36 глава
Ванесса поднимается на ноги и на пробу делает пару шагов, когда в палату возвращается Виолетта.
— Ты совсем дура? — девчонка смотрит на нее широко раскрытыми глазами и неуверенно кивает, соглашаясь, только вот из-за чего на этот раз — пока не уверена. — Ты чего на ноги подорвалась? — в какой-то степени объясняет преподавательница, подходя ближе и молча обвивая свою руку вокруг ее стройной талии, приглушенно смеясь, когда девушка смешно взвизгивает от неожиданности и тут же заливается краской. — Ты та-а-а-акая крикливая, — тянет Виолетта Игоревна, помогая Ванессе идти к выходу. Та вполне могла идти и сама, но преподавательница свято верила, что хоть немного ослабляет ее мучения.
— Ты как? — уточняет она, поворачивая голову вправо и окидывая взглядом бледные черты лица девушки.
— Лучше... — она не успевает договорить, когда ее обрывают:
— Скажешь сейчас «лучше всех» — получишь по ушам за вранье, — предупреждающе произносит Виолетта, подводя ее к высокой стойке, за которой стояла медсестра, беседовавшая с Антоном.
Парень уже успел договориться об оформлении документов и Ванессе даже не пришлось ждать — она просто поставила подпись и была отпущена под строгим наставлением лечащего врача «чуть что — на обследование. И только постельный режим!».
— Так что, Ванесс?.. — продолжает прерванную беседу психологичка, выходя с ней во двор и вдыхая морозный воздух. Девушка вздрагивает, позабыв за эти почти сутки, каково это — выйти в ветреный снежный вечер во двор.
— Да фигово, — вздыхает она, немного заваливаясь набок при каждом шаге.
— Вижу, — легко соглашается преподавательница, усаживая ее за предусмотрительно опущенное кресло.
— Нормально все, не заблюешь мне салон до приезда? — с легкой улыбкой спрашивает она, занимая, наконец, почетное водительское место. — Салон нет, а за вашу рубашку не ручаюсь, — хмыкает Ванесса, сползая на и без того опущенном сидении максимально низко, упираясь коленками в панель и прикрывая глаза.
Машина плавно трогается с места и тормозит всего два раза: первый — около кафе, где работал Антон, откуда по его словам «две минуты быстрым бегом до дома», а после лишь минут через пятнадцать — за чертой центра города, в спальном районе. Альстер к этому времени успела задремать, и Виолетта, вздохнув, сначала составляет план действий, а следом принимается за его исполнение:
а) подняться на второй этаж многоэтажки и отворить дверь в квартиру, оставив ее распахнутой.
б) молиться, чтоб ее не ограбили за пять минут, что она спускается и поднимается обратно.
в) добежать до машины, осторожно поднять Ванессу и кое-как извернуться, чтоб поставить авто на блокировку.
г) запыхаться, неся девчонку. Вообще-то, это импровизация, и в плане этого подпункта не было.
Виолетта тихо крадется в спальню, даже не разувшись в коридоре и с трепетной нежностью опускает Ванессу на кровать. Девчонка смешно причмокивает губами, тут же переворачиваясь набок, только оказавшись на мягкой поверхности. Преподавательница расслабляет шнуровку на ее обуви и стягивает кроссовки, мысленно ставя галочку «провести с девушкой беседу о том, что кроссовки зимой — это не обувь». Усмехнувшись проделанной работе, женщина накрывает девушку одеялом и уходит, мягко прикрывая за собой дверь, а сама принимается стягивать с себя верхнюю одежду и ботинки. Она стягивает с шеи шарф и бросает взгляд в зеркало напротив. Сине-фиолетовое пятно пролегло во впадинке, рядом с ключицей, и ярко выделялось на фоне чуть загорелой кожи. Преподавательница хмыкает, гася свет в коридоре и уходя на кухню — заварить чашку кофе перед сном.
Утром Виолетта в тишине собирается на работу, оставляет на тумбочке запасные ключи и записку «Звони в любую минуту», также на кухне остаётся свежий завтрак в виде гречки и пары кусочков варёной куриной грудки, который она посчитала полезной и вполне съестной едой. Она правда не додумалась уточнить, стоит ли Ванессе первое время придерживаться какой-то диеты.
***
Ванесса просыпается, когда на часах почти девять утра, и тут же сонно осматривается, резко подрываясь с места, когда не понимает, где, черт возьми, находится. Она чуть не падает с кровати, и от быстрых движений у нее голова идет кругом, а к горлу подкатывает ком. Она, зажав рот рукой, быстро отыскала приоткрытую дверь, ведущую в ванную, и, знаете, блевать с утра пораньше, нависая над «фаянсовым другом» — это не лучшее пробуждение. Правда. Даже, наверное, просто отвратительное.
