50 глава
Ванесса неловко дернулась назад, осознав свое положение, но Виолетта лишь ненавязчиво придвинула ее ближе, как бы намекая, что, эй, если ты хочешь — мы можем обниматься еще. Ванесса хочет. Она как слепой котенок утыкается куда-то в шею, касаясь кончика уха преподавательницы, и даже пришлось бороться с шальной мыслью прикусить ее мочку или хрящик, потому что, ну, они не настолько близки, хотя это и было бы забавно.
— Что осталось?.. — девушка вздрагивает, когда раздается голос женщины, и если до этого она гипнотизировала взглядом ее краешек уха, то от неожиданности случайно подалась чуть вперед, и этого хватило, чтоб оставить на хрящике прикосновение губ, и тут же отскочить назад. — Ты... что сделала сейчас вообще? — неуверенно уточняет преподавательница, коснувшись пальцами места, где секунду назад губы Ванессы заключили мимолетный поцелуй.
— Проститеизвинитеоносамо, — сумбурно тараторит девчонка, прикусив губу. Виолетта лишь пару секунд выглядит растерянной, а потом вдруг улыбается: поначалу неуверенно, едва заметно, а потом широко, искренне наслаждаясь ситуацией.
— Ты так себе зачет по психологии не заработаешь, — усмехнулась она, глядя на упавший под ноги батончик. Ванесса уронила его, даже не заметив, видимо, в тот момент, когда резко отскочила назад.
— Я и по-другому могу, — не подумав, буркнула Альстер, поправляя на себе лямку рюкзака. Ответом послужил смешок со стороны Виолетты Игоревны, шедшей с ней рядом по коридору.
Женщина отворяет перед ней дверь, ведущую в гардеробную, и перенимает портфель, закинув себе на плечо, пока ждет, чтоб девушка накинула на себя куртку.
— Так что со следующим экзаменом?.. — интересуется она, присев на стоящий в углу стул.
— В следующий четверг, — вздыхает Ванесса.
— Куда ты сейчас? — после короткой паузы, снова звучит вопрос от преподавательницы.
— Домой, спать, — коротко и устало отвечает девушка, рывком натягивая шапку, и кое-как застегивая на себе куртку. Вздохнув, Виолетта подходит к ней ближе, поправляет на ней шапку, проводя руками по лбу, убирая вылезшие волосы, защелкивает на пуховике все пуговицы и накидывает сверху снятый с себя шарф.
— Дойдешь хоть? — неуверенно спрашивает женщина, выискивая между рядов с одеждой и свою собственную куртку, чтоб вынуть из нее перчатки, а потому гипнотизирующего ее взгляда она в упор не видит.
— А куда я денусь, — и ободряющая выжатая улыбочка. Психологичка поочередно берет ее руки в свои и натягивает на них свои перчатки, бережно расправляя складочки на каждом пальце, а Ванесса не шевелится, глядя на ее перебинтованную руку. Она хочет сказать «я сама», вспоминая те страшные раны и боясь, что они приносят дискомфорт при движениях рукой, но ей не хватает духу переступить через те приятные щекочущие ощущения, что она испытывает от каждого касания. Если им не суждено быть вместе, то она возьмет тот максимум, на который может рассчитывать, ведь Виолетта — ее личная мания. Прояви. Ко. Мне. Внимание.
— Вам не больно? — это все, на что ее хватает.
— Нет, — на миг поднимает на нее взгляд, коротко улыбается и возвращается к своему делу.
— Серьезно? — повела бровью девушка, настаивая на честном ответе.
— Ну, разве что немного, — Виолетта Игоревна делает два шага назад, осматривает внешний вид Альстер и удовлетворенно кивает. — Осторожнее там, на льду не поскользнись... и под ноги смотри, и... да убери ты их уже! — рявкнула она, замечая наушники в руках девушки, которая старалась вставить их в уши непослушными пальцами, обтянутыми перчатками.
— Так долго же топать, ну, Виолетта Игоревна, — женщина махнула на нее рукой, что-то там пробурчала под нос и попросила хотя бы сделать потише и оглядываться по сторонам.
