27 глава
Ванесса с минуту молча покачивает малыша, пока преподавательница раздает тесты по вариантам.
— Ви-о-о-летта Игор-е-е-вна, — нарочно долго протягивает Ванесса, отчего ребенок заливается смехом, вызывая умиленные улыбки у девушек и даже некоторых парней.
— Чего тебе, дите? — не оборачиваясь, спрашивает психологиня, проходя к замыкающему шестому ряду, дальше расположены еще четыре, но они абсолютно пусты.
— А я тест писать буду? — спрашивает девушка, разрешая вдруг ставшему активным малышу спуститься на пол и нарезать вокруг нее пару кругов.
— После пары напишешь, — все тем же тоном отвечает женщина, проходя к кафедре.
— Ну Виолетта Игоревна, — хныча, протягивает Ванесса, становясь рядом со стулом и преграждая путь разошедшемуся ребенку, который неожиданно обнимает ее за ноги.
— Разберемся, — только и отвечает женщина, собирая в ровную стопку какие-то листы.
— Виолеттааа Игоревнааа, — снова тянет Ванесса, каждый раз подавляя в себе шкодливую улыбку. Наверняка она уже успела конкретненько надоесть преподавательнице, но кто ж ее просил вызывать в няньки именно ее.
— Жги, — коротко отзывается собеседница.
Студенты вполуха слушают их разговор, стараясь погрузиться в тест, но следить за этими двумя куда веселее, на самом деле.
— А как его зовут? — спрашивает Ванесса, поднимая на руки малыша и поглаживая его по спине. Какая-то особо эмоциональная девчонка из аудитории протягивает трогательное «Awww», наблюдая за Ванессой.
— Э-э-э... — Виолетта впадает в ступор, переводя взгляд на собеседницу:
— ... Андрей?..
— Вы не знаете, как зовут ребенка, — осуждающе подмечает вслух Ванесса, поджав губы и глядя в упор на замявшуюся преподавательницу .
— Алтем, — протягивает это нечто на руках Ванессы, и она вздрагивает, почему-то не ожидая, что малыш вообще умеет говорить.
— Точно! Артем! — хватается за «спасательный круг» Виолетта, но в ответ все равно получает тяжкий вздох и осуждающее цоканье. — И вообще, Альстер, ты че разговариваешь? Пара! — возмущается преподавательница, переводя стрелки.
— Я не студентка, я мама, — с широкой улыбкой парирует Ванесса, и аудитория заливается смехом.
— Ну вы-то куда! — произносит женщина в сторону хихикающей аудитории, но в итоге машет на них рукой и продолжает заниматься своими делами. Вокруг одни только дети!
Прошло минут пятнадцать. Ванесса, не зная уже, чем занять Артема, останавливается за спиной преподавательницы и медленно вытягивает ребенка на руках вперед, как в знаменитом мультфильме «Король лев», когда львенка впервые показывали обитателям животного мира. Она делает это с осторожностью, по миллиметру, словно в руках бомба замедленного действия, а когда Артем тянет Виолетту за волосы на затылке, резко прижимает ребенка к себе, удовлетворенно хохоча под возмущенно-озлобленный взгляд.
— Ты дура, что ли? — вздыхает она, диагностируя страшное «дура» у Ванессы, которая в ответ начинает ржать еще больше, протягивая в ответ странно звучащее «Та-а-а-а».
— Так, пошла вон, — вдруг говорит она, перенимая у девчонки ребенка и аккуратно прижимая к себе: — Садись и пиши тест, — добавляет она, разворачиваясь лицом к рядам парт и спиной к Ванессе.
— Ну блин... — обиженно выдыхает она, грустно улыбнувшись Артему, который выглядывает из-за плеча Виолетты Игоревны.
Альстер возвращается за парту и понимает, что не в силах отвести взгляд от кафедры. Ви настолько умилительно смотрится с ребенком на руках. Она старается одной рукой писать нужный конспект, сидя за столом, а второй так крепко придерживает малыша, что сразу становится ясно — Артем в надежных руках.
Проходит еще минуты две или три, студенты, наконец, окончательно переходят к решению теста, но вдруг по аудитории разлетается всхлип. Тоненький, детский. Виолетта молится на то, чтоб не началось... ... это. Малыш на ее руках заходится в плаче, требуя к себе внимания. Виолетта встает и начинает покачивать его на руках, пытаясь успокоить, чувствуя себя неловко перед аудиторией. Она раздосадованно цокает языком и приводит неудачные примеры, вроде «Артемка, ну ты че, мужики не плачут», но ребенку, кажется, вообще пополам, что ему там нашептывают.
— Альстер, — негромко говорит преподавательница, привлекая к себе внимание девушки. Она машет рукой, чтоб студентка подошла к ней, и Ванесса, закатив глаза, чешет вниз по пролету, молча вытягивая руки, чтоб перенять ребенка. Действие выходит каким-то неловким, и в итоге они почти обнимаются с Виолеттой Игоревной, удерживая между собой эту мелкоту. — Да что ж с тобой не так, — сетует преподавательница, кое-как отпуская ребенка, которого Ванесса прижимает к груди и начинает щекотать. Лицо малыша озаряет улыбка, а из глаз перестают идти слезы. Лицо психологини в этот момент можно описать как «почему я до этого не додумалась?».
