22 глава
Ванесса действительно впечатлена настолько, что все ее силы поглощены эмоциями, из-за чего она едва переставляет ноги, тяжело дыша и останавливаясь на крошечные перерывы. Виолетта все это время идет следом, в некоторые моменты, когда ей кажется, что Ванесса точно завалится набок, хватая ее за плечи или талию. — Ванесс, хватит выеживаться, — просит ее женщина, в который раз порываясь помочь ей преодолеть лестницу, но девчонка всякий раз капризно шарахалась в сторону от любого жеста.
Ну вот и во что это все вылилось? Ванесс, ну блять, ты оторвала человека от дел своими мелкими проделками, а теперь попробуй тактично ее выпроводить. Ну это же неправильно, Ви наверняка хочет свалить отсюда, но она такой человек по жизни, что ей совестно оставить меня одну. Вечно я все порчу своим стремлением отхватить кусочек внимания. Просто навязчивая девушка, не умеющая общаться с людьми. А Виолетту вон вообще бешу, раз она порой на меня даже голос срывает. А че возится-то со мной тогда?
— Ванесс, — ласковый голос раздается где-то над ухом. Альстер так ушла в свои раздумья, что незаметно для себя самой остановилась на месте, в проходе между лестничной клеткой и этажом, на котором была расположена ее комната. Вздрогнув то ли от неожиданности, то ли от озноба, а может и от того, как звучал голос преподавательницы. Нежный, взволнованный, тихий... успокаивающий. Как океан в штиль, когда волны едва-едва щекотно ласкают морской песок. — Так, я уже хочу вызвать скорую, — говорит она, качая головой. — И Антону я все тоже расскажу.
***
Ванесса падает лицом в подушку, тут же накрываясь одеялом, только они оказываются в ее комнате.
— Нда-а, ты ешь вообще? — оглядывая стопку чашек из-под чая, задалась вполне логичным вопросом Виолетта, не найдя взглядом ни одной грязной тарелки или чего-нибудь съестного. Судя по характерному звуку, преподавательница опускает на кухонную тумбу шуршащий пакет и начинает вынимать оттуда какие-то препараты, попутно ставя кипятиться чайник. — Ванесс, не игнорируй меня, пожалуйста, — и снова по имени. Ванессу слегка потряхивает от холода, но она уверена, что конкретно эти мурашки вызваны вовсе не болезнью.
— Извините, — лепечет она из-под своего укрытия, и испуганно распахивает глаза, когда с нее сдергивают одеяло.
— Измерь температуру, — даже не просьба, а скорее указание, и в глазах столько нежности, что она уверена: такой тон лишь скрывает волнение. И в душе от этой мысли теплеет. Она старается просунуть взятый из рук преподавательницы градусник под свою кофту с высоким воротником, но удрученно шипит, когда у нее все валится вон из рук. Виолетта молча подает ей свежую футболку. Девчонка, кивнув, рывком стягивает с себя верхнюю одежду, планируя сменить ее на более домашнюю вещь, но...
... упс.
Она как будто в замедленной съемке видит, как взгляд Виолетты Игоревны лишь на миг скользит по ее телу и женщина уже собирается тактично отвернуться, но в глаза бросаются белые шрамы, исполосовавшие всю ключицу. Она замирает. Ванесса в панике, потому что, блять, никто еще никогда не видел ее уродских шрамов, которые она наносила лезвием довольно давно, когда старалась успокоить себя и не сорваться, потому что вечные скандалы в семье накаляли атмосферу до предела так, что хотелось либо выть, либо резаться: она делала и то, и другое. Девушка спешит скорее надеть футболку, но на второе ее плечо, чистое от увечий, резко опускается рука Виолетты Игоревны, которая вдавливает ее в кровать, не разрешая двигаться или спрятаться. У Ванессы внутри бушует столько эмоций, что она в полной мере начинает осознавать термин «большой взрыв», потому что внутри нее целая блядская галактика, которая идет по швам, потому что гребаная Виолетта ... Просто Виолетта. Альстер напугана и загнана. Самый близкий для нее человек видит ее слабость, которую она скрывала годами и провалилась на простой футболке. Страшно, обидно, противно от самой себя... на глаза наворачиваются слезы, а когда на нее, наконец, переводит взгляд Виолетта, все еще плотно сжимающая ее плечо, она начинает дрожать по меньшей мере как жертва изнасилования.
Злость.
Непонимание.
Волнение?
