38 глава
Ванесса лежит и прожигает взглядом потолок, от скуки перебирая пальцами ткань футболки, собранную складками у воротника, и, оттянув его вниз, пробегает кончиками пальцев по двум не до конца зажившим порезам, оставленным еще около месяца назад, за которые на нее так ругалась преподавательница. Кстати, о ней...
Дверь в комнату тихо приоткрывается, и Виолетта Игоревна крадущейся походкой проходит к кровати, на которой лежит девушка, затаив дыхание и прикрыв глаза. Ванесса решается сделать вид, что спит, но ее веки едва-едва приоткрыты, чтоб через полосы ресниц видеть нечеткий силуэт. Женщина становится рядом, нависая над ней, и вдруг наклоняется так низко, что можно ощутить жгучее дыхание на губах и шее. Альстер не выдерживает и широко раскрывает глаза ровно в тот момент, когда перед ней мелькают сильные руки, в которых зажато что-то большое и объемное, а в следующий момент ее резко накрывают плотной подушкой, прижимая так сильно, что она не в силах дышать. Девушка брыкается, пытается кричать, бьется руками и ногами, а еще она настолько впадает в панику, что тратит все силы на невозможное — попытку вдохнуть.
— Ненавижу тебя, — раздается приглушенный рык, который она слышит как сквозь толщу воды. Хочется рыдать и кричать «за что?!», но все, что она может — делать судорожные попытки выжить. — Мелкая уродка, — добавляет холодный голос в момент, когда рука Ванессы, до этого сжимающая край материи, расслабляется и безвольно падает.
Ванесса резко подрывается с кровати и тяжело дышит, стараясь заглотнуть максимум воздуха, причем настолько старательно, что, кажется, ее легкие вообще не рассчитаны на такой объем кислорода и вот-вот лопнут от его переизбытка.
— Сон, просто... сон, — сквозь выдохи и вдохи, говорит она сама себе полушепотом, впиваясь дрожащими ладонями в и без того растрепанные волосы. Она чувствует металлический запах, от которого кружится голова, и боязливо ощупывает затылок, но на нем прочно сидит квадратный кусок марли, защищающий шов от внешних раздражителей. Девушка выдыхает и свешивает ноги с кровати, упираясь локтями в колени, и лишь в лунном свете замечает следы крови на ногтях и под ними на левой руке. Она морщится и проходится взглядом по всему телу, не сразу замечая кровавые разводы на некогда белой футболке, которую ей из личного гардероба отдала Виолетта Игоревна. Даже надпись «#япересталавысыпаться» была немного заляпана красным. Ванесса бросается в ванную комнату и тут же, включив свет, припадает руками к раковине, находя в ней опору, и смотрит прямо перед собой — в зеркало. — Блядь, — неверяще шепчет она, резко стягивая с себя обильно пропитавшуюся кровью в районе плеча футболку, бросая ее к ногам. Она накрывает ладонью все еще слабо кровоточащие порезы на ключице. Кажется, она разодрала их во сне, судя по кусочкам кожи и крови, застрявшими под ногтями, а еще вновь раскрывшиеся царапины неровные и окружены красной раздраженной кожей, которая слегка набухла и болезненно пекла.
Когда-то я точно убью себя во сне.
Она находит аптечку в первом же шкафчике, и принимается резко и размашисто вытирать остатки крови, не жалея себя, хотя это причиняет немалую боль. Покончив с этим делом, Ванесса обматывает вокруг ключицы бинт неопрятными полосами, а после замачивает футболку в холодной воде. Завтра отстирает, желательно так, чтоб психологиня ее не спалила. Подумает еще, что нарочно. А легенда про сон слабая, особенно, если потребуют раскрывать его сюжет...
— Вы душили меня подушкой во сне, и я разодрала себе все порезы из-за паники, да, я адекватная, ага.
Девушка хватает свежую футболку, лежащую на стиральной машине, и выходит в коридор, но в момент, когда она уже толкает вперед дверь спальни, намереваясь вернуться в комнату, уже знакомый беспокойный всхлип вдруг разносится по дому, приглушенно и тихо, едва уловимо. Это ненормально.
