А еще ей, кажется, хочется держать ее за руку чаще. Ой?..
Виолетта долго возится с джинсами девчонки, в особенности с ширинкой, ведь та, нет, не ширинка, Ванесса, никак не хочет даваться ее хватке и возмущенно восклицает «Виолетта Игоревна», закрывая рукой и прося отвернуться, пока она сама переоденется. Ей дают такую попытку, но выходит разве что чуть-чуть спустить ткань с тазовых косточек и абсолютное нежелание приподниматься заставляют ее все же прибегнуть к помощи. Состояние такое, словно ее час избивали ногами, и теперь все, к чему она расположена — лежать аки бревно и наслаждаться заботой немного злой Виолетты.
— А я говорила, — не удержалась преподавательница, берясь за края джинсов и полностью стягивая с худых ног, которые она скептично оглядывает прежде, чем натянуть на нее свои спортивные штаны в серых оттенках, что по размеру больше, и оттого они визуально делают и без того худую девушку еще стройнее. — Ты точно ешь, а? — скептически вопрошает Виолетта, задумчиво ведя ладонью вдоль худого бока, от ребер к тазовым косточкам, накрытых тканью, и, дойдя до линии шва, подцепляет футболку пальцами и тянет наверх. Ванесса, до этого жмурясь и наслаждаясь теми касаниями, что ее буквально только что одаривала преподавательница, вздрагивает и накрывает ее руку своими худыми кистями, сильно прижав к впалому животу, запрещая задирать одежду выше. Виолетта еще какое-то время гипнотизирует взглядом их руки, после чего медленно поднимает голову, и настороженный взгляд глаз останавливается на широко распахнутых карих.
— Я сама, — девчонка сглатывает, стараясь убрать от себя руку психологички, но теперь уже она крепко удерживает ее на месте, переместив руку на грудь, и фактически вдавливая в кровать, когда девушка делает попытку сесть. — Мне уже лучше, — отчаянно врет она, почти не дыша, даже забывая моргать хотя бы время от времени.
— Ванесс, — раздается в оглушающей тишине. Альстер качает головой, делая попытку немного отползти назад.
— Я сама переоденусь, — Виолетта одаривает ее недоверчивым взглядом, а потом в зеленых глазах что-то мелькает, прямо как в прошлый раз у Ванессы, когда она вспомнила про Есению. И такой взгляд ничего хорошего не предвещает. Девушка вздрагивает, переводя взгляд на силуэт женщины, и не может ничего сказать, только размыкает и смыкает сухие губы, не находя слов.
— Сними футболку, — девчонка не сразу понимает сказанное, а потом лишь начинает качать головой из стороны в сторону, в защитном жесте накрывая израненную накануне ключицу.
— Я сказала, сними ее, — она старается придать голосу спокойствия, но, Бога ради, она на взводе и просто не готова скрывать свои эмоции.
— Совсем чуть-чуть, честно, — старается заверить ее Альстер, отползая чуть дальше, но рука преподавательницы властно сминает футболку в районе воротника и притягивает к себе, как котенка за шкирку. Из груди Ванессы вырывается жалобный скулеж, когда она сама принимает решение не доводить все до кипения, а быстро стягивает с себя футболку и тут же подбирает под себя ноги, обнимая еще и руками.
— Не нужно, — просит она, нервно покачиваясь, но ее снова подталкивают вперед, вынуждая упасть спиной на мягкие подушки. Растеряв всю свою решимость, девушка начинает ерзать, словно позабыв о головокружении и сильной усталости, когда адреналин врывается в кровь, но вот ее дергают на себя, заставляя разогнуть ноги, и сверху ощущается сильное давление. Виолетта без предисловий упирается коленом в ее бедра, наваливаясь сверху, удерживая в ровном положении, и перехватывает оба запястья, отводя их в стороны.
