37 глава
Ванесса смотрит в окно напротив, лежа на боку, рассматривая острие луны, которую с ее ракурса видно лишь наполовину. На часах уже перевалило за полночь, но она, сколько не пыталась, заставить себя сомкнуть глаз не могла.
Много лишних мыслей, странных идей и в корне неправильных фантазий. Она вот уже минуту не может понять, почему ей слышатся какие-то... стоны, что ли. Словно кто-то постанывает в подушку, тихонько, но, если замереть и прислушаться, то можно понять, что нет — не кажется. Еще через минуту звуки становятся громче и как-то надрывнее, что ли. Ванесса, не выдержав, откидывает одеяло и крадется по коридору. Немного шумит в голове и подташнивает, когда она улавливает легкий запах еды с кухни, которой так сторонится.
Звуки, кажется, идут из-за неплотно прикрытой двери. Девушка мнется пару секунд прежде, чем открыть дверь и сделать крохотный, почти боязливый шаг вперед. По комнате разносится жалобный скулеж и отрывистый всхлип, отчего сердце сжимается и по коже идет неприятный холодок.
Виолетта Игоревна.
Женщина беспокойно вздрагивает во сне, а ее ресницы подрагивают, когда на них падает лунный свет. Она выглядит настолько обеспокоенной, что хочется банально прижать ее к себе и успокоить, но Ванесса, блядь, растеряна и вообще не соображает, что должна в таких случаях делать. В момент, когда девушка закусывает губу и неуверенно тянет руку вперед, нависая над преподавательницой, женщина вдруг выкрикивает какое-то невнятное слово и резко садится в кровати, тяжело дыша, а ее кожу колотит крупная дрожь и неприятные мурашки, а на лице видны мелкие капли пота, которые она тут же вытирает, прислонив ладони к лицу. Она всхлипывает, и Ванесса, не выдержав, прижимает ее к своей груди, садясь где-то в ее ногах, седлая бедра, накрытые одеялом, и шепчет какие-то глупости, вроде «в-вы в п-порядке? Вы дрож-жите».
— Что ты... я разбудила тебя? — отдышавшись и сглотнув ком в горле, так и не отвечая на объятия и не меняя позы, шепчет Виолетта Игоревна, разве что уткнувшись лбом в подставленное плечо.
— Не... нет, я не спала, — качает головой девушка, стыдливо краснея и отстраняясь, но женщина неожиданно кладет руку на ее плечи, прижимая к себе и садясь так, чтоб Ванессе было удобнее сидеть на ней, для чего пришлось встать на колени.
— Ты почему вскочила, эй... — все тем же полушепотом произносит Виолетта, принимая мягкие проглаживания по волосам дрожащей рукой девушки, которая так и не понимает, что должна делать, коря себя, ведь...
А Виолетта Игоревна всегда знает, как тебя успокоить, и всегда уверена в себе. Твоя очередь, соберись.
— Ну же, иди ложись, тебе не... нельзя еще такие нагрузки, — на выдохе произносит она, прокашлявшись и убирая руку, дав понять, что Ванессе пора.
— Вы кричали, — смущенно выдает Ванесса, не спеша вставать и уходить.
— Правда?.. Что же, прости, что напугала, — хрипловато посмеивается преподавательница, глядя в большие перепуганные карие глаза.
— Что вам снилось? — продолжает девчонка, аккуратно отползая на соседнюю сторону разложенного дивана, в край стесняясь занимать место на бедрах преподавательницы, ведь, ну, это как-то вообще нет. Просто нет.
— Альстер, спа-а-а-ать, — игнорирует ее расспросы учительница, сползая чуть ниже и припадая головой к подушке.
— Что-то очень плохое, да?.. — женщина тяжело вздыхает, закатывая глаза, словно вопрошая у небес, почему именно Ванесса свалилась на ее голову. — Так, легла — и спать, — более строго добавляет она, накрываясь с головой.
Преподавательница упрямо молчит и не проговаривает ни слова на тот счет, что девушка все еще сидит рядом, ожидая, что игнорирование поможет. Ванесса и впрямь уходит, произнося смущенное «извините», сама не зная, за что конкретно извиняется.
***
— Доброе утро, — бодро и с каким-то задором произносит преподавательница, шумевшая посудой на кухне. Когда Ванесса заходит в помещение — на столе уже стоят завтрак и чашка зеленого чая. Она морщится и идет мимо, в ванную, а когда хочет улизнуть и вернуться в спальню, ее перехватывают поперек груди, и из коридора заволакивают на кухню. — Ты обещала, Ванесс, — напоминает ей учительница, силой усаживая за стол, надавив на плечи.
— Все вы помните, — фырчит девушка, желая упасть лицом в тарелку с отваренным рисом и каким-то мясом с подливой.
— Е-е-ешь, я тут старалась, готовила, вы посмотрите на нее, — вздыхает преподавательница, но при этом остается какой-то преувеличенно, как для утра воскресенья, веселой, и как ни в чем не бывало попивает кофе, привалившись бедром к кухонной тумбе. — Ты как себя чувствуешь вообще?
