26 глава
Ванесса смотрит на недопитую бутылку коньяка вот уже минуты две. С одной стороны — это же такое дерьмо, с другой — выбрасывать жалко, а напиться вместе с тем хочется с новой силой. Хотя, если бы она ранее не выпила, то и шрамов, возможно, не было бы, а они еще и болят почти все время, напоминая, что «да-да, тебе не приснилось». Очень вовремя на карту поступают деньги, отосланные с номера отца, и Ванесса удивленно округляет глаза, ведь сумма действительно приличная. Она честно не понимает, почему отец содержит ее и регулярно скидывает какую-нибудь сумму, ведь все время после развода она жила с мыслью, что ее просто бросили. Наигрались, помучали, морально растоптали и кинули, а потом словно одумались и сказали сами себе «хм-м-м, нет, нет, нет, подождите, это же моя дочь, как я мог забыть об этом».
Снова воспоминания, от которых хочется отказаться, как от бракованной ненужной вещи. Ванесса едва сдерживает порыв с размаху ударить по бутылке, чтоб та отлетела к стене и разбилась, но этот драматичный миг повлек бы за собой еще час уборки. Альстер резко натягивает куртку, хватает коньяк, и выходит на улицу, выкидывая бутылку по пути в мусорное ведро. Пальцами она поддевает сигарету из открытого картонного коробка, спрятанного в кармане, и тут же закуривает, больше даже по привычке, чем из желания.
Она мнется у полки с приличным алкоголем, цена которого возрастает в геометрической прогрессии. Ванесса понимает, что ближайшую неделю придется экономить на еде и прочих радостях жизни, но все равно ставит перед продавцом бутылку трехлетней выдержки с 4 звездочками и суммой в 4 цифры.
Ванесса уже не жалеет о проебанных двух с половиной тысячах, когда жидкость приятно обжигает горло. Напиток легкий, сладкий, немного отдает запахом миндаля. Она с удивлением отмечает, что ей даже, вроде как, нравится. Она делает два или три глотка и отставляет напиток в сторону: пить днем в одиночку — это, пожалуй, слишком странно. И желания почему-то нет. Все у нее не по-человечески.
***
Ванесса с трудом заставляет себя прийти в универ на следующий день. С Виолеттой Игоревной, в силу расписания, она так и не пересекается, да и не хочется. В голове была полная каша, она запуталась в себе и в отношениях с преподавательницой, и пыталась просто не думать об этом, но на душе все равно скребут кошки и воют волки. Вот многие говорят, что после некоторых ситуаций остается осадок, у Ванессы же этого осадка было больше, чем должно. Точнее, кроме осадка ничего и не было.
Вечером четверга она приходит к Тоше в кафе. Парень явно обижен тем, что она сбрасывала все его вызовы за последние два дня, но он быстро тает, когда она начинает ненавязчиво рассказывать ему всякие глупости. В заведении немного людей, и парень позволяет себе просидеть и проговорить с девчонкой минут сорок, пока столиками занимаются его коллеги.
— А что у вас с Ви? — вдруг спрашивает он, и внутри все почему-то холодеет. Девушка непроизвольно проводит кончиками пальцев по небольшой темной ранке на нижней губе.
— А что с ней не так? — старается она придать своему голосу безразличия, помешивая выставленный перед собой кофе.
— Вот это мне и интересно, потому что она уже десять минут сидит за твоей спиной и даже не подсаживается, — говорит он, глядя куда-то мимо Ванессы.
Девчонка тут же оборачивается, и, блять, натыкается на силуэт Виолетты Игоревны, которая, склонившись над какими-то распечатками, читает документ, а рядом стоит чашка дымящегося кофе.
— Когда она вошла? — загнанно шепчет Альстер, тут же отворачиваясь, боясь пересечься взглядами.
— Говорю же — 10 минут назад, — закатывает глаза Антон, цокнув языком. — Может она нас не заметила просто?.. — и прежде, чем Ванесса успевает что-то сказать, громко произносит: — Виоле-е-етта Игоревна! — словно в издевку добавляя отчество, хотя давно позволяет себе звать ее просто «скотина» или «Ви».
Преподавательница поднимает на них взгляд, и она вовсе не выглядит так, словно заметила их лишь сейчас. Женщина кивает, молча здороваясь, и вновь возвращается к документам. — Че-е-е-е, — тянет Антон, поднимаясь из-за стола и пересекая расстояние между столиками. Ванесса сглатывает и почему-то отворачивается. Мимо проходит девушка-официант, и она тихонько одергивает ее, спрашивая, может ли она подать ей глинтвейн — это единственное подобие алкоголя в этом заведении.
Через полторы минуты, Ванесса считала каждую секунду, Антон умудряется приволочить к их столу Виолетту и усаживает ее напротив девушки, которая несмело поднимает взгляд.
