39 Глава
Когда Антон ушел, на столе осталась пара грязных чашек, несколько блюдец и Ванесса. Девушка, не найдя места получше, взгромоздилась на обеденный стол и рылась в пакете со сладким, пока Виолетту носило где-то в коридоре.
— Слезь, — только и вздыхает она, вновь возвращаясь на кухню.
— Неа, — упрямо качает головой девчонка, покачивая свешенными вниз ногами и вынимая коробку конфет «Ассорти».
— Здесь едят вообще-то, Альстер, — напоминает ей преподавательница, несильно шлепнув по бедру, на что та выпалила возмущенное «хе-ей».
— Я и ем! — парирует Ванесса, забрасывая в рот конфету, не глядя на нее.
— Так сядь за стол и ешь, чучело, — указывает Виолетта Игоревна, собирая со стола посуду. Чтоб дотянуться до последней чашки коротким путем, она подается вперед и фактически обнимает Ванессу спереди, встав у нее между ног, ведь посуда стояла ровно за ее спиной. Ванесса неловко взмахивает руками и кончики пальцев цепляются за какой-то тяжелый предмет, а потом... бах!
— Ой, — девушка неловко закусила губу, смешно состроив виноватую рожицу и протянула шипящее «уф-с-с». — Оно само, честно! — выпаливает она первое, что приходит в голову. Виолетта глубоко вдыхает и старается совладать с собой.
— Я тебя. Сейчас. Бить буду. Паскуда, — сквозь зубы цедит она, когда под ногами разбивается полная сахарница, и тысячи белых кристалликов покрывают кафель напополам с осколками.
— Только не ремнем, — вздыхает Ванесса, опустив плечи. Виолетта, взмахнув руками, ругается на нее сквозь стиснутые зубы и заставляет убирать бардак, несмотря на « — хей, у меня сотрясение», на которое она получает емкое « — щас будет еще одно».
Девушка наводит порядок за пять минут, после чего ее еще и принуждают протереть пол влажной тряпкой, и лишь после она снова может занять излюбленное место.
— Задолбала, на диван сядь! — гонит ее преподавательница, сделав пару движений «От себя». — Кыш-кыш-кыш, — добавляет она. Ванесса, кажется, даже называет ее «скупердяей» прежде, чем схватить коробку конфет и пересесть теперь уже на кухонную тумбу.
— Да ты издеваешься, — рычит на нее психологиня сквозь сжатые зубы, с укором глядя на разложившуюся на поверхности биомассу по имени Ванесса Альстер. Девчонка беззастенчиво уминала конфеты, когда вдруг скривилась, и повернула коробку, чтоб рассмотреть начинки.
— О, кокос! — как-то преувеличенно радостно восклицает она, даже поворачивая упаковку так, чтоб Виолетта Игоревна увидела тоже. — У меня на него аллергия, — хихикнула девушка, надкусывая очередную конфетку.
— Что? — переспрашивает женщина, ожидая, что ослышалась, потому что, ну, как бы, девочка, почему ты продолжаешь их есть?
— Аллергия, — спокойно повторяет Ванесса, покачивая ногами. — Могу в припадок свалиться, если переем... не знаю, какая у меня норма, — безразлично жмет она плечами, кладя на язык очередной шоколадный блок. Виолетта резко пересекает расстояние между ними и выдергивает коробку из рук.
— Так херли ты их жрешь?! — возмущенно выпаливает она, откинув упаковку с содержимым в сторону, протянув руку, чтоб отобрать ту горсть конфет, которые Альстер жадно заграбастала в ладонь.
— Вы меня неделю сладким не кормили! — в свое оправдание заявляет она, подавшись всем телом назад. Преподавательница фактически наваливается на нее, стараясь перенять поднятую вверх руку Ванессы, в которой зажаты конфеты. — Сюда. Отдала. Быстро, — членораздельно проговаривает женщина, явно борясь с побуждением скинуть ее с этой самой тумбы и отобрать сладкое силой.
— Доесть. Дайте. Пожалуйста, — копирует ее манеру произношения девчонка и специально забрасывает в рот все пять шоколадок, до этого таявших в ее теплой ладони. Она улыбается так широко, наблюдая за разозленным выражением лица преподавательницы, как бы говоря «шах и мат».