Ванесса умывается, споласкивает рот и, тяжело дыша, смотрит на свое отражение в раковине, вцепившись в ее края. В голове такая каша из мыслей, что она не способна вытянуть из нее хоть одну и как следует обдумать.
Осознание того, что она, наверное, в квартире преподавательницы, приходит, когда взгляд падает на уставленный фотографиями в рамках комод. Уютно. На каждой из них изображена либо чета Малышенко — отец, мать и их любимая дочь, как она догадывается, либо же Виолетта Игоревна была на фото одна. Но один снимок выделялся... он стоял чуть поодаль, и на нем была изображена симпатичная юная девушка, и Ванесса бы сразу поверила, что она являлась девушкой Виолетты, но взгляд цепляется за знакомые черты лица... зеленые глаза, ямочки, по-своему изогнутая верхняя линия губ, темные волосы... где-то она это уже видела. И догадки окончательно подтверждаются, когда на этом темном фоне она, наконец, различает черную ленту, перетянувшую правый нижний край рамки. Ванесса вздрагивает, словно по ее телу пустили заряд тока.
Еся.
Она смущена, словно без разрешения ворвалась в постороннюю личную жизнь, и спешит уйти в следующую комнату — кухню. На столе стоит приятно пахнущий завтрак, но Ванесса полностью его игнорирует. Ее слишком сильно воротит от одного взгляда на, в общем-то, любую еду во всех ее проявлениях.
Она бесцельно бродит по комнатам еще пару минут, осматриваясь, но голова снова взрывается вспышкой новой боли. Ей порой кажется, что внутри нее действительно самая настоящая Галактика, звезды в которой время от времени сгорают и падают, делая больно.
Было бы здорово, если по моим венам текла не кровь, а космос. Делаешь надрез, а там на черно-синем фоне плещутся яркими вспышками астероиды, планеты, звезды, черные дыры... хотя в моей наверняка был бы только космический мусор.
Девушка проваливается в сон лишь спустя час дурацких размышлений о невозможном. Конечно, о чем еще рассуждать девушке, завалившей сессию, как не о звездах, венах и космическом мусоре.
***
На часах почти два, когда входная дверь отворяется и в коридоре поднимается небольшой шум, когда Виолетта стягивает с себя верхнюю одежду, оставляя лишь футболку, и, вымыв руки и бросив на стол пакет с покупками, тут же идет к Ванессе, которую была вынуждена ненадолго оставить из-за двух пар, что у нее стояли в расписании. Зато, следующее воскресенье — выходной день, и она останется дома.
— Альстер, — тянет она знакомую фамилию, но она кажется какой-то чужой после всего, что они пережили. Хотя с веселой улыбкой преподавательница отмечает, что когда-то действительно называла студентку именно так, уже тогда выделяя ее, только вот не в лучшую сторону, и все же.
— М-м? — раздается тихое сонное мычание. Женщина присаживается на край кровати, с умиленной улыбкой стягивая с Ванессы одеяло, которое она накинула с головой.
— Утро доброе, — в ответ Ванесса заторможено кивает и поворачивает голову в сторону Виолетты, заглядывая в ее зеленые глаза, искрившиеся теплым светом, не в прямом смысле, конечно, но видели бы вы ее глаза, серьезно, она выглядит так, словно ей в свои пять лет подарили коробку любимого шоколада и разрешили есть сразу все. — Ты как, болит что-то? — сводит она тему к основной причине, по которой Ванесса осталась у нее гостить, и девчонка, прислушавшись к своему телу, неуверенно кивает, тем самым насторожив преподавательницу.
— Кроме головы?.. в боку болит, — она закусывает нижнюю губу и отводит взгляд.
— Эх-х, ты даже падать по-человечески не умеешь, — то ли в шутку, то ли с упреком проговаривает женщина, стягивая с нее одеяло до пояса и берясь за края футболки. Девушка отпрянула чуть в сторону, хватаясь за футболку рядом с пальцами преподавательницы, даже немного накрывая их своими.
— Вы что делаете?! — почти истерично выкрикивает она, получая в ответ тяжкий вздох в стиле «ты та-а-а-кая крикливая и глупая».
— Посмотреть хочу, Ван, не тупи. Ты на бок жмякнулась, если забыла, — припоминает Виолетта Игоревна, одной рукой за талию потянув на себя девушку, вынуждая подвинуться ближе. Она аккуратно накрывает ладони Ванессы поочередно, убирая их «по швам» и, задевая кончиками пальцев кожу, задирает футболку. Из груди вырывается рваный выдох, когда она видит расцветающий «космос» в темно-фиолетовых и сине-желтых тонах на ее коже. Девушка, смущенная такой реакцией, старается приподняться на локтях, чтоб посмотреть, на что там уставилась психологиня, но ее нагло опрокидывают обратно на кровать, положив свободную руку на грудь, чуть ниже ключиц.