— Разговаривайте, — коротко бросает он и уходит, оставляя их наедине.
Ванесса почему-то вспоминает некогда просмотренную серию Шерлока, в 3 сезоне был подобный момент, когда Шерлок нарочно сводит Мэри и Джона, и просит их быстро выговорить все друг другу. В данной ситуации Ванесса сравнивает себя с Мэри. Дорогой тебе человек узнает то, о чем знать не должен, и вы оба не понимаете, как быть дальше.
— Привет, Ван, — первой начинает Виолетта, под столом закидывая ногу на ногу по форме перевернутой «4».
— Здравствуйте, — тихонько шепчет в ответ девчонка, выглядывая, где же носит официантку с ее напитком. Сейчас было бы очень кстати.
— Неловко, правда? — грустно ухмыльнулась преподавательница, опустив взгляд на пару секунд и снова переводя его на собеседницу.
Ванесса честное слово не знает, почему в ответ несдержанно хихикнула. Ее учительнице неловко с ней общаться. То есть, ну, как бы, она угрожает выпороть ее ремнем в аудитории, разложив на своем столе, но вместе с тем испытывает неловкость за вчерашние события. В смысле, не то что бы Ванесса часто думала о ее ремне, но пару раз навязчивые мысли закрадывались в голову... девчонка снова хихикнула, теперь уже громче, зажимая рот рукой.
Виолетта Игоревна ведет бровью и смотрит на нее так, словно общается с каким-нибудь умственно отсталым.
— Я вроде не настолько сильно тебя вчера приложила, — шутка на первый взгляд кажется неудачной, но Альстер почему-то продолжает дурацки хихикать.
— Да что ж ты будешь делать... — вздыхает преподавательница, и сама почему-то не сдерживает улыбку. Почему они обе... такие? Просто такие. Странные, неправильно реагирующие на многие ситуации, одна — королева драмы, вторая — легко воспламеняющаяся, когда дело касается серьезных тем. Две странных девушки на «В».
— Пожалуйста, — над головами раздается тоненький женский голосок, и на середину стола опускается чашка, наполненная кипяченым вином с добавлением специй, включая корицу.
— Спа... — Виолетта подвигает к себе стакан раньше, чем Ванесса вытягивает руку и добавляет вместо нее:
—... сибо, — девушка, скрывая улыбку от столь странной благодарности, кладет на стол счет и уходит. — Ну и что это такое, Ванесс? — преподавательница проводит наполненным почти до самых краев стаканом перед носом, различая отчетливый запах крепкого вина, вперемешку с разно-разными добавками, и под возмущенное «ну э-э-й» делает крошечный глоток.
— Ну... ну это... ну мое же, — жалобно говорит Ванесса, обрывая каждую свою фразу. Она с жалостью наблюдает, как Виолетта делает еще один глоток и отставляет стакан довольно далеко, так, чтоб девушка не смогла до него дотянуться.
— Ужасная пародия на глинтвейн, — выносит она свой вердикт, откидываясь на спинку стула. — Заходи как-нибудь, угощу тебя настоящим, — Ванесса запинается, чуть не подавившись воздухом.
— Зовете в гости? — настороженно уточняет она, нагибаясь над столом, почти ложась на него грудью, чтоб подтянуть к себе бокал с теплым напитком, но получает удар по этой самой протянутой лапке.
— Фу, Альстер! — словно отдавая команду собачке, говорит ей Ви. Ванесса обиженно поджимает губы и возвращается на место, складывая руки на груди. — Зову, но не сейчас, — добавляет она. — Давай как-нибудь ближе к Новому году, — предлагает она, подзывая Антона, который якобы «беспалевно» наблюдает за ними последние минуту-две, не услышав ни одной фразы, но замечая мимику и жесты. — Забери-ка ты эту гадость, — просит она, протягивая ему бокал.
— Сама ты гадость, — фыркнул парень в ответ.
— Сама не пьешь — Ванессе отдай, — предлагает он, не зная, что изначально именно его подруга и заказывала себе напиток.
— Да, да, Ванессе, — закивала девчонка, принимая из его рук бокал и нагло припадая губами к напитку, осушая наполовину, словно в издевку над преподавательницой, у которой желваки на скулах заходили от негодования. Парень, хмыкнув, уходит обслуживать столик новоприбывших.
— Ты специально, да? — уточняет женщина, стараясь придать тону мягкости.