— А вы? — внезапно спрашивает Ванесса, поднимая взгляд на женщину, замершую с поднесенной к губам чашкой.
— Не понимаю, о чем ты, — включает режим «дурачки» Виолетта Игоревна, в один глоток осушая содержимое чашки до конца и убирая ее в раковину.
— О сегодняшней ночи, — терпеливо добавляет Ванесса, постукивая пальцами по столу.
— Забудь, — махнула рукой Виолетта, выходя в коридор. Девушка вздыхает, снова возвращая взгляд к тарелке с едой. Вырвет или не вырвет? Есть хочется сильно, а блевать не хочется очень-очень сильно.
Проходит еще минут шесть-семь прежде, чем в комнату снова проходит Виолетта Игоревна, кладя взявшиеся откуда-то мандарины в специальную деревянную чашу для фруктов, стоящую в углу кухонной тумбы. Она переводит взгляд на Ванессу, потом на все еще полную еды тарелку, и хмурит брови, одним лишь взглядом делая Ванессе неловко.
— Ну не лезет оно в меня, — вздыхает девчонка, низко опустив голову. Преподавательница выдвигает соседний стул, садится, и тянет на себя тарелку, а после берет лежащую тут же вилку, и набирает в нее поровну риса и мяса.
— Открывай ротик, — произносит она, поднося к ее губам вилку. Девушка сидит, плотно сомкнув губы, и хлопает ресницами, удивленно наблюдая за действиями женщины. — Ванесс, я серьезно, — добавляет Виолетта, аккуратно ткнув кончиком вилки в ее губы. Девушка осторожно размыкает их, и на языке оказывается небольшая порция вкуснейшего за последние пару недель завтрака. Так вкусно готовил еще разве что Антон, но он никогда не кормил ее рисом, и она вообще впервые за последние пару лет ест его вновь. Она прикрывает глаза и медленно пережевывает, наслаждаясь ощущениями, пока у ее губ вновь не оказывается наполненная кашей вилка.
— За маму, — хихикнула Виолетта. Ванесса тут же опустила взгляд, поморщившись, услышав такое, казалось бы, родное для каждого человека слово. — А что это мы, за маму кушать не хотим? — Виолетта все еще не замечает перемены настроения девушки, которая приглушенно шморгнула носом, не поднимая взгляд. — Ванесс, за маму нужно обязательно...
Ванесса резко выпрямляется и скорее выходит в коридор, потому что, блядь... она извелась мыслями о родителях... о маме. Одно ласково произнесенное из уст Виолетты Игоревны слово, и внутри все переворачивается. И вот она снова никчемная, брошенная и забытая. Девушка останавливается за дверью и загнанно дышит, пока ее душат злые слезы, которые она так не хочет проронить. Она зло сжимает кулаки и оборачивается к стене. Жгучее желание разбить их в кровь к чертовой матери. Она размахивается и бьет, но боли не следует, ведь ее руку перенимают еще в полете и заламывают назад, а ее саму резко разворачивают. Перед глазами, слегка покачиваясь от слез, видно зеленые глаза и изогнутые губы.
— Да что я опять не так сказала?.. — переходя на приглушенный рык, произносит Виолетта, крепко хватая девчонку за обе руки и держа их перед собой, потому что та, кажется, полна намерения надавать люлей стене прямо сейчас. — Не понимаю, о чем вы, — припоминает ей Ванесса утренние слова, стараясь вырваться, но в итоге сдается и ослаблено начинает сползать по стене. Ошарашенная такой реакцией, Виолетта не сразу догадывается придержать девушку, перенимая за талию и поднимая на ноги, как тряпичную куклу.
— Ван, ну что такое... — загнанно шепчет она, но девушка словно не слышит ее. А потом тоненький всхлип все же вырывается из плотно сомкнутых губ. Виолетта все еще придерживает ее у стены, и ей кажется, что со стороны это немного нелепо, и она все же решается позволить Ванессе мягко опуститься на пол и сама садится рядом, на колени, вынуждая девушку уткнуться себе в шею.
— Не скажу, — упрямо всхлипывает девчонка, как обиженный подросток, поджимая губы и вздрагивая, закусывая нижнюю до крови.
— Еще как скажешь, — выражает вслух свои мысли преподавательница, кладя руки на оба плеча Ванессы и потянув назад, вынуждая оторваться от нее и заглянуть в глаза. — Прямо сейчас и расскажешь, — с напором добавляет она, а сама едва контролирует голос, потому что, Боже, она никогда не привыкнет к виду Ванессы-я-побитая-и-брошенная-собачка-добейте-меня-чем-то-Альстер.
— У-у, — девчонка качает головой из стороны в сторону, и Виолетта, тяжело вздохнув, пускает в ход свои методы убеждения:
— Если ты сейчас не скажешь — я тебя поцелую, — и получает в ответ ошарашенный взгляд Ванессы, которая от неожиданности даже рот приоткрыла.