— Ванесс, — и голос звучит совсем иначе, чем всегда. Это не та Виолетта Игоревна, которая водила ее в кино, не та, с которой она делит их стол в кафе, почти в самом конце зала, и это точно не та Виолетта, которая много шутит и смеется, вынуждая Ванессу краснеть. Перед ней давно знакомый персонаж, которого она так сильно боится и перед которой трепещет всякий раз, ведь перед ней именно та Виолетта, которая срывается на нее за голодовку, которая кричит на нее посередине супермаркета из-за неудачной недо-взятки, абсолютно точно та, из-за которой она может днями находиться в меланхолии и много спать, а еще ничего не есть. Но взгляд ее вдруг становится мягче, когда она видит слезы, которые вот-вот скользнут по гладким щекам. — Ну ты чего, Ван, — уже мягче повторяет она, стараясь не смотреть на ее ключицу, но взгляд все равно опускается на чертовы широкие белые полосы.
Сколько можно рассказать о человеке по его порезам? Да почти все, если постараться. Порезы на венах чаще для привлечения внимания или, если совсем уж все плохо, то попытка уйти из жизни. Но ключицы — это другое. В первую очередь — эти порезы для себя. Не для того, чтоб их увидели, не для того, чтоб привлечь к себе внимание, не для того, чтоб получить от кого-то помощь... они для себя. Личное, сокровенное, они только ее и знать никто об их существовании не должен. На ключице Ванессы шрамы глубокие, но специфика кожи на плечах и ключицах в том, что порез не сразу наливается кровью — он сначала расходится, как по шву, широко, и шрам остается широкий, с тонкими краями и толстой серединой. До этого момента Ванесса гордилась собой, что могла сама нанести себе такие, ведь решится не каждый. А сейчас вдруг понимает, насколько это было глупо.
Виолетта отдает ей градусник и помогает надеть футболку, потому что Ванесса сейчас явно находится в своей прострации и почти на нее не реагирует, а температура по-прежнему никуда не делась. Виолетта укрывает ее теплым одеялом, а девушка переводит на нее свой отчаянный взгляд, она словно пытается извиниться, но не знает, за что и как это сделать.
— Ты сама?.. — все же уточняет женщина, получая в ответ кивок. — Из-за меня?.. — вдруг решается спросить она, сидя на краю кровати, уткнув взгляд в пол и прислонив к губам сложенные вместе ладони.
— Что?.. Конечно, нет, — от абсурдности Ванесса не сразу понимает — послышалось ли ей. — Уже давно, из-за родителей, — сознается она. Преподавательница молча уходит из комнаты, громко хлопнув дверью, и Ванесса хочет верить, что звук, последовавший после, это вовсе не удар кулака об стену. Она дрожит, обнимая себя руками. Ей, если честно, хочется добавить краски на ключицы путем нанесения новых порезов, но подобные порывы она глушит в себе последние три года, хотя ей все чаще кажется, что однажды она сорвется и очнется уже с лезвием в руке.
Дверь тихо открывается минуты через три, на пороге стоит психологичка, и, судя по мокрым кончикам волос, она умывалась.
— Пожалуйста... — хрипит Ванесса, как только взгляд цепляется за фигуру. — Оставьте меня одну, уйдите, — срывается она на отчаянный шепот, не глядя на Виолетту, только на потолок, стараясь сморгнуть подступившие слезы.
Ты такая тряпка.
Виолетта молча качает головой, словно бы говоря «Я бы не против, понимаю, что тебе хуево, но не могу... понимаешь?.. не могу».
— Температуру измерила? — спокойным голосом спрашивает она, а Ванесса, скрипя зубами, подавляет в себе желание швырнуть ранее названным предметом в стену. Девушка молча вынимает градусник из-под футболки, смотрит на показатель и сильно встряхивает его, стирая результат. — Что ты делаешь, блин? — подлетает к ней Виолетта, отбирая прибор, но отметка уже сошла на «36.6». Она осуждающе смотрит на девушку, которая в немом протесте накрывается одеялом с головой и дает понять, что ни на какое общение она не настроена. — Ну и что за бунт? — фырчит Ви, присаживаясь на край кровати и нащупывая под одеялом плечо девушки, начав успокаивающе поглаживать.
