34 глава
Как она меня подстебывать — так пожалуйста! И тебе «Альстер, садись», и «Ты чего стоишь», а ты ей про засос — так мы сразу злые! Посмотрите, какая я важная, блядь! Сука, я бы посмотрела, как тебе было бы весело, когда задница болит так, будто тебя всю ночь втрахивали в кровать.
Ванесса громко топает по полу, шагая вдоль коридора, насупившись и накинув на голову капюшон. Ее жутко выбешивала эта неопределенность. Она понимала, что между ней и преподавательницей должна стоять грань, но она в упор ее не то что не видела, скорее не понимала. С одной стороны Виолетта позволяет себе буквально все по отношению к ней, с другой она не знает, каких тем нужно избегать при общении с Виолеттой. С одной стороны переходить черту — это плохо, с другой — она не понимает, где находится эта грань.
З а п а д н я.
Девушка останавливается на улице и вдыхает морозный воздух. Еще пару секунд и пальцы тянутся к коробке с сигаретами во внешнем кармане куртки. Она ловко вынимает одну, тут же подносит к губам и поджигает кончик. Первая затяжка — самая приятная, необходимая, желанная. Самая. Ванесса вздрагивает от холодного ветра, подхватывающего уже осевший снег и вынуждая его кружить у самой земли, и спускается вниз по ступенькам. Она честно не знает, что теперь. А когда она растеряна — ноги сами ведут в самое родное место. Говорят, что там, где есть родной человек, — находится и твой дом. Что же, тогда она домой.
***
Ванесса входит в кафе, уже заранее начав стягивать шарф. Только она снимает и куртку, а после оборачивается лицом к залу, как на нее тут же запрыгивает что-то мягкое, радостно визжащее и вкусно пахнущее корицей и яблоками. Она от неожиданности крепко прижимает парня к себе и не опускает еще четверть минуты, перенимая его хорошее настроение.
— Ванессааа — даже оказавшись на земле, он продолжает крепко прижимать ее к себе, наслаждаясь объятиями.
— Тю, а шо это мы с утра пораньше пьяненькие? — смешно произносит она, чуть отстраняясь, но продолжая руками сжимать его плечи.
— Бли-и-и-ин, заметно, да? — кривит губы парень, чуть выпячивая нижнюю и нарочно сильно вздыхает.
— Ты че, серьезно? — хохотнула Ванесса, уводя его за собой к свободному столику. Ее, если честно, удивляет, как его еще не выперли с работы, раз он постоянно находит время на посиделки во время рабочего дня.
— Нет, — фыркнула он, толкнув ее в плечо. — Тебе, балбеске, подыгрываю, — заверяет он, занимая ближайший свободный диванчик. — Тебя чего сюда занесло? — улыбается он, подперев голову рукой.
— Да все по тому же поводу, — вздыхает Альстер, складывая руки на столе перед собой и опуская на них голову. — Либо тупая я, либо она, — Антон цокает языком, закатывая на миг глаза.
— Когда твоя жизнь сузилась до Ви? — спрашивает он, а Ванесса серьезно задумывается над этим вопросом. Действительно, когда? — И за что мне снова надрать ей уши? — строго спрашивает парень, настроившись на серьезный разговор. А Ванессе вдруг именно в этот момент становится так совестно, что она приходит к нему лишь из-за своих личных проблем и грузит, грузит, грузит...
— Знаешь, а давай не будем о ней, — улыбается девушка, поднимая взгляд. — Что у тебя нового? Как с Арсением?..
Антон увлеченно рассказывает, задает какие-то вопросы, смешно жестикулирует и угощает бесплатным латте (он называет это красивым словосочетанием «за счет заведения»). В какой-то момент они вдруг добираются до волнующего Ванессу вопроса:
— Ван, а ты где Новый год справлять будешь? — и смотрит на нее в ожидании ответа. Девушка мнется и неловко закусывает изнутри губу. А ведь правда — где?.. Это ее первый столь важный праздник вне дома.
— Да я как-то... ну, вообще-то, по дому соскучилась, — признается она, позволяя себе даже легкую улыбку. — Но меня там не ждут, — спешит добавить она, потирая глаза.