***
Девушка понимает, что не время расслабляться, когда уже на следующей неделе ее ждет мировая экономика, которую она сдает ну невероятно странному деду, тому самому, что «таких, как ты, нужно подвешивать на ночь в подвале за руки, чтоб от рук не отбивалась». У девушки были хорошие знания в области данной дисциплины, но эти фразочки преподавателя, звучащие почти на каждом занятии, и обращенные к паре-тройке человек, отбивали всякое желание лишний раз тянуть руку и напоминать о своем присутствии.
Ванесса находит свое утешение и хотя бы небольшой перерыв в этой стрессовой мясорубке в кафе. Смена Антона еще не началась, но ей не очень хотелось бродить по району еще 40 минут до его прихода на работу, а потому Альстер спряталась от холода в просторном и отопленном зале. Тут все еще не сняли новогодние украшения, но она уже начала отвергать их, ведь весь дух праздника ушел вместе с последним выкинутым оливье. Девушка пересчитывает свою наличку и, удовлетворенно хмыкнув, присаживается за обожаемый столик у стенки в конце зала, ожидая, пока к ней кто-нибудь подойдет. Пока она занимает себя тем, что рассматривает причудливой формы люстры на потолке.
— Здравствуйте, — рядом раздается довольно «взрослый» голос, так не вяжущийся с внешностью своей обладательницы. Девушки в форме и с меню в руке требуется лишь пару мгновений, чтоб, встретившись с карими глазами напротив, узнать в них давнюю «знакомую».
— Здрасьте, — как-то интуитивно выпаливает Ванесса, в наглую рассматривая девушку лет семнадцати: невысокая, кареглазая, русые волосы завязанные в хвост.
— Меню? — голос уверенный, а в руках поднос с тонкими книжками даже не подрагивает ничуть, хотя у Ванессы уже давно все нахуй летело бы на пол.
— Я сразу закажу, — прокашлявшись, отвечает Альстер, как-то неловко сминая в руках салфетку, взятую со стола. — Зеленый чай, картошку-фри и какое-нибудь пирожное, — девушка ничего не уточняла и не спрашивала, просто записала все в блокнот и, кивнув, ушла, оставляя за собой шлейф женского парфюма.
Щас бы лавандой занюхнуть, — девушка морщится и отодвигается ближе к стене, не восторженная повисшим ароматом — слишком горько.
— Приятного аппетита, — официантка выдает заученную фразу, но на конце добавляет легкую улыбку, а Ванесса почему-то ловит себя на мысли, что карие глаза чертовски сочетаются с улыбкой.
— Спасибо, — кивнула Альстер, подвигая ближе блюдце с десертом и кривит губы, когда в глаза бросается кокосовая стружка. — Это?.. — на всякий случай уточняет она, ткнув в данное «нечто» вилкой.
— Кокосовое пирожное... не угадала, да? — Ванесса почему-то упрямо закачала головой, уверяя, что все в порядке, для виду даже отломав кусочек большого белого кругляшка, внутри набитом кремом с молотыми орехами и бисквитной прослойкой, и положила на язык, медленно пережевывая.
— Вкусно, — уверяет девушка, внутренне содрогаясь от желания выплюнуть все на салфетку, которую все еще держит в руке. Она получает в ответ робкую полуулыбку и, когда официантка скрывается из поля зрения, тут же совершает задуманное, спеша убрать салфетку подальше, на край стола. Она отодвигает в сторону кокосовый десерт и принимается за чай.
Что же, больше она, пожалуй, не будет брать что-то не на свое усмотрение. Но и на девушку злиться она права не имела — сама же попросила, а расстраивать ее попросту не хотелось, было в этой малой что-то очаровательное, несмотря на красивую внешность.
Десерт остается впредь нетронутым.
