49 глава
Больше Ванесса, как себе и пророчила, не спала. Все утро она сидит за ноутом, листает разные сайты, даже пересматривает один из любимых фильмов. Экзамен назначен на 9 утра, но Альстер стоит на пороге универа уже в 8, потому что, ну, она и так уже три часа безвылазно сидит в темной комнате общаги, наблюдая за унылой чернотой, раскинувшейся за окном. Она любила зиму по многим причинам, но и испытывала к ней не самые теплые чувства по утрам, когда рассвет начинался слишком поздно, и приходилось идти на учебу в темноте, навевавшей какую-то легкую меланхолию.
Девушка время от времени болезненно ведет плечами или разминает шею, стараясь при этом не выглядеть странной, делая этот легкий комплекс упражнений на ходу. Если большинство отеков спало благодаря прогулке, то плечи и спина все еще неприятно гудели, и любые движения приносили дискомфорт. Девушка вздрагивает, когда телефон в кармане издает вибрацию, но тут же расплывается в улыбке, прочитав смс-сообщение от Антона:
07:56
Доброе утро-хуютро! Я хоть и атеист, но свечку за нас поставил. Удачного списывания на экзамене! ;)
Девушка почему-то решает оставить отсылку к фильму «Голодные игры», который смотрела как раз два часа назад, и набирает в ответ сообщение, надеясь, что парень поймет, о чем она:
7:58
Добро пожаловать на второй ежесеместровый экзамен! И пускай удача всегда будет с нами!
***
Девушка мнется в коридоре, где кроме нее собрались в основном студенты с других курсов и даже специальностей. Универ объединял в себе многообразие направлений, и психологи тут — явление не единственное. Быстренько ретировавшись в сторону от этих подозрительных типов, девчонка останавливается на втором лестничном пролете и опускается на ступеньки, бросив рядом сумку. Она устало подпирает щеку рукой, негромко включает музыку и просто ждет, потому что, кажется, больше ей ничего и не остается. Мимо время от времени снуют то преподаватели, то персонал, куда реже, что забавно, студенты.
— Главное — не волноваться, — вслух напоминает себе Ванесса, низко наклонив голову и потирая ладонью шею, почесывая загривок, словно это помогло бы хоть немного ослабить спавшую, но все еще мешающую боль в затекших мышцах.
— И не разговаривать с самой собой, — раздается голос, в котором слышится усмешка. Девушка оборачивается почти рефлекторно, хотя и без того знает, кто стоит за спиной. Прищуренный взгляд зеленых глаз с лисьей хитростью блуждает по ее телу, останавливаясь в конечном счете на больших карих глазах, в которых читается так много разных эмоций — от смущения до радости. Руки преподавательницы спрятаны в карманы темно-синих брюк, но кусок белой марли все равно можно было заметить, хоть его и старательно прикрывали, низко опустив рукава пиджака.
— Здравствуйте, — девчонка неловко улыбнулась уголками губ, вновь отворачиваясь и устремляя взгляд куда-то вперед, перебирая в тонких пальцах один из браслетов, снятых с запястья.
— Привет, — не сразу раздается в ответ, и, спустившись на ступеньку вровень с Альстер, преподавательница, не брезгуя, присаживается рядом, прижав больную руку к груди, подобрав под себя колени. — Чего так рано приперлась? — решает она начать хоть с чего-то, переводя взгляд на профиль Ванессы, которая слабо пожимает плечами, тут же тихо зашипев себе под нос.
— Не могу уснуть, если уже проснулась, — Виолетта лишь хмыкнула.
— Ванесс, — окликает женщина, добиваясь того, что девушка обернула на нее свой усталый сонный взгляд. — Так себе выглядишь, конечно, — качает она головой, поднимаясь на ноги, и протягивает руку. Ванесса непонимающе ведет бровью, уставившись на здоровую кисть женщины напротив.
— Пойдем, еще час до экзамена, а по тебе видно, что ты не завтракала даже, — девушка недолго мнется, после чего, кивнув своим же мыслям, протягивает свою ладонь, в которую впиваются пальцы Виолетты Игоревны, сильным рывком помогая подняться на ноги.
Виолетта ненадолго оставляет ее одну в кабинете психологии, а возвращается уже с двумя чашками чая. Из стола она вынимает несколько различных батончиков, один из которых тут же спешит вложить в карман черной толстовки Ванессы, чем смущает робеющую девушку. Поначалу ей даже неловко находиться в этом кабинете, хоть кровь со стены уже оттерли, причем, как она подозревает, сама Виолетта Игоревна этим делом и занималась, но атмосфера все еще казалась не разряженной, напряженной.
— Готова? К экзамену? — девушка качает головой, поджимая губы, уставившись в чашку чая.
— Не уверена, — просто отвечает она, пожимая плечами, и тут же шикает, когда по мышцам растекается не сильная, но неприятная боль.
— Ты чего? — настороженно вопрошает женщина, для эффекта вздернув бровь.