— Почему? — парень состроил грустную мордочку, помешивая свой кофе. Ванесса делает пару глотков латте, прибегая к короткой паузе в разговоре. — Ты никогда не рассказывала про семью толком... — мягко подталкивает ее блондин, накрывая ладонью ее лежащую на столе и большим пальцем поглаживая запястье, немного расслабляя.
— Да там в двух словах и не расскажешь, — грустно улыбнулся Ванесса, опуская взгляд.
— Не хочешь — не нужно, — легко капитулирует парень. Семья для него самого — щекотливая тема. Если кто-то и может понять Альстер — то это он. И дома его никто не ждет точно так же. И говорить он про маму с папой желанием не горит. И вообще — грустно все это... быть брошенным самыми близкими людьми.
— Спасибо, — вздыхает Ванесса. Он ее понимает. А что еще нужно?.. — знаешь, я даже думала поехать к маме. Полгода ее не видела. Но как-то, ну... сам понимаешь, в общем, — она сумбурно обрывает конец фразы, утопающий в латте, которое она заливает в себя, постеснявшись такой скомканной речи.
— Честно? Не понимаю, — хмурится Тоха, прикасаясь к своему напитку и грея о него руки. — Они же тебя не силой из дома выставляли. Ну приедешь ты — хуже же не станет?.. — и Ванесса действительно прикидывает. Хуже же не станет.
Вечером она никак не может избавиться от мыслей о поездке к маме. Она не говорит слово домой, потому что, вообще-то, там, дома, она не чувствует себя дома. В доме должно быть уютно, а еще тепло, и это сейчас не о температуре. Но... ее тянет к маме. После всего, что было, после представления о том, что будет, ее все еще тянет к своей единственной, родной, некогда до невозможного обожаемой маме. «А что, если она изменилась, а что, если скучает...». Девушка подрагивает от одних только воспоминаний, как когда-то в далеком детстве она водила ее под руку и покупала самое вкусное мороженое. А еще она очень сильно любила ее и папу. А она даже не ценила тех, казавшихся тогда повседневными и обыденными, дней.
Ванесса низко опускает голову, кое-как устроившись на краю стола, подстелив какую-то мягкую ткань, и задумчиво крутит в руках нож. Потом долго смотрит на старые порезы, как загипнотизированная, и приставляет к коже холодный металл. Не режет даже, просто это ощущение отрезвляет и мыслить становится немного проще.
***
Выходной день проносится мимо, словно его и не было, и вот на календаре снова ненавистный понедельник, а значит пришло время брать в руки сумку с тетрадями и пиздовать в универ. Ну не здорово ли?..
— Нет, — вслух сама себе отвечает Ванесса, проходя в салон подъехавшего автобуса.
Что же, день явно складывается удачнее, чем могло показаться. Кира Андреевна объявляет хорошую новость, что их снимают с последней пары, чтоб они под ее руководством занялись украшением актового зала. Второй и третий курсы украшали коридор и столовую. Четвертый занялись нарезанием снежинок, складыванием оригами и созданием пышных бутонов из обычных столовых салфеток. А пятый курс, обиженный на весь мир в лице «любимого» университета, готовился к написанию экзамена. — Да что ж вас много так... — вздыхает преподавательница политологии, обводя взглядом толпу первокурсников. — Так, вот вы разбираете игрушки, — она указывает на упакованные по отдельности и рассортированные по ящикам стеклянные шары. — Вы распутываете гирлянды, — отдает она указ еще одной импровизированной группе. — Вот вы двое за стремянкой, а вы начинайте украшать нижний ярус елки... — продолжает она, и вдруг указывает пальцем за их спины. — А вот ты мне поможешь тут! — громче произносит Кира Андреевна. Студенты с интересом оборачиваются и наблюдают, как Виолетта Игоревна, до этого мирно шедшая вдоль коридора, резко останавливается и оборачивается на них, словно впервые заметив.
— А? — смешно произносит она, поведя бровью. Ванесса спешит умчаться за стремянкой, пристроившись третьей в компании, только бы избежать не очень-то желанной встречи. Ей как-то неловко, что ли. Эмоции отступили, а оценка ситуации осталась, и выглядела их легкая потасовка на прошлой паре как-то очень уж не радужно.