***
В тот день, когда Ванесса сдает мировую экономику, Виолетты Игоревны нет не то, что в универе — в городе. Она уехала по своим делам, о чем предупредила в смс, в нем же и пожелала удачи. Наверное, оттого и было нервно, что рядом не было человека, который всегда мог подойти в удачный момент и молча подсунуть вкусную шоколадку.
Где ж вас носит, а, Виолетта Игоревна?.. Дела у нее. У меня вот тоже дела, к вам непосредственно, между прочим! И не простые, а любовные!
Ванесса тянет билет, изучает вопрос и присаживается за парту, принимаясь повторять данный материал. Ответ принимался в устной форме, но, несмотря на все «Эээ... а-а-ам, ну, в общем, гм» и прочие слова и целые фразы-паразиты, каким-то чудом в ее зачетке оказывается красиво выведенная «5». Понимаете ли вы, что это значит? Да, это повод выпить похвастаться. Фото зачетки летит на номер Антона с коротким комментарием «Соси». Виолетте же она так и не находит, что написать, и долго не решается даже фото отослать.
Возможно, она занята, ну или просто Ванесса попадется ей не вовремя и реакция будет блеклой и удручающей. А Альстер хочется, чтоб ее искренне похвалили, да, она любит внимание — но это ведь не такой и большой изъян. Вот тут и приходит в голову мысль, что же все-таки написать, потому что ждать и тянуть с этой новостью больше она не может...
16:54
Виолетта Игоревна, обратите на меня внимание!
Фотография как назло долго не грузится.
16:57
Давно уже обратила ;)
Ванесса замирает, так и не отослав снимок с зачеткой, и просто перечитывает сообщение еще и еще раз. Она перебирает варианты ответа от «О чем вы?» до «Пидораска ты несчастная, не Виолетта, а Рулетта, блять», еще был вариант «Это звучит слишком двусмысленно», но все это в итоге стирается, и она снова прожигает взглядом чистый лист, не зная, что ответить.
16:59
Ты что-то хотела или так, просто поприставать?..
Да, живу с мыслью, как бы до вас доебаться, Виолетта Игоревна.
17:00
Похвастаться хотела.
{Фото}
На прикрепленном изображении красуется ее честно (вроде, честно) заработанная пятерка и подпись преподавателя напротив.
17:03
Ути бозе мой, сразу к мамочке побежала хвастаться? ;) Радуешь, радость моя)
Ванесса резко заходится в кашле, подавившись воздухом, прочитав только что пришедшее на телефон смс. Ее не по-детски пидорасит, когда она вслух повторяет «мамочка».
— Мамочка, блять... — и, о Боже, перед глазами встает образ Виолетты в рубашке с закатанными рукавами, застегнутой на все пуговицы, в ее немного широких черных джинсах, с подчиняющим взглядом зеленых глаз и ремнем в руке, который она сжимает так сильно, что на руках выступают вены. Мамочка. Боже, Боже, Боже...
Виолетта Игоревна, будете моей мамочкой?
Ванесса вздрагивает и ставит телефон на блокировку. Ох-х, пора уже делать что-то с этой влюбленностью, потому что иначе она просто задохнется в приступе лесбийского визга после очередного сообщения/фотографии/разговора/взгляда Виолетты. Эта женщина как-то странно действует на нее. Олесбиянела и гадай теперь: есть ли у тебя хоть крошечный шанс на отношения.
А может, у нее вообще муж есть? И ребенок?..
Вдруг она так часто к ним ездит, кто ее знает! А если у нее и правда есть отношения? И вообще, с чего бы такой женщине быть свободной от отношений к своим 28?..
Ванесса лежит на кровати, смотрит в потолок и перебирает в голове мысли разной степени тяжести важности. Она достаточно умна, чтоб не давать себе ложных надежд, ведь одно — это намеки и двусмысленные фразочки, но и не так глупа, чтоб отрицать наличие между ними «искры».
— Пиздец, — делает красноречивый вывод Альстер, закидывая ногу на ногу и складывая ручки на груди.