Бывало ли с вами так, что близкий или не очень человек узнавал о тайне, про которую знать не должен был? Не потому, что это нечто запрещенное, а просто что-то настолько личное, сокровенное, что болтать лишний раз об этом даже и не хочется. Но, рано или поздно, он все равно узнает — будь это порезы или привычка курить, неважно. И какова будет ваша защитная реакция? Паника, немая истерика? А потом и злость. Потому что «ну блять, ты не должна была этого знать, я не хотела этого». И злость Ванесса испытывала именно на себя, не зная теперь, как общаться с преподавательницой. Она боится, что еще секунда, минута, пару минут и Виолетта сорвется на нее — будет кричать о том, какая она идиотка. А еще Ванесса боится, что никакой реакции не будет, ведь это означало бы, что женщине на нее абсолютно плевать, потому что к такому она не готова совершенно. Она честно не понимает, откуда в голове такое изобилие ненужных эмоций, но приумноженные на головную боль, озноб и легкую «затуманенность», они атаковали ее со всех сторон, и лишь мягкое касание пальцев Ви к своему плечу, что она ощущала через одеяло, приносило легкое облегчение.
— Ванесс, не трепи мне нервы, — просит Виолетта Игоревна, аккуратно оттягивая края одеяла, натыкаясь на взгляд карих глаз. Девушка молча наблюдала за тем, как преподавательница продолжила стягивать одеяло, не встречая сопротивления, пока не оставила его на уровне плеч. — Вот и молодец, — с грустной ухмылкой хвалит она, прожигая девушку взглядом. — Ты же понимаешь, что мы потом поговорим об этом?
— Обязательно? — жалостливо состроив бровки, уточняет Ванесса, совсем растерявшая свой запал. Сейчас ей хотелось просто уснуть и проснуться без своей болезни.
— Ага, — забавно отвечает Виолетта, подвигаясь чуть ближе и, убрав волосы Ванессы, припадает к ее лбу ладонью, с волнением отмечая, до чего кожа горячая. — Вот теперь заново измеряй, —Альстер молча принимает протянутый градусник и, тяжело вздохнув, оттягивает ворот футболки.
Пока малая снова о чем-то раздумывает, ожидая, что градусник покажет ту же цифру, что и минутами пятью ранее, когда она встряхнула градусник, Виолетта тем временем орудует на ее мини-кухне, заваривая какой-то порошок, напоминающий ромашковый чай, и попутно читает инструкцию по применению того или иного препарата.
— Ну и что там? — отвлекается женщина, поднимая взгляд от строк текста и переводя его на разлегшуюся на кровати биомассу бледного цвета.
— Не знаю, — пожимает Альстер плечами, глядя в потолок. Виолетта закатывает глаза, цокнув языком.
— Ты такая капризная, когда болеешь, — подмечает она, подходя к девушке, только Ванесса испуганно среагировала от неожиданности, стараясь быстро вынуть градусник, Виолетта уже скользит рукой по ее плечу, самостоятельно забирая у нее прибор, но в один миг она задевает шрамы и вздрагивает так сильно, словно впервые узнает об этих рубцах на ключице.
— 38,4, — читает она, нахмурившись и оборачиваясь на сжавшеюся под ее взглядом Ванессу. — Беги до самой границы, Альстер, потому что мы от Антона скоро так отхватывать будем...
— Мы? — удивленно переспрашивает она.
— Я похожа на трусиху, которая оставит тебя с ним один на один? — ухмыляется она, поднося чашку с лекарством. — Что ты, больная, часика два без меня протянешь? — спрашивает она, глянув на время на телефоне.
— Да хоть весь день, — фыркает девушка в ответ, припадая губами к согревающей жидкости, довольно неприятной на вкус.
— Охотно верю, — с сарказмом произносит преподавательница, когда девчонка обжигает язык, начав махать на него ладонью. — Ладно, надеюсь, не угробишь себя за это время... я домой мотнусь, дела небольшие, и тогда уж займемся твоим лечением, — коротко пересказывает она, накидывая пальто.
— Да не нужно, я сама... — лепечет Ванесса, делая совсем маленький глоток горячей жидкости, боясь обжечься еще больше.
— Да кому ты рассказываешь? Мы же обе понимаем, что ты тут без меня загнешься... — объявляет Виолетта, расправляясь с шарфом.
— Какого вы высокого о себе мнения, — хмыкает Ванесса, получая в ответ самовлюбленную ухмылочку.
***
Ванесса уснула, а проснулась спустя часа полтора от того, насколько же было удушающе жарко. Она поерзала, скинула с себя одеяло, попыталась уснуть, но легче не стало. Преодолев головокружение, она подошла к форточке и распахнула ее, решив оставить так, чтоб комната хоть немного остыла, после чего завалилась в одной футболке в кровать. Волосы взмокли, а она все никак не могла справиться с накатившей духотой. Прокашлявшись, Ванесса налила себе стакан холодной воды и разом осушила его, еще с полминуты кашляя, когда в горле засаднило. Прохладный сквозняк в какой-то момент даже стал перебрасывать ее волосы, словно легкий ветер играл с ними, и все бы ничего, не будь на улице дубак под -10. Девушка разблокировала телефон, где ее ожидало непрочитанное сообщение от Виолетты Игоревны.