— Выплюнула, — рычит она, резко потянув девушку на себя за шкирку и толкая ее к раковине. Ванесса закашлялась, подавившись, и шоколад, вперемешку со слюной и кокосовой стружкой оказывается в сливном отверстии.
Жалко. Вкусные были.
— Если у тебя будет какой-то приступ — справляйся сама, распиздяйка, — ругается женщина, уходя из комнаты, оставляя Ванессу одну. Как ни странно, даже почти не стыдно. Вообще-то, девушка в курсе, чем грозит ей чертова кокосовая добавка, и все же... она скоро на стену полезет. Сладкое отвлекает хоть немного. И повод до банального смешной — курить хочется неимоверно. За эту почти неделю она смогла выкурить только шесть сигарет, пока Ви не было рядом. Шесть. За шесть дней. Одна из самых прекрасных и отвратительных недель одновременно.
Проходя мимо стола, девушка упрямо выхватывает из коробки одну конфету и тут же разжевывает ее, спеша проглотить. Упрямство когда-то погубит ее.
***
Ванесса просыпается поздней ночью и даже не может принять сидячее положение. Ее знатно знобит, а проснулась она вообще-то оттого, что воздуха внезапно стало слишком мало. Девушка скребет короткими ногтями о простынь и старается сделать глубокий вдох, из-за чего тут же начинает кашлять. Первые мгновения она пребывает в полнейшем шоке. Уверенность в том, что аллергия давно прошла, оставшись в глубоком детстве, никогда не покидала ее до этого момента. Ванесса и раньше позволяла себе что-то с содержанием этого продукта, но максимальным последствием по сей день была сыпь на лице.
Это пройдет. Сейчас пройдет. Как и всегда.
Не проходит. Через минуту глаза начинают слезиться от кашля и она, не выдержав, все же позволяет себе нормально прокашляться, надеясь, что это поможет, потому что до этого упорно зажимала рот ладонью, боясь быть слишком шумной, ведь рядом спит Виолетта Игоревна, и она предупреждала, что приступы Ванессы — это ее же проблема.
— Что... Ванесс, — сквозь дрему шепчет преподавательница, переворачиваясь на спину и приподнимаясь на локтях, осматривая причину своего пробуждения. Девчонка отзывается хриплым кашлем и порывистым сдавленным вдохом. — Твою мать, — женщина как в замедленном действии откидывает в сторону одеяло, которое при этом падает к ее ногам красивыми волнами, а преподавательница уже нависает над девушкой, и резко убирает из-под ее головы подушку, чтоб та ровно легла на спину. Становится разве что самую каплю легче. После Виолетта Игоревна куда-то пропадает, а через пару секунд в комнату врываются порывы свежего морозного воздуха.
Она открыла окно.
— Предупреждала же, сука, — почти выкрикивает учительница, размахивая руками. — У тебя лекарства есть? Ну вы же, аллергики, всегда носите что-то... давай же, ответь мне! — она осторожно похлопывает ее по щекам, и ее ладонь тут же покрывается каплями слез, которые заполняют болезненно покрасневшие глаза.
В том-то и дело, что должны. Но у меня последний приступ типа был в 14 лет и мое лекарство немножечко потерялось (очень сильно). Я теперь умру, да?.. Зато точно знаю свою дозу кокоса: 7 конфет.
— Пиздец тебе, — угрожающе рычит Виолетта Игоревна, уже успев приволочить аптечку. Ванесса с трудом дышит и порой так замирает, что невольно оглядываешься посмотреть — жива ли она там еще. Преподавательница на самом дне находит антигистаминный препарат, который, следуя логике, был рекомендован при подобных приступах. В свое время она тоже страдала от аллергии, только на корицу.
Ванесса послушно проглатывает таблетки, затем целую пачку активированного угля, которой ее пичкает Виолетта, и в нее насильно вливают пару стаканов воды подряд, потому что «ты должна прочистить желудок, с-сука такая». Да она особо и не спорит на самом-то деле.