— Че там? — наконец, Альстер озвучивает свои мысли вслух, получая в ответ взволнованный взгляд зеленых глаз.
— Ты не чувствуешь?.. — осторожно спрашивает Виолетта, легонько пробегаясь подушечками пальцев вдоль крупных синяков, почти невесомо. — Ну так, болит, когда набок переворачиваюсь, а вообще не очень... Виолетта Игоревна, ну что-о-о-о там? — почти прохныкала от нетерпения Ванесса, сгибая ноги в коленях и кладя обе ладони на руку женщины, стаскивая ее с себя, но та держала ее довольно... крепко.
— Я бы назвала эту картину «космосом», — прокашлялась преподавательница, опуская ткань обратно и поднимаясь на ноги. Ванесса тут же, само собой, задирает футболку к груди, и смотрит на расцветающую палитру, играющую на бледной коже.
— Ух ты ж нихуя себе, — выдает она, с интересом тыкая в самый яркий, налитый синевой, синяк, и шипя от боли.
— Ванесс, радость моя, тебе точно не десять лет? — с неподдельным интересом уточняет Виолетта, отводя руки Ванессы от ее собственного впалого живота, пока та не «понатыкала» новых синяков. — А шо, так заметно? — девчонка смешно выпячивает нижнюю губу, и женщина позволяет себе улыбку.
— Так, ладно, ща найду мазь от синяков, намазюкаем тебя, и будешь спать, — дает она короткий инструктаж, действительно покидая комнату, топая на кухню, где по идее должна валяться аптечка, если ее, конечно, не съели мыши там какие-нибудь, или тараканы, или черт знает, что с ней еще могло случиться за времена, что ее не использовали.
— Я не хочу спать! — капризно выкрикивает Ванесса и продолжает упрямо тыкать пальчиком в синяки под ребрами. — Ай... ай... ай... — повторяет она всякий раз, с размаху впечатывая палец в цветные бесформенные пятна. — Ай, — забавно, хули.
— Ванееес, — девчонка переводит настороженный взгляд на коридор, где через пару секунд показывается преподавательница, держа в руках тарелку с нетронутым завтраком. — Паскуда, ты почему не съела? — хмуро спрашивает она, ставя тарелку на тумбочку. Девушка морщится, отворачиваясь и даже отползая на противоположную сторону кровати. — Тошнит, — коротко произносит она, и легкая атмосфера постепенно накаляется, становясь все серьезнее, что ей уж точно не нравилось.
— Ты в последний раз когда ела нормально? — тихо, с толикой недовольства спрашивает Виолетта, сложив руки на груди и привалившись к стене, скрещивая ноги.
— Вчера, — пожимает плечами девушка, но под требовательным взглядом зеленых глаз добавляет слово «утром».
— То есть сутки на воде, да? Здорово, — без капли веселья произносит преподавательница.
— Я не могу есть. Не могу! — в защиту выпаливает Альстер, переворачиваясь набок, спиной к Виолетте, и накрывая голову подушкой.
Я не могу выносить твой взгляд. Н е м о г у. Смотришь так, словно ждешь оправданий или требуешь чего-то. Ну почему ты не можешь просто промолчать? Ну не поем я день. Ну два. Раньше это никого не волновало...
— Если тошнит — я могу дать таблетку, — девушка рычит сквозь стиснутые зубы, сжимая пальцы, которыми удерживает над собой подушку, прижимая к виску.
— Можно я просто посплю? — просит Ванесса, осторожно убирая подушку от лица и кладя ее на законное место — под голову, тут же припадая к ней щекой.
— Как хочешь, — легко соглашается преподавательница, уходя на кухню, прихватив завтрак, которому не суждено быть съеденным.
Ванесса и вправду засыпает быстро, и во сне она выглядит расслабленной, спокойной, даже, кажется, более милой, чем обычно. Или Виолетта просто давно не видела ее такой утихомиренной. Их общение превратилось в настоящие американские горки. Женщина просто сидит рядом, на краешке кровати, и смотрит на нее еще пару минут, убеждаясь, что девушка крепко уснула, прежде, чем осторожно задрать ее футболку и нежно обработать ссадины под ребрами и на них, стараясь давить так, чтоб не создавалось ощущения щекотки, но и не было больно. Закончив с этим делом, она откладывает на тумбочку пластиковый кругляшок с целебным кремом и уходит в другую комнату, осторожно прикрывая за собой дверь.