***
Группа из пяти свободных юношей и девушек стоят у стремянки и смотрят вверх. Высоко. А еще она немного пошатывается, чем и вовсе отбивает желание вызваться в добровольцы.
— Давайте уже кто-то... — подталкивает Кира Андреевна, держа в руках коробку с распакованными шарами.
— Ну давайте я, — неуверенно пискнул Арсений, хватаясь за верхнюю ступеньку и делая шажок.
— Игоревна, подстрахуй! — рядом с Ванессой вырисовывается Виолетта. Она легко отталкивает девушку в сторону и берется за боковую перекладину, добавляя той неподвижности. Альстер отходит в сторону и смотрит, как парень несмело переставляет ящик повыше и начинает развешивать украшения на участках, куда достает. Один раз он поскальзывается на неустойчивой, качающейся из стороны в сторону, если наступить, ступеньке и машет в воздухе руками, едва ли не упав. Ванесса видит, как Виолетта Игоревна отскакивает назад, готовясь уже ловить его, и ее взгляд полон волнения.
— Господи, осторожнее, — выдыхает она, снова берясь за стремянку. Альстер стоит рядом и держит гирлянду над собой, пока кто-то разматывает ее.
— Я не достаю дальше! — говорит парень, взобравшись на самый верх стремянки, а это без малого четыре метра, и пытается дотянуться до верхушки, где не хватает большой звезды и пары шаров. Боже, да он ж ростом метра в полтора! Ну хорошо, больше, но не выше 160 — это точно. Ванесса придирчиво фыркает. Ну и кто додумался отослать его?.. Ах да, он же сам. Ладно, значок «оправдано».
— Ладно, спускайся, ты молодец, — хвалит его Виолетта Игоревна, подавая руку, за которую он хватается, как за спасательный круг, только может дотянуться. Он делает еще пару шагов вниз, и у него действительно дрожат ноги от напряжения. — Да что ж ты будешь делать... — мягко улыбается Виолетта, и берет повыше талии, снимая со стремянки на руках, когда до земли остается меньше метра.
— Спасибо, — смущенно шепчет он, спеша отойти подальше от жуткой выдумки человечества, названной почему-то простым «стремянка», а не «исчадие ада, на котором ты наверняка свернешь себе шею».
— Так, ты, — обращается к Ванессе Кира Андреевна, жестом подзывая к себе. — Давай, полезла, там фигня осталась, — в приказном тоне произносит преподавательница, указывая наверх.
— Не, я не хочу, — мотает головой Ванесса, с опаской глядя на верхушку елки, до куда еще дотянуться надо. Она, если честно, нехило так побаивается высоты.
— А я спрашивала, что ли, — в излюбленной грубоватой манере отзывается женщина.
— Эх-х, Альстер, — вздыхает Виолетта Игоревна, оборачиваясь к толпе студентов, которых можно задействовать. — Алис! — и Ванесса как-то неожиданно даже для себя подскакивает к стремянке. Вот еще давайте звать сюда высоких привлекательных девушек в юбках, а потом таскать их на руках... Да, Ванесса любит, когда внимание сконцентрировано именно на ней. И, может быть, эй, она тоже хочет на ручки. Хотя, нет, не так много внимания. Ну просто можно было попросить еще раз или что-нибудь такое, да.
— Ты ж не хотела, — широко улыбается Виолетта Игоревна, словно знает чуть больше, чем Ванесса.
— А вы так и вынуждаете снова перехотеть, — вздыхает девушка, становясь на первую ступеньку. Она успевает проделать пару «шагов», когда стремянку начинает немного шатать. Преподавательницы отошли куда-то в сторону, разбираться с группой шумевших первокурсников, а ее страховали лишь две девушки, комплекцию которых идеально описывало слово «полторашка».
Блеск.
Ванесса, выровняв дыхание, добирается до верхушки и принимается быстро развешивать украшения. Когда она заканчивает, то как-то интуитивно смотрит вниз, и тут же замирает, а внутри липким комом раздается страх. Гребаная высота. Она где-то на уровне половины второго этажа, и ей этого достаточно, чтоб начать терять контроль над дыханием и подрагивающими конечностями.