Шрамы. Огромные раскрытые полосы кожи, только-только начавшие заживать, и лишь острые края ран слегка сгладились. Глубокие настолько, что, кажется, еще несколько миллиметров — и задели бы кость. Красные линии расцветают поперек всей ключицы, прямо над израненной когда-то кожей, поверх старых шрамов, застилающих кожу.
— Господи... — вырывается из груди, когда она отпускает левую руку Ванессы, и ведет освободившимися пальцами рядом с крайней полоской, на что девушка вскрикивает и шипит сквозь зубы. Она тяжело и загнанно дышит, и легко вырывает и правую руку из ладони Виолетты Игоревны, ведь хватка психологички вмиг ослабела. Ее губы подрагивают, а ресницы уже, кажется, стали влажными, когда вдох обрывается, и вместо него раздается неудержимый всхлип, похожий на скулеж дикого животного, загнанного в угол. А когда она сталкивается взглядом с зелеными глазами — это край. Ее прорывает, как плотину, снесенную сильным потоком. Она не может больше держать это в себе — осознание приходит вместе с еще одним всхлипом.
— Я не могла... не могла, — качает она головой, стараясь удержаться. Она смотрит на преподавательницу тем самым взглядом брошенного побитого щенка, и в груди нарастает такое тяжелое чувство, словно в нее вливают жидкий свинец.
— Что произошло, когда ты уехала? — тихо, с придыханием спрашивает преподавательница, пересаживаясь на край кровати и прикрывая глаза.
— Это... я не... — девчонка хватает ртом воздух, но лишь сильнее закусывает губу и накрывает рот руками, словно запрещая самой себе говорить. — Не могу, — и окончательно замолкает, переворачиваясь на бок, чтоб закусить край подушки и спрятать в нем неудержимые, неконтролируемые громкие вдохи, похожие на всхлипы, разрывающие грудную клетку на части.
Было больно. Было очень-очень больно.
Виолетта Игоревна встает и по комнате раздаются шаги.
Кровать с обратной стороны вдруг прогибается и в следующий момент Ванесса чувствует, как ее талию обвивает рука преподавательницы, которая тянет ее на себя, заставляя вплотную прижаться к своей груди.
— Ну ты чего, Ван, все хорошо, успокойся, — раздается над ухом глубокий успокаивающий шепот, но тело под боком продолжает дрожать, и женщина осторожно гладит ее по щеке, переходя к виску, слегка щекоча кожу мягкими касаниями.
— Ну малышка, ну что такое... — Альстер изворачивается лицом к преподавательнице, перевернувшись на другой бок, и заглядывает своими честными карими глазами в зеленые, а губы размыкаются, чтоб прошептать такое болезненное, но искреннее:
— Я... хотела... покончить с собой? — неуверенно произносит она, словно осознавая мысль вместе с ее озвучиванием. — В тот... — она прикрывает глаза и стыдливо прячет лицо во впадинке между шеей и ключицей преподавательницы, прижимаясь теснее, а Виолетта молча гладит ее по волосам, боясь прервать, но и сама почему-то не сдерживает резкого громкого выдоха. Девушку трясет, и ее глаза немного влажные, но она держится, не разрешая себе раскиснуть окончательно. — В тот вечер я почти умерла, если бы не... я почти умерла, Виолетта Игоревна. И я хотела... хотела, — последние слова оседают на душе тяжелым камнем, и девчонка замирает, безвольно повисая на руках психологички, обвивающих ее за талию и придерживающих голову. Слабость возвращается резко, накрывая новой волной, и Ванесса глотает воздух приоткрытыми губами, заглатывая его вместе с тонкой нитью аромата лаванды, исходившего от кожи женщины, что по-матерински сейчас целует ее в макушку, нашептывая тихое «дыши, Ванесс, дыши...»
И иногда мне кажется, что все еще хочу.