— Может, его покормить? — предлагает девушка, и сама улыбаясь Артему, который зачем-то начинает слегка покусывать свой указательный палец, переводя взгляд с одной няньки на другую.
— Да, точно! — щелкает пальцами психологиня. — У меня есть шоколад! — гордо сообщает она.
— Ты дура? — Ванесса ведет бровью, прожигая собеседницу взглядом.
— Ты забыла, с кем общаешься? — пихает ее в плечо преподавательница, стараясь не показывать своего недовольства при всей аудитории, хотя чувствует, как ее начинает донимать такое вольное общение, подрывающее ее авторитет.
— Простите, забыла, — пожимает плечами Альстер, двумя пальцами берясь за запястье ребенка и отводя его ручку ото рта. По-моему, дети не должны облизывать свои пальцы... да, наверное, не должны. — Вы дура, Виолетта Игоревна? — исправляется она, вызывая негодование на лице человека, к которому фраза была обращена, и разошедшиеся по аудитории смешки.
— Обороты скинь, — шепнула ей женщина, тихо настолько, чтоб не быть услышанной прочими студентами. Ванесса резко теряет весь свой запал. Эдакая чисто личностная черта — переходить грань, забывая, с кем общаешься. Альстер, замявшись, зачем-то кивает, и пытается шепнуть извинения, но из горла вырываются лишь нечленораздельные звуки, которые больше походили на тяжелый вздох.
Очень вовремя раздается стук в дверь и входит парень, ранее оставивший своего ребенка с Виолеттой Игоревной.
— Ох-х, ну ты как всегда, — закатывает шатен глаза, махнув на Виолетту рукой и протягивая руки к Артему, который тут же льнет к папе. — Лишь бы самой не нянчиться, — поясняет он Ванессе, которая непонимающе смотрит то на него, то на преподавательницу. — Спасибо, что присмотрела, Ванесс, — улыбается он, а Ванесса растерянно хлопает глазами.
— А откуда вы... — шепчет она, пока Ви уходит собирать листы с тестом, словно бы ей совсем не интересен приход гостья.
— Ви о тебе рассказывала, — улыбнулся он, прося Темочку, как он называл Артема, помахать тете Ванессе ручкой. Альстер вернулась к своей парте с глупой улыбкой.
После пары Ванесса выпытывает у Виолетты лишь то, что парень — ее хороший знакомый, и быстро уматывает под раздраженное «Альстер, че ты хочешь? Не выводи! Еще скажи, что ревнуешь, бля!». Ну ладно, хорошо, на этом моменте она залипла, если честно, и замерла на месте, нихера не сваливая, поведя бровью, глядя в зеленые глаза напротив, а ушла только после «Да не мой это ребенок, не мой! И парень не мой. И вообще, пошла вон отсюда!».
***
В жизни наступает штиль. Последние два месяца события мчались снежным комом, подгоняемым сильнейшим ветром, но то ли этот самый ком растаял, то ли просто остановился. Она уставшая, вымотанная, хочет зимних каникул и начать высыпаться. Особенно остро эти простые желания выделяются на фоне отъезда Виолетты Игоревны на неделю. До этого она думала о том, как бы не напороться на ее ремень злость или там раздражение, когда она перегибает палку, а теперь преподавательница временно покидает не только студенческий городок, но и большинство мыслей в стиле «бля-я, видела бы она меня сейчас» когда курит на морозе или выпивает глоток коньяка или любого другого напитка, попавшегося под руку. И вот вроде хорошо, ну вот прям штиль, а все равно легче намного не стало. Она убеждает себя, что все отлично, так и должно быть, но... ... но.
Ей мало.
Слишком, невероятно, до резко накрывавшей по ночам грусти и сорванного голоса, когда все надоедает так, что она просто становится где-нибудь в безлюдном месте, коих в студенческом городке пруд пруди, и кричит, громко, с отчаянным надрывом. Потому что хочется хоть раз быть услышанной. Она загнана в одиночество, которого внезапно становится слишком много. Не то чтоб раньше его было мало, нет, она идет с этим самым одиночеством под руку почти всю жизнь, но внезапно ее вырвали из привычной атмосферы, поманили пальцем, показали, каким бывает мир, когда у тебя появляется постоянный круг общения, и ты наслаждаешься всесторонним вниманием, ведь для тебя один человек — это все четыре стороны света, потому что... блядь, он один, как мир, и ведь мы делим мир на четыре стороны?.. Так почему человек не может быть этим миром? Всесторонним, многогранным, непосредственным и разным...