Ванесса сворачивает и проходит в соседнюю комнату, где на диване, дрожа и отрывисто дыша, лежит Виолетта Игоревна, а на ее ресницах проступает легкая влажность, капельки слез, так и оставшиеся на них, блестят в лунном свете и это, блядь, ненормально — считать это красивым, но Ванесса в какой-то момент ловит себя на мысли, что это прекрасное, просто эстетичное зрелище. Она проходит вперед и садится на колени перед женщиной, чье лицо как раз обращено к ней. Девушка неуверенно касается рукой щеки преподавательницы, чуть оглаживая, и женщина неожиданно накрывает ее ладонь своей, прижимая теснее, отчего девчонка тоненько вскрикивает и едва ли подавляет рефлекс отстраниться. Альстер уже думает, что ей придется просидеть тут всю ночь, когда в тишине вдруг раздается сонное:
— Ванесс, что ты тут делаешь... — и девчонка невинно хлопает ресницами, закусив губу.
— Что вам снится? — жалостливо спрашивает она, наконец, убирая ладонь с лица преподавательницы и прижимая ее к груди, как-то рефлекторно и не задумавшись.
— Неужели я так громко кричу, что ты просыпаешься? — мычит в подушку Виолетта Игоревна, зарываясь в нее лицом, но находит в себе силы привстать на локтях и заглядывает в беспокойные глаза напротив.
— Не... нет, я не спала, — мотает головой девушка, поднимаясь на ноги и без приглашения присаживаясь на край дивана.
— Опять?.. мне с тобой ложиться, чтоб контролировать? Почему ты вечно не спишь? — тихо, почти беззлобно ругается она, перекатываясь на спину.
— Да просто... неважно, — неуверенно улыбается Ванесса, опустив взгляд и потирая руки.
— Голова болит? Бок? Еще что-то? — обеспокоено спрашивает преподавательница, садясь на кровати и протягивая руку, хватаясь за ворот свежей футболки. Ванесса понимает, что если еще немного натянуть ткань, то будут видны бинты, которых там по плану быть не должно, и не находит ничего лучше, как податься вперед и упасть на грудь преподавательницы, утыкаясь губами ей во впалую ямку между шеей и ключицей, где все еще просматривается небольшой, ставший более блеклым, засос.
— У тебя по психологии и так пятерка вроде, — хрипло смеется Виолетта, подкалывая ее, на что девушка заливается краской. — Так что с самочувствием?.. — добавляет она, спихивая с себя девочку на соседнюю сторону дивана, пока та не свалилась с него на пол.
— Да нормально все, — смущенно лепечет Ванесса, боязливо отползая назад, когда Виолетта Игоревна берет в руки лежащую неподалеку лишнюю подушку. Когда же она обеими руками протягивает ее в сторону Альстер, та вскрикивает и делает попытку улизнуть, втискиваясь в стену напротив и закрывается руками.
—Ван-е -е-сс... — неуверенно протягивает женщина, поведя бровью. Девушка вздрагивает и шепчет какой-то бред, как кажется поначалу, потому что «пожалуйста, не нужно, не душите» — это явно какая-то глупость. — Ван... — она отбрасывает в сторону подушку и протягивает руки к девчонке, которая только сильнее вздрагивает и пытается отбиться. Женщина с трудом прижимает ее к себе и кое-как перехватывает руки, пока та не разбила ей нос или не выбила челюсть, потому что, кажется, к этому она и стремится. — Да тише ты! — выкрикивает она, и тело под ней замирает, тяжело дыша.
— Вы... не... пожалуйста! — прерывисто хрипит Альстер, полностью ослабев от недолгой, но выматывающей схватки за жизнь.
Она не пыталась тебя задушить. Она просто так взяла подушку. Без причины... и протянула ее к тебе. И... блядь, она же не душила меня. Не душила? Не все твои сны вещие, блять. Не душила... нет, она бы не стала... не стала.
— Это уже что такое, — качает головой Виолетта, намекая на новую истерику: — Теперь что не так, чучело? — девчонка вздрагивает и пытается отстраниться, но кто ж ей даст.
— Почему вы меня ненавидите? — всхлипывает Ванесса и окончательно замирает, не в силах шелохнуться. Виолетта борется с желанием ударить ее головой о стену, потому что, в самом деле, какого члена она городит.