— Ван... Ванесс, — полушепотом зовет ее знакомый голос, а девчонка едва ощутимо качнула головой, намекая, что вся во внимании. — Послушай меня, ладно?.. — она немного отстраняется и вздергивает лицо Альстер, заглядывая в глаза. Девчонка смотрит с таким доверием во взгляде, что Виолетта незаметно для себя ежится. — Ты запуталась. У тебя есть проблемы, и ты не можешь справиться одна, — мягко произносит преподавательница, протягивая руку, чтоб стереть с красивого лица капельку слез, застывшую на реснице. — Но это — совсем не выход, — девушка хлюпает носом, опуская взгляд. — Ты хоть понимаешь, что, причиняя себе боль, делаешь мне вдвойне больнее?.. — Ванесса резко поднимает голову, ошарашенно заглядывая в глаза напротив, ища в них насмешку или сарказм. — Малышка, пойми уже, что взрослые девочки обращаются за помощью к... — и замолкает, подбирая слово.
— Мамочкам? — вместо нее добавляет Ванесса, всхлипывая и снова подаваясь вперед, зарываясь в теплые объятия. Хриплый и неуверенный смех вселяет в нее частичку тепла.
— Мамочкам, — соглашается Виолетта, перекатываясь на спину и разрешая девушке устроиться на ее груди. Тело девчонки все еще изредка вздрагивает, и она прижимается плотнее, пока рука Виолетты с нежностью гладит по спине. — Хочешь поговорить об этом? — как можно аккуратнее спрашивает преподавательница, ощущая, как девушка дернулась под ее хваткой.
— Честно? Не очень, — Виолетта согласно кивает, и при очередном поглаживании чувствует бегающие по спине Альстер мурашки. — Замерзла же, что молчишь, — недовольно цокает языком преподавательница, выбираясь из-под притихшей тушки Ванессы. Отчасти, она настолько растеряна сложившейся ситуацией, что просто спешит покинуть помещение и найти время, чтоб прийти в себя. Эта новость ошарашивает. Покончить с собой... Господи. Ее девочка готова была в прямом смысле разбиться, физически и морально, и даже не сказала об этом. Порою Виолетте кажется, что она обязана сделать первый шаг, чтоб следить за ней на правах девушки, а с другой... ну Виолетта, ну в самом деле, что за нелепые мысли. Она твоя студентка, а ты ее взрослая преподавательница, и это не сюжет: ни для порно, ни для романа. И она должна держаться от нее подальше в этом плане.
Малышенко уходит на кухню, заваривает чашку чая, по пути захватывает теплое одеяло, сложенное в большой валик, и возвращается в комнату. Женщина так и застывает в проходе, привалившись к дверному косяку и скрестив ноги, когда наблюдает за тем, как уже уснувшая на боку девчонка смешно посапывает во сне, чуть ли не причмокивая губами. И ничего в ее безобидном образе не напоминает о недавней истерике. Покачав головой, Виолетта тихо проходит в комнату, ставит на тумбочку чай и заботливо укрывает уснувшую, натягивая одеяло до самой шеи, ведь малая так и не надела даже футболку. Женщина считает, что не стоит сейчас смотреть на шрамы, ведь ее руки до сих пор дрожат от желания разобраться с теми, кто довел до такого состояния эту милую девочку. Ей жаль, что вылазка Ванессы в родной Воронеж закончилась... так. Она чувствовала, ведь заранее ощущала, что это выльется в нечто плохое, но не предугадала такого исхода. И вроде нет ее вины, а все равно тошно, и кошки на душе...
Женщина задумчиво осматривает безмятежное лицо студентки, сидя на краю кровати, и борется с желанием провести по ее волосам. Такая маленькая, напуганная, трогательная и вместе с тем милая и нежная... ее любимая студентка. Виолетта поддается секундному порыву и, склонившись над Альстер, целует ее в висок, задерживая губы чуть дольше, чем положено. А когда наваждение спадает, она резко подрывается с места и спешит скрыться в ванной, где умывается ледяной водой, приводя себя в порядок.
— Нельзя, Ви... нельзя, — сцепив зубы, цедит она, глядя в собственное отражение.
Ребят, глава достаточно тяжелая, но я наконец то создала тгк wreeew.x
Буду ждать вашей подписки🫶🏻