И Ванесса даже не знает, кому хочется посвятить свои мысли больше — Антону или же... Альстер судорожно вдыхает морозный воздух и тут же затягивается. Кого она обманывает? Конечно же в мыслях одно навязчивое имя и глаза. Мысли — замкнутый круг, но порой он настолько длинный, что мы забываем, с чего начинали, а потом — к чему пришли.
Ванесса делает последнюю затяжку и выбрасывает окурок в мусорное ведро. Она оглядывается по сторонам, на белые сугробы из мягкого снега, и не может поверить, что так невероятно соскучилась по общению за такое краткое время. Виолетта Игоревна уехала на семинар на неделю, Антон же решал проблемы с документами, ведь хотел перевестись на заочное обучение, чтоб было больше времени на работу и, в частности, заработок, и ему приходится все свободное время мотаться в самые разные уголочки города, оформляя дополнительные бумаги, которые у него когда-то были, но остались в родительском доме, куда он точно не намерен ехать.
А Ванесса... она просто живет. Скучно и однообразно. И, пожалуй, впервые в жизни ее это не устраивает.
На дворе 1 декабря. Ванесса не видит разницы в окружающей среде, но люди как с цепи сорвались и решили, что именно сегодня пришел день подготовки к Новому году. Она хмурится, проходя мимо устанавливаемой высоченной елки около универа, и кто-то нагло обсыпает ее блестками.
— Чего такая бука? — хохочет Тоха. Ванесса поднимает взгляд и не верит, что он действительно тут. Даже раздражение спадает. Она не видела друга целую, блин, неделю, и впервые понимает — как же это много для дружбы. Альстер ладонью стряхивает блестки со своих волос и делает шаг вперед, прижимая к себе парня, увлекая в глубокие объятия. — Ты ж моя кися, — смешно воркует он.
— Ты чего тут? — на пару тонов веселее спрашивает Ванесса, под руку уводя парня в сторону универа.
— По тебе, Альстер, соскучился, — улыбается он, а Ванесса прижимается к нему чуть ближе, на что он просто перенимает ее одной рукой за талию и притягивает к себе. Он, черт возьми, любит эту девчонку такой, какая она есть.
— А еще много-много поводов, но думай, что все из-за тебя, — хохочет он.
— Скотина, — весело протягивает Ванесса, поднимаясь по ступенькам в универ. — Нет, серьезно, какого хуя? — добавляет она, отворяя дверь, куда они тут же прошмыгнули, прячась от колючего мороза.
— А вот и не за хуями, — улыбается он, делая шажок в сторону и ослабляя на шее шарф, пока Ванесса задерживается в гардеробной, долго возясь с замком на куртке. — Нужно документы подписать, а приятным бонусом тебя встретить и с Арсением пососаться, — коротко, ясно, без дополнительных вопросов.
Антон в этом плане почти как Чехов, только ругающийся. Ванесса представляет парня в кресле-качалке, в сером официальном костюме, с часами на цепочке, свисающими из переднего кармана пиджака, в очках и с нарисованными тонкими усиками... Она честно не может объяснить другу, почему начинает ржать.
— Че там Ви, она уезжала вроде, да? — интересуется парень, пока они сидят перед входом в кабинет декана, которого на месте в данный момент не было.
— Ага, — вздохнула Ванесса, запрокинув голову и сложив руки на груди.
— И-и-и?.. — сподвигает ее к продолжению собеседник, зевая в кулак. Он был вымотан возней с подписями, печатями, бумагами... а Ванессе было слегка совестно, что она не могла ему помочь почти ничем, разве что выполнять мелкие редкие просьбы. Она бы с радостью моталась вместо друга по всем нужным заведениям, но везде нужна была его подпись, да и в общем присутствие.
— И еще не приехала, — добавляет Альстер, отзеркаливая зевок.
— Ясно, — коротко отзывается Тоха, съезжая чуть вниз на стуле и утыкаясь носом в плечо Альстер. — Я так устал... — выдыхает он таким слабым голосом, словно вот-вот собирается уснуть.
— Мы все устали, — легко соглашается Ванесса, приобнимая его за плечи. — А пошли отсюда к черту? Заберем, что тебе надо, я свалю с пар, и мы просто хорошенько выспимся? Я за эту неделю часов 15 проспала, наверное, — преувеличенно жалуется она. Вообще-то, у Ванессы вполне себе приличный как для студентки четырехчасовой сон, но этого слишком мало.
— А вот пошли, — легко соглашается на ее заманчивое предложение друг, заставляя себя подняться, когда на фоне вырисовывается декан. Сейчас он возьмет его подпись, за коим чертом она нужна — ему даже знать не хочется. Сказали, что надо — значит надо.
***
Оба заваливаются в общагу к Ванессе, к которой так никого и не подселили, и падают на привычные кровати.
Эта неделя была слишком тяжелой и изматывающей для всей троицы. Конечно, им совсем не обязательно знать, что их общая знакомая, Виолетта Игоревна, с ног валится от усталости. Она хочет вернуться обратно, а не терпеть эти скучные курсы повышения квалификации в чертовом Омске. Но кому это интересно?..
Это была слишком изматывающая неделя. Слишком.