***
Пожалуй, самое волнующее, не считая сдачи английского, за эти две недели — это предстоящий экзамен по психологии. Они так и не пересекались с Виолеттой последнюю неделю, лишь изредка переписывались в стиле «доброе утро/спокойной ночи», особо не заостряя внимания на том, что интересовало если не их двоих, то хотя бы Альстер. И, если честно, у Ванессы почему-то дрожат руки, когда она стоит напротив аудитории с табличкой «психология». Нет, не потому, что это такой волнующий момент... хотя, наверное, и поэтому тоже. Но суть в том, что на часах 9:45. Понимаете? Нет? Экзамен начинался ровно в 9:20. Теперь понимаете?
Я. БЛЯТЬ. ОПОЗДАЛА.
Приложив руку к груди, девушка ощущает, как быстро колотится сердце внутри грудной клетки. А если ее не пустят? А вдруг Ви накричит или разозлится, что она проебала начало только ее экзамена? Или будет стебать? Ладно, последнее не страшно.
И, знаете, может эта паника и кажется странной, но когда ты стоишь в центре пустого коридора, перед тобой висит белый лист с отчетливо пропечатанной просьбой не шуметь, так как идет экзамен у первого курса, а ты стоишь по другую сторону и пинаешь хуи, опаздывая еще больше, просто тупо боясь нарушить идеальную тишину и постучать в дверь. Вдруг по ту сторону раздаются тяжелые шаги, и дверь отворяется с такого размаха, что Ванессе почти прилетает по мордашке, но она на одних лишь рефлексах отпрыгивает назад и, споткнувшись о свою же ногу, летит на пол. Ее припечатывает к жесткому дощатому полу, и она тихонько ругается, поднимая взгляд на «обидчика». Виолетта Игоревна удивленно-растерянно смотрит на нее, и она спешит прикрыть дверь, чтоб не быть увиденной и услышанной.
— Тебя где носит? Еще пять минут и я не имела бы права тебя впустить! — шипит она, и наклоняется, чтоб ухватить рукой за ворот рубашки, как за шкирку, и, положив вторую на предплечье Ванессы, резко вздергивает ее на ноги. — Бегом! — рыкнула она, отворяя дверь и сильно толкая Алтстер вперед, заходя следом.
Девушка быстро, стараясь не смотреть по сторонам, подходит к столу, не глядя берет какой-то билет и, сумбурно и нечетко зачитав его вслух, бредет к родненькой второй парте под взглядами однокурсников.
Неловко сжавшись, ощущая на себе взгляд человека, что никак не покидает границы ее мыслей, девушка в который раз проходится глазами по билету. Она читает, но не понимает, потому что совсем не может сконцентрироваться. Сердце в груди колотится особенно сильно, и в какой-то момент она, накрыв рукой место под ключицами, так и замирает, выслушивая слишком быстрое «тук-тук-тук». Резко подняв голову, она пересекается взглядом с зелеными глазами, чья обладательница в упор смотрит на нее, чуть хмурясь и даже совсем слегка кивает головой, словно стараясь спросить, все ли в порядке. Ванесса пару раз качнула головой, возвращаясь к распечатанному тексту на карточке.
Так, внимание сюда, — она даже на всякий случай ткнула пальцем в первый пункт.
1. Перечислите типы человеческого мировоззрения.
Первое задание — уже успех. Ванесса сдавленно хихикнула, тут же маскируя это под кашель, чем еще больше настораживает преподавательницу.
Что же, чувство юмора психологички она оценила... эй, ребят, тут у всех этот вопрос или только мне повезло?
***
Почти половина курса уже сдали зачет Виолетте Игоревне и получили свои честно заработанные оценки, а Ванесса тем временем пыталась абстрагироваться и, наконец, подготовить ответы по вопросам, ведь она это все, блять, знает, но головокружение и привкус металла на кончике языка так сильно сбивают ее с мысли. Внутри разрастается волнительное чувство, от которого в руках возникает дрожь, а от того, что она зациклилась на мысли, что сердце бьется слишком быстро, оно лишь увеличивает темп и как-то неприятно колотит изнутри по ребрам.