— На стуле уснула, говорила же, — получается как-то нервно, и она спешит заткнуться и выдохнуть. Руки и без того дрожат, а волнение накатывает с каждой минутой, словно по счетчику.
— Ты не радость, ты хренадость, — делает вывод Виолетта, поднимаясь с места и, обойдя стул Ванессы, которая настороженно оборачивается, кладет руки ей на плечи. В первый момент девушка вздрагивает и тоненько пищит, самую малость, долю секунды, почему-то посчитав, что преподавательница поняла, что ее ключица снова изрублена «в мясо», ведь именно так она узнала об этом в прошлый раз — опустила руки на плечи, только резче и сильнее.
— Божечки, какие мы напряженные. Альстер, выдохни уже, ты чего ссыкуешь так? — удивленно спрашивает преподавательница, надавливая сильнее, массируя кожу от шеи до плеч. Затекшие мышцы отзываются тупой болью.
— Больно, — пискнула Ванесса, на что получила короткое и ясное «сейчас пройдет». — Да потому что я опять не сдам! Меня выгонят из универа, я в тот же вечер завалюсь в бар, нажрусь, меня чем-то накачают, отберут деньги, выебут и выкинут умирать, — драматично заканчивает девушка, активно жестикулируя руками и с каждым словом говоря все громче и громче, не в силах сдержать порыв.
— Еб твою мать, — раздается над ухом, а судя по характерному хлопку и исчезнувшей с плеча руки — Виолетта Игоревна ударила себя по лбу, изображая фэйспалм.
— Вот, в общем, и уйду я молодой, — уже тише добавляет Ванесса, и тут же ойкает, получив несильный подзатыльник.
— Не сдашь экзамен — я узнаю об этом первой, и тогда уже я тебя изнасилую, — рыкнула ей на ухо Малышенко, заставляя застыть в своем положении.
Вы меня сейчас вот мотивируете не сдать, или что?
— Статья 131... сказала бы я год назад, — тишина длится всего пару секунд, а потом ее разрезает поначалу тихий, а после становящийся все более громким, смех.
— Альстер, ну ты Королева драмы, вот честное слово, — вздыхает женщина, продолжая массировать плечи. Ее движения приносят все меньше боли, и в какой-то момент становится даже приятно, отчего девушка прикрывает глаза и наслаждается бегущими по коже мурашками.
— Сдашь ты, там все не так страшно, как рассказывают. А если нет — я помогу тебе подготовиться и как-нибудь вдвоем пересдадим.
— Вдвоем? — тупо повторяет она.
— Ну ты же без меня не можешь, — припоминает ей произнесенные накануне слова Виолетта Игоревна, вгоняя в краску. Ванесса утыкается взглядом в пол и припадает губами к чашке с чаем, топя в ней свою безнадежную влюбленность. — Лучше стало? — интересуется преподавательница, как ни в чем не бывало, в последний раз мягко проведя вдоль плеч.
— Угу, — неожиданно для себя признает Ванесса. Боль в затекших мышцах действительно спала, пока она тут абстрагировалась. — Спасибо, — улыбнулась девушка, подняв взгляд на психологичку.
— Ты хоть шоколадку съешь, что ли, — проигнорировав слова благодарности, настаивает Виолетта. Девушка качнула головой, слабо протестуя, на что женщина берет из небольшой «сладкой горки» любимый батончик, снимает с него верхнюю часть упаковки и, облокотившись на стол напротив Ванессы, вытягивает сладость в руке, почти прикасаясь кончиком «Kit-Kat'a» к чуть приоткрытым губам. Девушка же смотрит не на аппетитный завтрак, а на перебинтованную руку, сжимающую его, и внутренне содрогается, увереннее качнув головой и поднимаясь с места.
— Спасибо, но я правда не хочу, — она поднимается из-за стола, забрасывает на плечо рюкзак, с которым пришла, и делает попытку уйти, потому что ей правда тяжело находиться здесь спустя каких-то два дня, а еще экзамен начинается через полчаса, и она уже должна быть внизу, однако у преподавательницы на этот счет свое мнение, и она хватает ее за руку, потянув на себя, тем самым разворачивая к себе лицом.
— У тебя все в порядке? — осторожно интересуется она, а Ванессе хочется всплеснуть руками и закричать ей в лицо все, что думает: да вам же, сука, самой хуево, почему вы так волнуетесь за меня, и совсем не заботитесь о себе?!
— А у вас? — просто отвечает она, облизнув пересохшие губы. Виолетта едва заметно приподняла уголок губ в невеселой ухмылке.
— Не хочешь говорить — не нужно, — легко пасует женщина.
— Знаете, а съешьте-ка шоколадку, — девушка выхватывает батончик из слабой хватки преподавательницы и приставляет его к покорно приоткрывшимся губам. Виолетта смотрит на нее с легким удивлением и каким-то блеском в глазах, надкусывая. — Начните уже заботиться о себе, — мягко произносит Ванесса, накрывая руку женщины своей и, поднеся к основанию батончика, фиксирует ее на нем, чтоб спокойно развернуться и уйти. Женщина хмыкает, задумчиво надкусывая батончик еще раз, уже самостоятельно.
