23 глава
Виолетта превышает, действительно серьезно превышает впервые в жизни. Она не дура, чтоб лететь на встречную или на красный свет светофора, но они быстро выезжают на широкую трассу, где точных ограничений нет, и она обгоняет весь поток, вдавливая педаль газа до 130. Вместо планируемых 15 минут они добираются за 10. Виолетте хочется торжествующе хлопнуть в ладони, когда они подъезжают к большой парковке у частной клиники. Она здесь раньше не была ни разу, но знала, что о ней ходят лишь хорошие отзывы, но все равно переживала, кидая взгляды в зеркало заднего вида. Машина останавливается, и Ви вылетает из нее первой, а следом и Антон. Ванесса принимает протянутую Виолеттой Игоревной руку, прося дать ей дойти самой, потому что я сгорю со стыда, если нас встретит кто-то из знакомых. Но стоит девушке сделать пару шагов, она чуть ли не падает, и лишь благодаря ловкости преподавательницы угождает в теплые объятия вместо жесткого асфальта.
— Мелкая упрямая засранка, — цедит сквозь зубы женщина, подтягивая к себе девчонку, заводя вторую руку ей за ноги и подхватывая на руки. Антон, не в силах удержаться, все же произносит умиленное «вы так красиво смотритесь вместе», получая в ответ два непонимающих взгляда. Виолетта поудобнее подхватывает Ванессу, делая подбрасывающее движение, чтоб перехватить ее повыше, и от неожиданности девушка случайно закидывает руку ей за плечи, так и оставляя. Ви теплая. Она жмется к ней, как коты льнут к своим хозяевам, а Виолетта успокаивающе нашептывает какие-то милые слова, а Антон, идущий впереди, тактично делает вид, что не слышит всех этих «Ванесс, все будет хорошо», «Потерпи еще минутку, мы почти пришли», «Тебе удобно хоть?..»
Ванесса морщится, когда сквозь закрытые веки улавливает смену освещения, которое стало слишком ярким: они вошли в помещение. Запах медикаментов ударяет в нос, и она чихает, забавно, как кошка, смешно фыркая после этого, а Виолетта не сдерживает легкой улыбки. Антон успевает обрисовать всю ситуацию, а медсестра тут же предлагает каталку, от которой женщина отказывается, не желая терять времени, и следует за женщиной в просторный кабинет, где сидела относительно молодая девушка-врач, заполняющая какие-то карты. Она тут же подрывается с места, начиная расспрашивать, с чем имеет дело.
— Температура под 40, часа 4 сбить не могли, — рассказывает Виолетта, опуская девчонку на кушетку. Она резко выдыхает, когда замечает влажные ресницы и заметные дорожки от слез, которые девушка, посчитав позорными, начинает жестко вытирать рукавом, вызывая раздражение кожи. Виолетта перенимает ее руку и мягко ведет ладонью по ее щеке, стирая застывшую каплю. Девушка дрожит и испуганно осматривает кабинет, и ее начинает не по-детски трясти, когда в поле зрения попадают разложенные на столе неподалеку медицинские инструменты и принадлежности. Преподавательница все еще нашептывает ей милые успокаивающие фразы, сжимая в руке ладонь девушки, переплетя их пальцы, желая успокоить, но ее и саму охватывает паника, которую она видит в карих глазах. Такая маленькая запуганная девочка, которую хочется увести отсюда как можно скорее. Им дают градусник и просят перепроверить температуру, а девушка начинает копошиться в шкафчиках с препаратами, и благо Ванесса не видит, как она перебирает шприцы, потому что ее взгляд направлен строго на зеленые глаза напротив. Антон стоит за дверью, потому что его упорно не хотят пускать, но ему спокойнее от мысли, что рядом с Ванессой человек, которому он доверяет. Которому она доверяет.
— Голова кружится, — скулит девушка, прикрывая глаза, совсем слабо сжимая ладонью запястье Виолетты.
— Сейчас станет легче, — обещает женщина, свободной рукой поглаживая ее по волосам, перебирая их в пальцах, легко массируя, ведя пальцем вдоль кожи за ушком, заправляя прядь волос. Ванесса мягко жмурится, понемногу выравнивая дыхание. Они сидят так минуты три или четыре, пока девушка тихонько не просит градусник обратно.
— 40,3, — вздыхает она, качая головой. — Как вы так... — мягко журит она женщин, шелестя какими-то упаковками, а когда Ванесса, наконец, открывает глаза и замечает блеск иглы от шприца в свете лампы, она резко дергается в сторону, вжимаясь в стену, к которой прижата кушетка. Виолетта, испугавшись такого неожиданного выпада, выпрямляется, глядя назад. Девушка неуверенно смотрит на пациентку, переводя взгляд на шприц и обратно. — Нет, нет, нет... — шепчет девчонка, как в бреду, а ее глаза снова наполняются слезами, и у Виолетты снова начинает саднить в районе грудной клетки. Она отводит девушку-врача в сторону и уточняет, обязательно ли делать укол, а когда она, замявшись, кивает, она задирает на пару секунд голову и делает размерные вдох-выдох. «Ну же, Виолетта, ты же психолог, помоги ей, она так в тебе нуждается» — почему-то эта строка образовывается в голове женщины, произнесенная голосом Антона. Она оборачивается, а Ванесса прожигает в ней дыру, словно умоляя оградить от всех этих больничных фобий. Она просит дать им минутку, на что девушка ругается, но все же уходит, строго пригрозив: «Не больше минуты, я засекаю».