— Дышать легче? — взволнованно спрашивает Виолетта, отмечая, что теперь девушка без труда хотя бы может принять сидячее положение. Та, побледневшая, с красными глазами и каплями пота на висках, а в довершение еще и дрожащими губами, кивает головой, шепча на выдохе слово, смутно напоминающее «да».
— Тошнит? — девчонка качает головой. — Я вызываю скорую? — снова отрицательный ответ. — Уверена?
— Да, — упрямо качает она головой, как болванка, запрограммированная лишь на это действие.
— А если бы ты задохнулась во сне? Или у меня препарата на руках не было бы? Ты думать начнешь когда-то? Взрослая девушка, вроде! — отчитывает ее преподавательница, но тон смягчается, когда Ванесса переводит на нее измученный взгляд карих глаз, которые казались потухшими и безжизненными. Она была полностью измотана приступом.
— Уверена, что скорую не нужно? — девчонка лишь в слабом смазанном жесте махнула на нее рукой и припала головой к кровати. Сегодня она обойдется без подушки. Опять. — Ладно, чучело, засыпай, если что — сразу меня зовешь, поняла? — она, удовлетворенная очередным кивком, уходит относить аптечку обратно.
Этой ночью Виолетта так больше и не спит, только лежит на диване, перекатившись на бок и наблюдает за медленно вздымающейся и опускающейся грудью девушки рядом. Она все еще бледна, но больше не напоминает призрака.
Ванесса чудом не выхватывает пиздюлей, но с гарантией «еще одна конфета или еще что-то, содержащее кокос, я из тебя каждую букву этого слова выбью, чучело».
***
На дворе 27 декабря. Ванесса пересдает чертов английский на четверку с натяжкой и в эту честь заваливается с Антоном в караоке-бар, где уламывает его пропустить хотя бы пару алкогольных коктейлей, но отхватывает по ушкам, когда ей припоминают последнюю попойку. Поэтому довольствоваться весь вечер приходится молочным коктейлем. Парень с интересом расспрашивает ее обо всем, что происходило в доме Виолетты Игоревны, но пару историй, вроде той, с приступом, Ванесса все же оставляет при себе и умалчивает о них.
— Я это, надумала, в общем, — в какой-то момент говорит Ванесса, опустив взгляд и потирая руки.
— Ой щас чета будет, — улыбается парень, уставившись на нее с огромнейшим любопытством.
— Я к маме завтра поеду, — смущенно лепечет она. Рот парня непроизвольно приоткрывается, и первые пару секунд он не в силах придумать, что на это сказать.
— Ты серьезно сейчас? — в ответ девушка пожимает плечами и неуверенно кивает.
— Хочется верить, что она по мне хоть немного соскучилась, — парень поджимает губы и утешающе гладит ее по плечу.
— Смелое решение, ты молодец, — выпаливает он вопреки своим мыслям, в которых сплошная строка «Ебать, ну нихуя себе Ванесски пляшут».
***
Девушка пересекается с Виолеттой Игоревной в последний раз за этот год и жмет ей руку, приобнимая за плечи, и долго благодарит за заботу и внимание, которые ей предоставляли всю неделю, на что женщина отмахивается и даже пытается шутить, пока они бредут вдоль заснеженной дорожки, ведущей из универа: одна из них сразу идет на вокзал, держа в руках спортивную сумку, а ее грудь пересекает ремень второй, школьной, в разы меньше, вторая же сейчас уедет в свою холостяцкую квартиру и все еще не представляет, что она там забыла в удручающем одиночестве.
— Так, значит, к маме, да? — переспрашивает преподавательница, запрокидывая голову и выдыхая струйку морозного воздуха. — Если проблемы не идут к тебе — ты едешь к ним, да? — усмехнулась женщина.
— Такова уж я, — хмыкает в ответ Альстер, ежась от ветра. — Надеюсь, меня не сразу выставят за порог... — Виолетта хочет что-то сказать на этот счет, но девушка прерывает ее раньше, протягивая руку и пожимая ее ладонь на прощание. — Еще увидимся, Виолетта Игоревна, — неловко улыбнулась она, сворачивая на ответвленную тропу.
— Ой, не зарекайся, Альстер... — в тишину шепчет преподавательница, наблюдая за стремительно удаляющейся фигурой. Какое-то у нее плохое предчувствие, если уж совсем откровенно.