***
Ванесса просыпается часа через два, и уже не так интересно, потому что по пробуждении она точно знает, где находится и даже не оглядывается по сторонам в суматохе, а лишь обреченно перекатывается на спину и складывает руки на животе, прожигая взглядом потолок. Читать нельзя, смотреть телек нельзя, слушать музыку запрещено, ходить по дому без надобности — тоже... что же, остается единственное развлечение... Ванесса задирает на себе футболку, чуть приподнимается на локтях и начинает тыкать в синяк, каждый раз произнося «ай».
— Что ты делаешь? — устало спрашивает Виолетта, проходя в комнату, когда Ванесса продолжает тянуть свое излюбленное «а-а-а-ай», все еще делая больно самой себе.
— Наслаждаюсь жизнью, — театрально вздыхает Ванесса, а голос пропитан таким трауром, словно она тыкает пальцем не в живую себя, а палкой в какую-нибудь мертвую змею.
— Клево ты придумала, — тем же тоном отзывает преподавательница. — Может, поешь все-таки?.. — с надеждой спрашивает она, становясь рядом и наклоняясь, чтоб взъерошить темные волосы, на что девушка смешно кривится и уходит от касания, как кошка, не любящая поглаживания, тем самым вызывая короткий смешок у преподавательницы.
— Правда не могу, — шепчет Ванесса, ловя на себе взгляд психологини.
— Так не может продолжаться, Ван, — шепчет женщина, садясь перед ней на корточки, продолжая перебирать прядки волос, а Ванесса, лежа на боку, просто смотрит в зеленые глаза и немножечко (нет) так тонет, не переставая восхищаться их глубиной и красотой оттенка.
Эх-х, Виолетта Игоревна, шикарная вы женщина, знали?.. Не то что ты, размазня. Она тебе всю себя, даже во внимании потакает, а ты ради нее даже поесть не можешь. Господи, да это ж мечта любой девчонки-подростка — чтоб симпатичная учительница настаивала на том, чтоб она поела! А ты че как дура, а, Альстер?
— Эй, не пропадай, — с легкой улыбкой произносит Виолетта, пощелкав пальцами в десятке сантиметров от лица девушки.
— Я завтра поем, честно, — глотая ком в горле, обещает Ванесса, а женщина, недолго подумав, согласно кивает.
— Лучше бы сегодня, конечно... ладно, хорошо, — останавливает она свою мысль, замечая, как Ванесса характерно вздыхает, мол «да отстаньте уже, без того тошно». — Завтра.
— Завтра, — тупо повторяет Ванесса.
— Чем тебя занять-то... — тянет женщина, осматривая комнату. — Блин, еще и тесты проверять надо... — жалуется она, при этом смешно покачав головой и поджав губы.
— Может, вы мне вслух почитаете? Ну, тесты... — смущенно лепечет девушка.
— А ты от скуки не уснешь?.. а хотя, тебе лучше спать побольше. Тесты — так тесты, — согласно улыбается женщина, выпрямляясь и принося увесистую стопку листов. Ванесса честно слушает, вникает даже, только глаза закрывает, чтоб четче представлять картинку.
—... искусство наоборот хочет уйти от каких-либо понятий о мире и старается размыть уже имеющиеся научные и религиозные... — Ванесса сонно зевает и перекатывается набок, устремляя взгляд на сидящую за рабочим столом Виолетту. Она уже не слушает, тем более не вникает, просто наслаждается приятным голосом, ласкающим слух, и смотрит на профиль своей преподавательницы.
Люди влюбляются либо в душу, либо в красоту. Ты не красивая, значит, она полюбила тебя за... так, стоп. Кто тебе наговорил таких глупостей, что она тебя полюбила? Скажи спасибо, что просто терпит. Ты же... обыкновенная. А любить могут только особенных. Не таких, как ты... я. Пора прекращать уже думать о себе во втором лице, как неадекваша. Хорошо хоть, никто мысли читать не умеет, тогда поголовно бы все в психушке лежали. Черт, о чем я... Виолетта Игоревна, вот вы как стали такой умной, обаятельной, заботливой и красивой к своим годам? Не верю! Либо вы идеальны, либо я еще не нашла ваших «скелетов».
— Ты меня слушаешь вообще? — чуть улыбается женщина, переведя взгляд на задумавшуюся Ванессу.
— А?.. ага. Очень интересно, продолжайте, — отзывается девушка, но очень скоро снова возвращается в свои мысли.
Не красивая, не умная, тем более не обаятельная, и уж точно не особенная... что ж вы во мне нашли-то, Виолетта Игоревна?..