— Да что вы... да не... — шепчет она, смущенно опуская взгляд. — Да не поцелуете вы, — шепчет она, помотав головой. И вдруг женщина подается вперед, и когда ее губы почти достигают цели, зависнув в паре сантиметров от губ девчонки, она резко выпаливает:
— Меня родители бросили, — испуганно и взволнованно.
— Сказала же — расскажешь, — жарко шепчет ей в губы преподавательница, отстраняясь. Ее уста были примерно в нескольких сантиметрах от лица Ванессы, и по губам девушки до сих пор скользит призрачное теплое дыхание.
— Как это бросили, чудо? — допытывается она, наблюдая за реакцией замершей на месте Альстер с легкой самодовольной ухмылочкой.
— Ну, вот так, — замявшись, наконец, выдает Ванесса, а у самой щеки и уши пылают от жгучего смущения настолько, что и сама бы уже рада закрыть эту тему. — Не звонят, не пишут, мама из дома выставила и забыла, — вздрагивает она, под конец всхлипывая в последний раз и вытирая рукавом кофты влажные дорожки, уже начиная испытывать стыд за эту маленькую истерику. Никто не должен видеть в тебе столько слабости. И ты не имеешь права обращать на себя столько внимания. Ты этого не достойна, Ванесс, так возьми себя в руки и прекращай эту херню. Только неудобства людям доставлять и умеешь. — А я к ней даже приехать не могу... — сознается она, запрокинув голову и пристроившись спиной к стене.
— Это с чего вдруг? — спокойно спрашивает преподавательница, садясь рядом, так же находя опору в перегородке между коридором и кухней. — Ну, меня там не ждет никто, — с непонятной в такой ситуации улыбкой выдает Ванесса. Она рада и горда за то, что научилась признавать этот факт вслух, и даже приняла его, так почему бы ей не улыбнуться? Она переборола себя и осознала свое ничтожество. Ура!
— Кто тебе такое сказал? — вздыхает Виолетта, кладя руку на согнутую коленку девушки и чуть похлопывая.
— Сама додумалась, — шмыгнув носом, признает вслух еще один плачевный факт девушка, вздрагивая всем телом, ощущая прикосновение. — Всегда знала, что ты глупая, — чуть улыбнулась преподавательница, ловя на себе взгляд карих глаз. — Ну вот не умеешь ты правильно думать, Ван, не твое это, — и в подтверждение она легонько стукает ее по лбу пару раз, на что Ванесса фырчит и отстраняется от касания. — И вообще, пошли уложим тебя, расходилась тут, — добавляет она, выпрямляясь и подавая руку.
Ванесса рассказывает еще какие-то детали о родителях, пока женщина все же кормит ее прямо в постели, вынуждая послушно проглатывать каждую мини-порцию, помещающуюся на вилке. На завтрак уходит около получаса, ведь после восьмого проглатывания Ванесса уже отказывается открывать рот и утверждает, что «переела».
— Радость моя, ты шо, на диете? — мило ругается Виолетта Игоревна, уже через пару минут кормления меняя миловидный тон на «Открыла рот и сглотнула! И нехер пошло ржать, дура!». Весело, в общем-то.
***
Больше, кроме завтрака, она в себя впихнуть ничего не могла. А Виолетта Игоревна смогла и в итоге кое-как закинула ей в рот дольку мандаринки и накрыла ее губы рукой, вынуждая съесть. Ванесса сопротивляется и мычит, а в итоге с отвращением прокусывает мандаринку и чуть расцепляет зубы, чтоб липкий сок потек по руке преподавательницы, и та, поморщившись, шлепает ее другой по заднице, вызывая возмущенное «эй!». Они обе стоят на кухне, и пока первая допивает-таки свою воду, за которой и зашла и наткнулась на злосчастный фрукт, вторая моет руку.
— Чучело ты, Альстер, — вздыхает Виолетта Игоревна, вытирая руку полотенцем.
— Чья бы корова мычала, — и в ответ получает смешок учительницы, и, довольная собой, возвращается в комнату. Снова лежать — бе-е-е.
Виолетта честно читает ей сказку перед сном, но с самого начала настораживает сам факт отсутствия книги в руках и вольная импровизация: — Жила была королева и звали ее Ванессой, — девушка закатывает глаза и цокает языком. — И жил себе да не тужил король Виолетта...
— До свидания, — махнула на нее рукой Ванесса, вызывая смешок. В итоге она добивается того, чтоб ей прочитали более взрослое произведение «Отцы и дети» Тургенева, допуская легкую импровизацию, которая была присуща преподавательнице. —... и, в общем, мне кажется, что Аркаша и Базаров — явно геи, — неожиданно завершает женщина, драматично вздохнув.
— Че-е-е, они же влюблены в девушек были, — хмурится Ванесса, успевшая вникнуть в сюжет.
— Были ли, Ванесс?.. — с загадочной улыбкой спрашивает (?) Виолетта, выпрямляясь.
— Ладно, спи уже, — небрежно бросает она, спеша ретироваться в зал, где расположилась ее временная спальня.
— На самом интересном месте...