— Ван, — мягко говорит она, присаживаясь рядом. Девочке стыдно за свои слезы, и она снова трет глаза, ничего не в силах поделать: все ее эмоции обостряются во время болезней, и она срывается, как последняя истеричка. — Ты боишься уколов, да? — уточняет Виолетта, мягко потянув девушку на себя за край кофты, ведь пальто осталось в коридоре. Альстер неуверенно подается вперед, а женщина притягивает ее в ненавязчивые объятия, гладя по спине и плечам. — Да, — стыдливо сознается девушка, впиваясь рукой в воротник темно-синей футболки Ви, которая почему-то совсем не мерзнет, а ей вот холодно даже в кофте.
— Ты же понимаешь, что укол делать все равно придется, — рваный вздох она воспринимает за согласие.
— Так, ребята, давайте уже что-то делать, — в комнату возвращается врач, принявшаяся вскрывать стеклянную ампулу. Виолетта чувствует, как напрягается тело Ванессы, и ее плечи едва заметно вздрагивают. Преподавательница легко отстраняется.
— Не знаю, можно ли так сделать... — и она озвучивает навязчиво крутящуюся в голове идею, предлагая под чутким руководством самой вколоть препарат. Девушка возмущается, говоря о том, что не имеет права, но когда она, едва сумев выгнать Виолетту за дверь, делает пару неудачных попыток подобраться к разве что не начавшей скалиться девушки, отчаянно приглашает женщину обратно и молча вручает ей шприц и проспиртованную вату. Виолетта легко стягивает с податливой девушки кофту и протирает ватой ее участок кожи пониже плеча, как было велено врачом, комментирующей каждый ее шаг. Альстер, крепко зажмурив глаза, отвернулась в сторону, боясь даже посмотреть на тонкую острую иглу. Ей было спокойнее, что укол доверили Виолетте Игоревне, но не спокойно. У Виолетты самой ручки подрагивают, когда перед глазами всплывает заплаканное от страха лицо, а она тут нависает над ней с иглой, которых девушка так сторонится. Выдохнув и прицелившись в точно намеченную женщиной зону, она вводит иглу под кожу, поморщившись вместе с Ванессой. Ей велят вводить препарат медленно, но она хочет скорее закончить с этим делом, потому что это действительно больно, судя по скорченному от неприятных ощущений лицу девушки .
Ванессу берут под наблюдение до утра, и ей хочется убиться головой об стену, чем оставаться в этой пустой палате с пугающей тишиной. Виолетту с Антоном выгоняют из палаты, но они остаются с ней до последнего, как делают самые верные, самые преданные друзья. Дверь закрывается, и она остается один на один с темнотой, тишиной и ознобом, который до сих пор не отпускает ее. Пару раз за ночь ее тревожит медсестра, давая разные препараты, следя за температурой, даже поит теплым чаем. Ее будят каждые пару часов, но, на самом-то деле, она и не спит. Всю ночь. Глаза смыкаются, но она не может уснуть окончательно, когда в голове вспыхивают воспоминания о сильных руках, несущих ее, жалостливом взгляде, успокаивающем шепоте... она проматывает все моменты с Виолеттой Игоревной в голове и от того, наверное, на потрескавшихся губах возникает нелепая улыбка. Ванесса обнимает себя руками, случайно оттягивая ладонью край футболки под одеялом и внутри все холодеет, когда под пальцами ощущаются рубцы от старых порезов. Ей становится страшно. Сейчас она болеет, причем довольно серьезно, и никто и слова ей не скажет, но когда она выйдет с больничного... Ванесса так боится предстоящего в будущем разговора с Ви о шрамах.
***
Антон приходит к ней утром, у него есть всего десять минут, потому что нужно спешить на автобус, ведь ему сегодня ко второй паре, а Виолетта не приходит вовсе. У нее занятия в универе. Она не может. За окном конец ноября, вот-вот декабрь, до каникул остается всего три недели. Начинается сессия, и Ванесса всеми силами клянчит медперсонал отпустить ее домой, потому что должна готовиться к предстоящей экономике. Автомат по этому предмету ей точно не светит. Поскольку ей 18, она уже вправе самостоятельно прекратить лечение, отказавшись от него, для чего нужно лишь подписать пару бумаг, и ее, скрипя зубами, отпускают. Довольная собой, девушка отправляется в палату — собрать немногочисленные вещи. Не учла она, пожалуй, лишь одной мелочи: Виолетта Игоревна предусмотрительно оставила свой контактный номер и настойчиво попросила звонить в подобных случаях.