Поколебавшись еще пару минут, Альстер решает выйти сейчас и сразу ответить, пока она еще в порядке, а потом, скорее всего, съездит в больницу, о чем не позаботилась ранее, сдаст какие-нибудь анализы, если ничего не найдут, кроме жуткой влюбленности в зеленоглазую шатенку — так хоть успокоится и не будет себя накручивать. Но, стоит ей встать, на всякий случай придерживаясь за край парты, преподавательница, кинув на нее лишь мимолетный взгляд, быстро осаждает:
— Пришла последней — последней и сдаешь, — коротко инструктирует она, вызывая очередного сдающего по списку.
***
Ванесса, опустив голову на сложенные перед собой руки, считает количество людей до своей очереди. Еще четверо. Биение сердца успокаивается, а голова почти не беспокоит, когда она лежит, а потому позу она не меняет даже после недовольного взгляда Виолетты, посвященного ей и только ей.
Трое. От осознания факта, что ей отвечать минут через тридцать, Ванесса приободряется и собирается с духом. Она нехотя отрывает голову от рук и, придвинув ближе конспект, снова повторяет заученный материал, чтоб наизусть выдать его у доски.
Двое. Становится немного волнительно, ведь она вот-вот будет стоять и краснеть перед Виолеттой, отстаивая свой автомат по допуску к экзамену. Если она не оправдает доверия — возможно, лишится и уважения со стороны преподавательницы, если таковое вообще есть. И эта мысль заставляет ее сдавленно выдохнуть и с удвоенной силой продолжать читать материал по новой.
Один. Арсений сдавал последним, а следующей шла...
— Альстер, — раздается в опустевшей аудитории, и Ванесса резко вздергивает голову. Они в помещении одни. Преподавательница встает из-за стола, устало потирает шею и потягивается, отчего футболка задирается, оголяя красивую подтянутую талию совсем немного, лишь дразня воображение девушки, которая уже успела встать из-за парты. Она ощущает что-то вроде «невесомости» — не чувствует шагов, которых делает, словно стоит рядом и наблюдает за собой со стороны, или управляет собственным телом на расстоянии. Только чувствуется дрожь в конечностях и то, как сильно пересохло в горле.
— Почему опоздала?
— Этого вопроса нет в моем билете, — несмело отвечает девушка, становясь рядом, в паре шагов. Виолетта молча выхватывает из ее пальцев листок, кладет на стол, быстро пишет что-то ручкой, и передает обратно в руки.
6. Почему опоздала?
— Почему все сдавали только пять вопросов, а я шесть? — продолжает Ванесса, глядя на красивый почерк, выведенный черной ручкой.
— Потому что ты особенная, — ухмыльнувшись, произносит преподавательница. И вон оно — опять. Сердце ускоряет свой ритм, даже на миг кажется, что его стук эхом отбивается от стен аудитории, но нет — оно надежно спрятано глубоко в груди.
— Почему? — упрямо спрашивает Ванесса. Кажется, девочке надоели игры в неизвестность и двусмысленность.
— А это уже к тебе вопрос, — она склонила голову набок, рассматривая ее черты лица так, словно стараясь найти в них что-то новое. — Так почему ты опоздала?
— Я... — разодрала шрамы на ключице, когда неудачно ударилась об косяк плечом, потому что очень спешила на ваш блядский экзамен. Какие шрамы? Да те самые, о которых вы не знаете и не должны. Почему опоздала?.. Аптечку долго не могла найти. Но вам же я правду не скажу, я ж не дура. — Проспала, — в ответ она слышит недовольное «хм». Женщина явно разочарована такой банальностью.
— А если честно?
— Пропустила автобус.
— Ванесс.
— Похмелье с утра мучило.
— Альстер, не зли меня.
— Ну Виолетта Игоревна, ну что за допросы! Ванесса смотрит ей в глаза, и чувствует, как кончики ушей загораются красным.
— Попалась, — чеканит Виолетта, видимо, тоже заметив эту перемену. Что же, она неплохо выучила язык тела своей студентки.