— Откуда такие домыслы? — она старается собрать свою выдержку и спокойствие воедино, но нарочно сжимает Ванессу так сильно, что той, наверное, даже немного больно. Девушка внезапно замолкает и не говорит больше ни слова, на что Виолетта даже неуверенно трясет ее за плечи, в какой-то момент усомнившись, что та вообще в сознании. — Так и будем сидеть?.. — она чуть отстраняется и видит перед собой лишь ресницы, а под ними едва проглядывается спрятанный взгляд карих глаз. Ну вот, она опять в смятении. Что с этой девушкой не так?..
— Вы меня подушкой душили, — тихо, шепотом, говорит Альстер.
— Ты приебнутая, Альстер? — ругается Виолетта, и, вот она точно уверена, еще одна глупость из уст малолетней балбески — и она отхватит.
— Да во сне душили... я поэтому и проснулась. И говорили, что ненавидите меня... и уродкой называли... — сквозь глубокие вдохи, напоминающие всхлипы, говорит девчонка, часто запинаясь, все еще не уверенная в том, должна ли рассказывать.
— О, так я тебе еще и снюсь, какая прелесть, — успокаивающе улыбается Виолетта, ослабляя объятия и просто легонько придерживая тощее тело руками. — Ты думала, что я тебя душить собралась? Альстер, ты совсем колокольней своей тронулась? — женщина легонько постукивает ее по лбу, на что девчонка морщится и уходит от прикосновения.
— А что вы тогда... — она не договаривает, и просто смотрит своими большими карими глазами, надеясь, что ее поймут.
— Подушку тебе дать хотела, чтоб ты рядом легла, балбеска, — кривит губы в усмешке Виолетта, потрепав Ванессу за ухом.
— Зачем?.. — неуверенно спрашивает она, натыкаясь на взгляд зеленых глаз перед собой.
— А ты сюда зачем ходишь каждую ночь? Ну нравится на меня во сне смотреть — ляг и пялься, сколько влезет, — хрипло смеется преподавательница, припадая головой к подушке.
— Да я же не за этим, — оправдывается девушка, а сама, вопреки словам, сползает вниз, устраивая свое тело, как ей удобно и ложится рядом, и впрямь глядя на профиль женщины.
— Ты серьезно? — улыбнулась та, посмотрев на нее из-под опущенных ресниц, лениво перекатившись на бок.
— Мне одной страшно, — сглатывает ком в горле Ванесса, вздрагивая от холода.
Вообще-то, я боюсь снова что-то себе разодрать, но вы ж меня остановите, да?.. А еще я надеюсь, что вам перестанут сниться кошмары, если я буду рядом. Вот самонадеянная, да?.. А может рядом с вами кошмары перестанут сниться мне. А еще вы очень теплая, Виолетта Игоревна, а я по утрам мерзну. И, кажется, мне хочется спать с вами. Это неправильно, да?.. я не знаю, что со мной. Ну вот что вы со мной делаете, а?.. ну вот зачем?..
— Эх-х, чудо ты, Альстер, самое настоящее, — вздыхает Виолетта, накидывая на девушку свое теплое одеяло, под которым они свободно уместились вдвоем, когда преподавательница легла чуть ближе. Ванесса так и не рискнула брать подушку, почему-то она все же испытывала какую-то странную и совсем глупую фобию, но, правда, она пока лучше так. Можно, да? Спасибо.
Девушка засыпает первой, а Виолетта почти проваливается в сон, когда сквозь полудрему ощущает, как Ванесса меняет положение и удобно устраивается на ее груди, уткнувшись в нее лицом, находя себе своеобразную живую подушку. Следом на нее закидывают ногу, а потом еще и руку.
— Здорово, — вслух шепчет женщина, окончательно проваливаясь в приятную темноту.
***
— Коала-а-а-а, — смешно протягивает Виолетта Игоревна, тряся Ванессу за плечи. Девушка за ночь вовсе перебралась на нее и как ни в чём не бывало посапывала, лежа на ней, обнимая ногами за бедра и пуская слюну где-то в районе шеи. Не в прямом смысле, и все же из-за влажного дыхания создавалось именно такое ощущение. — Мне в универ надо, чудовище ты эдакое, — все еще пытается она разбудить студентку, но в итоге резко перекатывается на бок, и девчонка падает на спину на соседнюю часть дивана, не прерывая своего сна.