14:08
Ну что, как ты там? Какая температура? Я задерживаюсь немного, буду через час.
Ванесса специально для ответа измеряет температуру и удивленно округляет глаза, когда видит, как красная полоска останавливается у отметки в 39,1. Она не ощущает, чтоб ей было плохо, просто жарко, а потому не сразу решается отослать ответное «хорошо, 39.1»
14:18
Ты дура?! Нифига это не хорошо! Я звоню Антону!
На губах Ванессы мелькнула улыбка. Все же закрыв форточку, достаточно остыв, она набирает в ответ, что смена у друга заканчивается только через полчаса.
***
Ванесса честно не знает, в какой момент все пошло не так, но когда она стоит у кухонной тумбы, заваривая оставленный
преподавательницой порошок, ее вдруг ведет в сторону и она только и успевает, что уцепиться руками в края стола. Перед глазами все поплыло, и она с трудом делает пару шагов к кровати, но так и не доползает до нее, падая на колени рядом и тяжело дыша. Она чувствовала, что лучше ей не становилось, но сейчас это ощущалось особенно остро.
Дверь в комнату отворяется и на пороге показывается Виолетта, приветственно улыбающаяся. Ванесса помнит, как обернулась к ней, как женщина опустилась рядом и помогла сесть на кровать, а затем изображение плывет окончательно и она, кажется, отключается под благой мат... или ей послышалось?
***
Очнулась Ванесса, когда рядом раздаются сразу два голоса: первый принадлежит Виолетте Игоревне, которая сидит рядом, на краю кровати, держа свою руку на груди девушки, но смотрящая прямо перед собой — на отчитывавшего ее Антона. Оба о чем-то спорили, и Альстер, кажется, прервала диалог своим тихим мычанием.
— Ванесс! — первый реагирует Антон, опускаясь рядом. Виолетта оборачивается к ней, облегченно выдыхая.
— Я тебя точно убью когда-нибудь, — менее радостно произносит женщина, садясь полубоком, не сводя взгляда с резко побледневшей девушки. Антон ударяет психологичку по плечу, одарив злым взглядом, на что она зашипела «ау-у-уч».
— Ты как, Ванесс? — возвращается к ней парень, ласково перебирая волосы и с тревогой ощущая исходящий от нее жар.
— По ней видно, как, — огрызается Виолетта, отхватывая очередной удар, теперь уже по бедру. — Да за что?! — возмущается она, потирая место удара, тихо шипя под нос.
— Бросила мою девочку умирать, и мне ни слова до последнего! — Ванесса краснеет, когда приятное «мою девочку» ласкает слух. Она скучала по Тоше. Да и по Ви соскучиться успела. Забавно, правда?
— У нее губы потрескались, — вдруг становится серьезной женщина, обхватывая пальцами подбородок Ванессы, низко наклоняясь, рассматривая маленькие трещинки, некоторые из которых отдавали запекшейся кровью.
— А все из-за кого? — рычит на нее Антон, принося стакан теплой воды. Виолетта молча помогает Ванессе сесть в кровати, обхватив одной рукой талию и потянув на себя, на что та смущенно краснеет, тут же припадая к поднесенному к губам бокалу.
— Я отключилась, да? — спрашивает Ванесса, проводя языком по губам. Глаза Антона округляются, и он переводит взгляд на Виолетту, которую девушка только что, кажется, серьезно спалила.
— Она потеряла сознание, а я узнаю об этом только сейчас?! — возмущенно выпаливает парень, а психологичка уже закрывается руками, готовая принимать удары.
— Я успела ее подхватить, если что! — в оправдание заявляет она, протягивая фирменное «ауч», когда на плечо обрушивается удар ладонью.
— Ты такая скотина, что у меня слов нет! — вспыхивает Антон, зло топнув ногой. Ванесса лишь успевает удивляться происходящему. С одной стороны было забавно наблюдать за тем, как ее учительницу ставят на место, с другой стороны было ее жаль. Она ведь и не заслужила, вроде, даже. Добровольно вызвалась помочь и отхватывает пиздюлей. Инициатива наказуема — правда в действии.