— Виолетта Игоревна! — окликает ее Алина, держащая стремянку. — Вызывайте пожарных! — хихикнула она, гипнотизируя взглядом замершую Ванессу. Она не ощущает того, что чувствует девушка, и до последнего считает, что та просто прикалывается или что-то вроде того. — Ванееееесс, — с подозрением тянет преподавательница, хмурясь и подходя ближе.
Девчонка на трясущихся ногах делает шаг назад и чуть не падает, едва успевая схватиться за балку и истерично взвизгивает, крепко хватаясь за железную опору.
— Эй, эй, тише! — выставляет вперед руки преподавательница, стараясь достучаться до растерянной девушки. — Ванесс, сейчас медленно спускаешься, и не смотри вниз, поняла меня? — дает она короткое указание, берясь за стремянку и крепко удерживая ее на месте.
Поставить девочек на страховку... что ж, возможно, это была не столь гениальная идея. И заставить наряжать елку девушку, боящуюся высоты — наверное, тоже так себе задумка.
— Я не могу не смотреть! — истерично произносит Ванесса, кое-как выпрямляясь и заставляя себя смотреть под ноги, чтоб не свалиться.
— Да что ж ты будешь делать... — и Виолетта Игоревна будто бы замирает, гипнотизируя взглядом девушку. — Давай же, понемногу, — негромко произносит она, ловя каждое крошечное действие.
— Да чтоб я еще раз... — вздыхает Ванесса, и фраза резко обрывается. Она становится ногой на ту самую неустойчивую ступеньку и ощущает, как теряет опору.
— Ванесс! — громкий крик разрезает напряженную тишину, царившую в актовом зале последние полминуты. Девушка честно пытается схватиться хоть за что-то, но в какой-то момент она просто заваливается в сторону и ощущает короткое чувство полета, а затем глухой удар и ноющая боль по всему телу.
***
— Блять, — раздается где-то над ухом. Ванесса не сразу решается открыть глаза, и тут же мычит от боли в боку и руке, на которые пришлась большая часть удара от столкновения с полом. Первое, что она видит над собой — два нависающих над ней женских силуэта — Кира Андреевна и, конечно же, Виолетта Игоревна, куда же, блять, без нее.
— Ванесс, — ее несильно хлопают ладонью по щеке, вынуждая прийти, наконец, в себя.
— Я... упала, — констатирует Альстер, с трудом поворачивая голову. За спинами преподавательниц столпились студенты, оживленно о чем-то переговаривающиеся.
— Я вызвал скорую, — раздается голос Арсения, доносящийся, как через вату.
— Зачем?.. — непонимающе хмурится Ванесса, пытаясь привстать, но рука Виолетты тут же ложится на ее грудь, вынуждая задержаться в таком положении. Кира Андреевна выпрямляется и отходит в сторону, прося собравшихся разойтись и не мешаться.
— Ты сильно ударилась, — мягко и тихо произносит психологичка, и, кажется, она напугана.
— Да нет же, все нормально, — слегка качает головой Ванесса. Честно говоря, у нее сильно саднит затылок и еще пару частей тела, и головная боль разрывает черепную коробку, но это же нормально после падения с более, чем трехметровой высоты?..
— А это... это тоже нормально? — дрогнувшим голосом спрашивает женщина, проводя рукой по ее затылку, и вытягивая вперед дрожащую ладонь, демонстрируя на ней разводы крови. Ее крови. Ванесса неверяще подносит пальцы к предположительной ране, и, вау, они правда покрываются красным.
— Надеюсь, что да, — тихо отзывается Ванесса, а в следующий миг ее рука обессиленно падает на грудь, и она прикрывает глаза, стараясь справиться с приступом слабости и боли.
— Господи, да когда приедет эта чертова скорая... — сквозь зубы цедит женщина, осторожно подкладывая под голову девушки свой скомканный пиджак, и беря ее руку в свою, пачкая обе в крови еще больше, и сжимает ее, давая понять, что она рядом. Ванесса жмурится, а после ее веки расслабляются и ресницы перестают дрожать. Виолетта, тяжело дыша, как загнанный зверь, дрожащими, как от жуткого мороза, пальцами тянется к ее запястью, больше всего на свете боясь не почувствовать под кожей размеренного пульсирования. Она накрывает большим пальцем место, где предположительно должен биться пульс, и замирает, вовсе перестав дышать.