— Пуленепробиваемая, бля, — вздыхает Виолетта, уходя в ванную.
Она чистит зубы, когда в отражении вдруг натыкается на стоящий в углу комнаты тазик, в котором лежит ее белая футболка, в которой, вроде как, должна была спать Ванесса. Она заканчивает свою процедуру и берет промокшую насквозь ткань в руки. На ней разводы крови, но стоит немного потереть ткань, они смываются, так как всю ночь провели в холодной воде.
— Ванесса, паразитка, вставай, — негромко зовет ее преподавательница, а как только девушка соизволила открыть глаза, в нее тут же летит футболка. — Рассказывай, — вздыхает она, застегивая рубашку.
— М-м-м, что? — сонно спрашивает она, бросая по-мерзкому холодную ткань обратно, но поскольку руки женщины заняты, она угождает ей в живот, из-за чего рубашка стала мокрой.
— А по заднице? — рычит она, окидывая взглядом влажное пятно. Приходится стаскивать с себя верхнюю одежду и искать свежую рубашку. — Опять? — сонно зевает Ванесса, переводя взгляд на талию преподавательницы. — Для своих 56 вы неплохо сохранились, — ерничает она, и в лицо тут же прилетает та самая рубашка, которую она испортила. — Прям приват какой-то, — хмыкает она, аккуратно повесив рубашку на спинку кровати.
— Ванесс, я серьезно, какого хера вся футболка в крови? — девчонка теряется и не сразу находит, что на это ответить.
— Да не вся, там немного... — да, ничего лучше она не придумала.
— Ладно, хотела по-хорошему, будет как всегда, — женщина, застегнув новую рубашку на последнюю пуговицу, подходит и встряхивает девушку как тряпичную куклу, стягивая с нее верхнюю одежду. — Это что такое? — низко рычит она, переводя взгляд с карих глаз на марлю, которая была намотана неопрятными слоями.
— Я не резалась, честно, — прерывисто выдыхает Ванесса, когда с нее начинают стягивать бинт.
— Да неужели, — рычит женщина, откидывая в сторону повязку. — Какого хера? — спрашивает она, проводя большим пальцем у разодранного шрама.
— Да я во сне случайно расковыряла, — оправдывается девушка, стараясь отстраниться и натянуть футболку обратно, когда Виолетта выходит из комнаты, но слышит противоречащее намерениям «не одевайся, обработай сначала». — И часто ты «случайно» раны раскурочиваешь? — фырчит женщина, протягивая ей аптечку. — Почему вчера не сказала?..
— Да ладно, не маленькая, — отмахивается Ванесса, чуть насупившись и обмакивая вату в перекись, пока Виолетта Игоревна, поправляя на себе пиджак, прожигает ее взглядом.
— Не эту ли не маленькую я недавно этим ремнем порола, — припоминает ей преподавательница, сжимая в руке черный кожаный ремень и продевая его сквозь все шлевки на джинсах, щелкая застежкой. Ванесса закатывает глаза и цокает языком.
— Да вы сами кайфовали, когда меня били, — насупилась девчонка, спеша приложить вату к порезам и быстро обработать их, шипя сквозь зубы.
— Ну не только ж тебе под кайфом бывать, наркоманка проклятая, — даже не отрицает сказанного Виолетта, в последний раз проводя вдоль рукава пиджака и подхватывая сумку, в которую забрасывает проверенные тесты.
Последние три дня идут по одному и тому же сценарию: Виолетта собирается рано утром, приходит после обеда, набивает в Ванессу еду, подкалывает ее по поводу и без, обе засыпают на диване, даже не поднимая эту тему на обсуждение, и опять по кругу.
На очередной день такой скуки приходит Антон. Он приносит много вкусного и любимые печеньки Ванессы к чаю. Виолетта все еще запрещает ей большие нагрузки и силой укладывает к себе на колени, когда они сидят на кухне, уверяя, что лучше уж так, полулежа, чем сидя. Девушка выслушивает подколы на эту тему от Антона весь последующий совместно проведенный вечер и каждый раз краснеет, и все же, кажется, на коленях Виолетты Игоревны и вправду удобно. Даже лучше, чем на кровати, на самом-то деле.