***
Первая пара в универе подходит к концу, когда у Ви начинает звонить телефон, лежащий на краю стола. Она ожидает увидеть номер Антона или Ванессы, но настороженно хмурится, когда высвечивается «Больница». Она просит студентов извинить ее и выходит в коридор. Девушка на том конце провода быстро передает суть дела, и женщина зло сжимает свободную руку в кулак в кармане брюк, унимая подступившую агрессию. «У этой малолетней идиотки все еще не спала температура, а она забрала выписку! Пиздец», — думает преподавательница, и как раз в этот момент звенит звонок. Следующая пара в ее расписании стоит третьей и у нее полтора часа свободного времени. Она быстро спускается вниз, к машине, и выруливает ее на трассу. Дорога от универа до больницы занимает примерно столько же времени, но при учете, что она гонит медленнее, ведь ситуация не столь экстренная, добирается за пятнадцать минут. На посту ей сообщают, что некая Ванесса Альстер ушла минуты три назад и ей не составляет труда выловить девушку около перекрестка, неожиданно для нее потянув на себя за капюшон.
— Виолетта Игоревна! — выпаливает она, прижав руку к груди, в районе сердца, передавая этим жестом, насколько это было резко и пугающе.
— Что, Виолетта Игоревна? Ты мне не Игоревняй, — фыркает она, утягивая девушку за собой в сторону парковки, отчитывая за то, что Ванесса даже пальто не застегнула, на что девушка закатывает глаза, непрерывно цокая языком.
— Вот скажи: совсем дура? — заканчивает она свою тираду, усаживая девчонку на переднее сидение и огибая машину, занимая почетное водительское место.
— А че я там забыла, у меня вообще сессия, — в оправдание заявляет Ванесса, пристегиваясь на автомате.
— Хуессия! — рифма-хуифма, — с восторгом думает Ванесса, удивляясь, как столь интеллигентный человек вообще мог применять ее в жизни. — О здоровье бы так думала, как об учебе! Или не эту ли девчонку я вчера таскала, как невесту на свадьбе? — припоминает ей Виолетта, и щеки Ванессы наливаются красным, а взгляд опускается в пол. Виолетта задерживает взгляд на ее лице и с подозрительным «это что еще такое?» обхватывает ее пальцами за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. Бледная кожа, воспаленные красные глаза и тени под глазами ясно дают понять одно...
— Засранка, ты не спала всю ночь, да? — рычит на нее женщина, сжимая пальцы сильнее, вынуждая обратить на себя внимание и для приличия перевести взгляд, но Ванессе отчего-то совестно смотреть ей в глаза.
— Ну, не спала, — признает она, отстраняясь под тяжелый вздох со стороны водителя.
— Почему именно ты мне приглянулась, а, Ванесс? — философским тоном спрашивает учительница, для эффектности подперев рукой подбородок.
— Приглянулась? — удивленно переспрашивает девушка.
— Нет, блин, вот просто так я с тобой вожусь, из чистых побуждений, — Ванесса открывает и закрывает рот, не зная, что сказать. — Ты выздоровела хоть? — уточняет Виолетта, накрывая ладонью лоб девчонки. Она настороженно ведет бровью, неуверенная в своих ощущениях и подается вперед, накрывая губами зону около виска. У Альстер внутри взрывается такой ураган эмоций, что по телу рассыпается стая мурашек. — Да ладно, все температуришь? — с неверием задается риторическим вопросом Виолетта, одаряя Ванессу суровым взглядом. — Когда-нибудь ты точно дорвешься, — угрожает она, покачав головой.
— В смысле — дорвусь? — не понимает Альстер, покидая свою прострацию, в которую ее своими действиями ввела преподавательница.
— В смысле сниму с себя ремень и донесу через задницу, если башкой не соображаешь, — фырчит в ответ Виолетта, и кто ее знает — серьезно или нет. Ванесса переводит взгляд на ее ремень, перетянутый через все петли на джинсах, и сглатывает: качественный, кожаный. В какой-то момент в голове проскальзывает совсем не приличная фантазия, где Виолетта оглаживает ее задницу и хлестко ударяет ремнем, приговаривая, что она «доигралась», и она вздрагивает, покачав головой, стараясь забыть четкую картинку перед глазами. Да что ж с ней не так?
— О чем задумалась? — интересуется преподавательница, окинув ее взглядом, пока ожидает, чтоб машины позади проехали и она смогла выехать на дорогу.
— О вашем ремне, — как-то слишком откровенно и задумчиво говорит Ванессу, заставляя Ви поперхнуться воздухом.
— И часто ты о нем думаешь? — все же решается озвучить свою мысль преподавательница.
— А? Что? — словно лишь сейчас покинув свою собственную реальность, спрашивает Альстер, не в силах вспомнить предшествующий диалог.
— Забудь, — махнула рукой женщина, выруливая на трассу.