— Что? Мне восемнадцать, законом не запрещено, — фыркает Альстер, стараясь не показать, каким горьким показался напиток, когда пьешь залпом. Виолетта, видимо, замечает, раз вынимает из переднего кармана пиджака шоколадную конфету, снимает с нее обертку и, зажав двумя пальцами, подается вперед. Ванесса не уверена, должна ли была взять ее руками, но почему-то не сдерживается и тянется к конфете губами, накрывая ими и кончики пальцев Ви, которая, впав в недолгий ступор, не сразу отпускает конфету, позволяя ей зависнуть на языке Ванессы, а потому девчонка вынуждена еще секунд пять накрывать губами ее большой и указательный пальцы. Девушка, улыбнувшись, вновь сажает свою пятую точку на мягкий диван и с интересом смотрит на Виолетту, у которой совсем слегка краснеют кончики ушей.
То ли Альстер такой смелой стала, когда в голову ударило крепкое вино, то ли она просто устала краснеть при преподавательнице, а потому просто молча жует вкусную конфету.
— Фто? — спрашивает Ванесса, перекинув конфету за щеку, когда не выдерживает пристального взгляда зеленых глаз.
— Нифево, — пародирует ее женщина, цокнув языком.
Виолетта уходит спустя пару минут, ведь она должна подготовить тест для первого курса по психологии, о чем не забывает напомнить Ванессе. «Только попробуй не прийти, засранка», — мило звучит, правда?
***
Ванесса сидит за родимой второй, разложив свою тушу на парте, и уныло смотрит по сторонам. Она устала и хотела кушать, а все это есть только дома. А еще она не хочет писать никаких тестов, но на учительском столе лежит стопка распечаток. До начала пары еще пять минут. Виолетта Игоревна стоит около доски, когда в аудиторию влетает парень лет двадцати трех-пяти, явно не с их универа. Он широко улыбается преподавательнице, а она ему в ответ, кажется, они действительно рады видеть друг друга, но внимание студентов приковывает другой человек. Маленький, примерно полуторагодовалый, он прижат к груди отца и забавно оглядывается по сторонам широко распахнутыми карими глазами, а на лоб спадает белесая недлинная челка. Ванесса внимательно наблюдает за этими тремя и невольно улыбается, когда малыш тянет руку к преподавательнице, которая смешно сюсюкается с ним, шепча какие-то милые вещи, судя по улыбке парня. А потом улыбка с лица психологини вдруг пропадает, ведь...
— Ви, спасай, мне его оставить не с кем, — жалостливо просит парень, передавая малыша на руки Виолетте, которая скорее на автомате прижимает ребенка к себе, нежели из большого желания.
— Совсем, что ли? У меня пара, вообще-то! Куда я его? — протестует она, перенимая малыша поудобнее. Мальчишка на ее руках начинает оттягивать на ней ворот футболки, отчего Виолетта показывает смешную пародию на то ли вампира, то ли оборотня, клацая зубами рядом с рукой ребенка.
— Полчаса и я тут! — бросает парень, убегая на выход, пока женщина не опомнилась.
— Стоять, я кому говорю! — она делает пару шагов вслед за сбежавшим парнем, но звенит звонок.
Преподавательница останавливается на месте, закрывает глаза и глубоко вдыхает, как бы говоря себе «расслабься, все пройдет нормально».
— Виолетта Игоревна, а это ваш? — умиленно спрашивает девочка с первой парты, сложив руки у груди.
— Да упаси Господь, — фыркает женщина, возвращаясь к кафедре. — Мне моего ребенка хватает... да, радость моя? — и смотрит на Альстер, которая не сразу понимает, что обратились непосредственно к ней.
— Доченька моя, а иди-ка ты сюда, — махнув ладонью в зазывающем жесте, продолжает ломать свою комедию Виолетта.
— Э-э... ладно, — неуверенно тянет Ванесса, выходя из-за парты и спускаясь вниз. Преподавательница молча передает ей ребенка, которого Ванесса крепко прижимает к себе, испугавшись, что он вдруг выпадет или начнет отбиваться, как делают котята. — Вы че делаете?! — истерично выкрикивает девушка, не ожидавшая такого поворота событий.
— Садись, — Виолетта выдвигает свой стул из-за стола и ставит его чуть поодаль. — А теперь нянчись, — подсказывает она, а аудитория в который раз заливается смехом. — Посмотрим, хорошая ли ты мама, — широко улыбается преподавательница.
— Сама мама, — обиженно сопит девчонка, разрешая малышу на руках водить ладошками по ее волосам.
— Че сказала? — с притворным возмущением отвечает ей Виолетта Игоревна. — В нашей парочке мама — это ты, Альстер, — выпаливает она двусмысленную шутку, которую студенты также проглатывают.
У Ванессы на языке крутится шутка из Доктора Кто « — ты моя мамочка?», но она почему-то выпаливает совсем другое:
— Тогда я могу присвоить себе вашу фамилию? — и, довольная своей колкостью, широко улыбается.
— Сразу после свадьбы, радость моя, — окей, хорошо, ладно, учительница ее уделала. Но ведь впереди еще полчаса и она сможет отыграться, так ведь?..