— Последняя попытка: почему ты опоздала?
— Вены резала, — выпаливает она и испуганно замирает, понимая, что это было слишком явной отсылкой к порезам.
— Очень смешно, — выдох. Не поверила. Уже неплохо. Только вот сердце все еще бьется слишком часто, продолжая напрягать свою обладательницу. — Ладно, давай по вопросам...
Ванесса замирает и жмурит глаза, когда понимает, что ответила неправильно, и понимает это за пару секунд до того, как ее поправляет преподавательница. Она водит ногтем по запястью, не замечая, что уже начала отскребывать им верхний слой кожи.
— Чего ты так волнуешься? — качает головой женщина, протягивая ей бутылку с водой. Ванесса благодарно кивает и припадает к горлышку, но из-за дрожащих рук немалое количество воды проливает на себя. — Ты точно в норме? — хмурится преподавательница.
— Да-да, — резко шепчет Альстер, прося зачитать следующий вопрос. Виолетта читает вслух дважды, а у Ванессы в ушах стоит лишь гул собственного сердца и столько мыслей, что перекрывают слова, что она уже готова разрыдаться и сползти на пол по стене. В глазах наверняка отражается эта паника. Она волнуется за все сразу: что раскроют ее порезы, что Виолетта узнает, как сильно она в нее влюблена, что она не сдаст и еще много-много-много всего... и, черт, организм, что с тобой? Ну же, мы должны работать в тандеме!
— Ви! — в кабинет заглядывает Кира Андреевна.
— На пару слов, — она кивает головой в сторону выхода и выходит в коридор. Виолетта, выдохнув, просит Ванессу подождать пару минут, что она не сразу расслышала, и невесомо треплет ее по плечу, проходя мимо.
Девушка смотрит на то, как дверь захлопывается и нервно осматривается по сторонам. Как же тут, блять, страшно в полутьме, когда эхо раздается от каждого действия — вдох, выдох, шаг. Ванесса зарывается руками в волосы и старается привести свое эмоциональное состояние в норму, но лишь начинает переживать сильнее, зная, что у нее совсем мало времени, и вот-вот она должна дать еще хотя бы минимум два правильных ответа из трех оставшихся, иначе завалит все на тройку.
— Вдох-выдох, — шепчет она сама себе, делая пару шагов по кабинету. В сердце колет, а изображение плывет кругом, когда она пытается ухватиться взглядом хоть за что-то — но мир перед глазами покачивается, словно она в шторм оказалась на корабле. Ванесса вздрагивает, когда в абсолютной тишине раздается звонкое «кап», и, переведя взгляд вниз, видит, как на пол падает еще одна капля чего-то темного и непрозрачного. Она ведет пальцами под носом и ощущает на них чуть теплую влагу.
Только не сейчас. Не опять. Нет. Нет. Нет.
Она замирает на месте, не в силах даже прижать ослабевшие руки к лицу, чтоб приостановить кровь, а когда запрокидывает голову, привалившись плечом к стене, ощущает, как медленно сползает по ней.
Одна. В пустой аудитории.
Альстер отчаянно цепляется за реальность, но перед глазами блаженная темнота, забравшая с собой часть боли, и она даже, кажется, благодарна ей. Она чувствует, как заваливается на бок, спиной к стене, и тяжело глубоко дышит. Девушка слышит все звуки как через плотный вакуум и не может открыть глаз. Судя по щекотному чувству — по лицу катятся либо капли крови, либо слезы. Она делает последний рывок в попытках хоть немного приподняться на руках и окончательно замирает, отдаваясь тьме.
***
— Альстер там одна уже десять минут. Может, я ее сначала отпущу, а потом уже с этим разберемся? — Виолетта указывает на журнал, в котором нужно было расставить ее подписи и исправить некоторые ошибки.
— Ну и еще десять посидит, что с ней будет, — пожимает плечами Кира, закинув ноги на стол и беря со стола другую папку.
— Действительно, что... — как-то задумчиво шепчет Малышенко, переворачивая страницу.