— Что-то мне не... — хрипит Ванесса, заходясь в кашле, тут же ощущая сильные руки на спине, которые поддерживают ее в сидячем положении. — ... хорошо, — заканчивает Альстер, стараясь отдышаться. Антон вызывается поставить ей градусник, но Ванесса одаривает Виолетту таким паникующим взглядом, вроде «если он увидит мои шрамы — мне пизда» и женщина берет инициативу на себя, проводя действие самостоятельно. Силы как-то совсем оставляют ее, и девушка едва ли может пошевелиться, полностью прикрывая глаза, ведь свет люстры остро режет по глазам, заставляя их слезиться.
— 40,2, — Антон прижимает руку ко рту, переводя взгляд на смущенную таким вниманием Ванессу, а взгляд Виолетты такой серьезный и мрачный, что девушке кажется, словно эти двое уже похоронили ее заживо.
— Я вызываю скорую, — коротко оглашает преподавательница, вынимая телефон. Альстер вздрагивает, распахивая карие глаза. Она. Ненавидит. Больницы. Одно дело — обследовать растяжение стопы, где все хорошо закончится сто процентов, другое — быть госпитализированной в это жуткое место, да и еще она жутко боится уколов с самого детства, и если к ней поднесут даже совсем крошечную иглу — у нее начнется истерика, честное слово.
— Это долго, — тут же реагирует Антон, переводя тревожный взгляд на преподавательницу. — Там дорога пару часов назад обвалилась, движение плотное, минут тридцать ждать будем, — в подтверждение он показывает сохраненную на телефон статью о поломке дороги, найденную в группе «подслушано» их студенческого городка. — Даже на машине с той же скоростью добираться будем, — добавляет он.
— А если в частную клинику? К ней путь через трассу. Минут пятнадцать, если проблем не будет, — Ванессе хочется провалиться под землю, потому что, ну, серьезно, ребят, вы собираетесь отправить меня в больницу?
— Я не хочу, — скулит она, кутаясь в одеяло.
— А кого ебет? — риторически спрашивает Виолетта, подрываясь с места и стягивая со стула кофту Ванессы, помогая ей надевать ее, девчонка упорно сопротивляется, и женщине приходится перейти на более жесткий настрой: — блядь, ты уже заболела, умница, а теперь дай нам тебе помочь! — под конец она срывается на крик, но атмосфера угрозы тут же рушится, когда Антон отвешивает психологичке подзатыльник, говоря, чтоб не кричала на его девочку, на что женщина закатывает глаза, застегивая на Ванессе молнию. Девчонка не сдерживает рвущегося наружу смешка. Они забавные, оба. И Тоша, и Ви. Она рада, что в такой момент окружена именно этими людьми.
Антон собирает сумку с вещами, куда кладет самое необходимое, а Виолетта за минуту натягивает на Ванессу пальто, потому что куртку это глазастое недоразумение где-то оставила и забыла о том, где именно. Она отдает парню ключи от машины и просит спуститься вниз и разблокировать ее, вставить ключи и провернуть на два оборота, чтоб авто прогрелось и они сразу
тронулись с места.
— Я не хочу в больницу, — грустно повторяет Ванесса, сделавшая попытку встать, но Виолетта легко толкает ее в грудь:
— Ага, давай вот ты еще три часа по лестнице спускаться будешь, — с наездом произносит она, беря девчонку на руки. Были бы силы — уже брыкалась и вырывалась бы, но она действительно так утомлена болезнью, что все попытки оканчиваются тем, что она послушно утыкается носом в грудь преподавательницы, вдыхая едва уловимый запах парфюма.
— Они сделают мне больно, — снова шепчет Ванесса, кажется, даже всхлипывая. Виолетте правда жалко Ванессу до глубины души, но она не знает, что еще делать, кроме как везти ее в лапы к профессионалам.
— Нет, Ван, не сделают, — успокаивающе шепчет она, спускаясь по ступенькам, перехватывая худощавое тело покрепче, ведь девчонка совсем не делает попыток удержаться в таком положении и так и норовит выскользнуть, но цепкая хватка Виолетты Игоревны преграждает все попытки. Она ускоряет шаг, потому что ей совсем не нравится состояние Ванессы, и она мечтает скорее добраться до клиники. — Не сделают, слышишь? — повторяет она, когда снова слышит тихий приглушенный всхлип. — Я не дам, — обещает она, выходя во двор. Антон открывает заднюю дверь и она бережно укладывает Ванессу на пассажирское сидение, искренне жалея, что той приходится неудобно подобрать под себя ноги, чтоб поместиться. Альстер прячет лицо в ладонях, и Ви боится, что она и вправду плачет от того, насколько боится оказаться в больнице.
— Быстрее, — просит ее Антон, с отчаянием глядя в зеркало заднего вида, заняв место рядом с Виолеттой. Машина резко трогается с места.