— Взрослеешь, что ли... — шепотом подмечает она, когда дверь за девушкой закрывается.
Ванесса, придерживая на плече портфель одной рукой, второй копошась в кармане, вместо телефона нащупывает картонный коробок с сигаретами. Прикинув по времени, девушка решает, что у нее есть время выкурить одну, последнюю перед экзаменом, только если не спускаться вниз, что вполне себе рискованно. Прокашлявшись, она забегает в женский туалет, закрыв дверь на заслон, и, подойдя к небольшому окну наверху, широко распахивает форточку, пропуская морозный воздух, и быстро поджигает кончик тонкой никотиновой палочки, тут же припадая губами к фильтру и делая поначалу легкую затяжку.
Приходится простоять еще пару минут, когда сигарета уже выкинута вниз из окна четвертого этажа, кажется, она упала на выступающий козырек и осталась лежать на небольшом выступе. Размахивая руками, развевая запах дыма, Ванесса выглядит по меньшей мере странно, но все же остается непойманной.
В кармане толстовки тает шоколадный батончик. Она забыла сдать его на входе и теперь боялась, что, если его заметят, то могут принять за шпаргалку или что-то вроде того, и выгонят с экзамена, что вызывало почти дикий страх. Что же, будьте вы прокляты со своей любовью к сладкому, Виолетта Игоревна. Ванесса боязливо постукивает ногой, на что преподаватель шикает на нее, зло сверкнув глазами. У девушки немного дрожат руки, когда она выводит ответы на теоретическую часть, и думать не хочется, что впереди еще и устная.
Девушка покидает аудиторию спустя почти три с половиной часа, одной из последних. Она сейчас находится в таком странном состоянии, когда осознание того факта, что в ее зачетке стоит честно заработанная «4» еще не дошло, а ощущение страха еще не прошло — очень веселое постэкзаменационное состояние. Она тянется дрожащей рукой к тому самому батончику, заставившему ее нервничать еще больше, и резко разрывает упаковку, спеша съесть хотя бы что-то, ведь голод подступил к ней пусть и недавно, но был уже вполне ощутимым и приносил дискомфорт. Что же, ладно, Виолетта Игоревна, живите со своей любовью к сладкому, порой она даже полезна.
— Ванесса, — раздается в абсолютной тишине знакомый обволакивающий голос. Девчонка резко вздрагивает, и батончик почти падает на пол, но цепкие пальцы ловят его буквально над землей. Женщина, стоя в конце коридора, прыснула со смеху и рукой подозвала ее к себе, чтоб не сотворить шуму напротив аудитории, где красовалась табличка «Не шуметь! Идет экзамен!». Девушка плетется к ней нетвердой походкой, ведь в ногах все еще ощущается странная слабость. — Ну что?.. Сдала? — Альстер останавливается в шаге от женщины, смотрит в ее вопрошающие зеленые глаза и молчит, не сразу вспомнив, что должна ответить. В голове такая пустота, что хочется просто завалиться куда-то и отоспаться. Она слишком сильно перенервничала за это утро, и это, кажется, выжало из нее все соки... или не все?
— Альстер, блять, — не сдерживается преподавательница, недовольно цокая языком.
— Я... — и снова неуверенно замолкает, как бы осознавая, что должна сказать дальше, и пробует на вкус так приятно звучащее: — Я сдала. На четверку, — и лишь в этот момент приходит осознание. Именно в тот миг, когда взгляд зеленых глаз меняется на удивленно-радостный, а на губах напротив расцветает искренняя улыбка, Ванесса, блять, понимает, что она, сука, сдала эту гребаную дисциплину и теперь ей не светят ни пересдачи, ни бессонные из-за учебы ночи, ни злорадные фразочки учительницы... ничего. Этого. Больше. Не. Будет. — Виолетта Игоревна, я сдала! — восторженно произносит она, даже забыв закрыть рот после произнесения последнего слова, так и застывает, радостно-неуверенная, словно вот-вот окажется, что нихера у нее в зачетке не четыре, но... Но.
— А ты сомневалась, что ли? — тепло улыбается Виолетта, делая шажок вперед и за плечи прижимая ее к себе, на эмоциях Ванесса тут же льнет ближе и крепко обхватывает ее за талию, на миг озадачив, а сама довольно мурлычет в районе шеи, уткнувшись в нее носом. Женщина неловко смеется, свободной рукой поглаживая ее по волосам.
— Радость моя, — и не дополняет ничего больше. Обычно после этого прозвища следовало продолжение, и часто саркастическое, но в этот раз преподавательница просто констатирует, что Ванесса — действительно ее радость.
Ребятки, у меня сегодня день рождения, жду поздравлений☺️ это первое, хочу еще спросить, хотите я создам тгк?