XXVI
Викторианна
Не сестра
Влюбленность застлала глаза принцессе. Признавшись во всем друзьям, а после и Нине Владимировне, девушка ощутила, как светлое чувство возросло в ней до больших размеров. Она не видела никого вокруг, кроме своего любимого.
То же самое было и с Пашей. Вот только он изначально был внимательнее и серьезнее, чем Викторианна, поэтому сразу заметил косые взгляды Алены. Парень не понимал, почему она стала так странно смотреть на сестру. Из-за того, что считает Пашу недостойным ее? Или по какой-то другой причине?
Парень сидел на диване, вслух читая «Угрюм-реку» Шишкова. Викторианна внимательно слушала, периодически вставляя комментарии, и вышивала гладью на белоснежном куске ткани. Алена, занимающаяся дипломной работой в другой комнате, периодически выходила то в туалет, то на кухню за чаем. Она глядела на сестру, на Пашу и не знала, улыбаться ли от радости за них, или недоумевать из-за того, что «Вика» обращается к себе от третьего лица и увлекается тем, к чему раньше не пытала большой любви.
Вернувшись из кухни с очередной чашкой чая, девушка прикрыла дверь в спальню и села прямо на пол, слушая тихий голос Паши. Глотнув горячий напиток, Алена задрала голову, макушкой прислоняясь к стене.
– Она, эта самая колдовка-то, шаманка-то, раз средь ночи к Антипу объявись возьми. Да как крикнет; «Ей, вставай, Антип! Я, мертвая, к тебе пришла, гулять пришла, плясать пришла!..» – устрашающе произнес парень. – А сама ударила ладонь в ладонь, подбоченилась – в красном во всем, в бисере, – да как пошла трепака откалывать, только вихрь засвистал по зимовью. Тут наш Антип заорал с перепугу благим матом: «Сгинь, нечистая сила, сгинь!» – да в одном бельишке, босой по морозу-то – дуй не стой! Дак, веришь ли, пятнадцать верст без передыху отмахал...
– Ужас! – перебила принцесса. – Бедный Антип!
– А, по-моему, забавно, – возразил Паша.
– Да что же забавного?
– Я люблю что-то такое... мистическое.
– А как же сочувствие?
– Сочувствия, Викторианна, мне хватает и в жизни. Я устаю сопереживать живым людям, поэтому часто в книгах встаю на сторону отрицательных персонажей, чтобы хоть чуть-чуть отдохнуть от постоянной жалости к другим.
Алена поджала губы, услышав, как Паша назвал ее сестру. Та же никак не отреагировала на незнакомое имя.
– Да как же так? – вместо этого спросила девушка. – Как можно быть на стороне злодеев?
– Всегда быть хорошим и добрым скучно.
– Я вот так не думаю, – нахмурилась принцесса, сложив руки на груди.
– Твое право, – улыбнулся Паша.
Прикрыв глаза, Аля подалась вперед и резко вернулась в обратное положение, легонько ударив свою голову о стену. Она будто бы надеялась, что все, что она услышала окажется неправдой. Но нет. Увы, такое сумасшествие сном не являлось. Ее Вичка раньше, до двадцатитрехлетия, всегда любила отрицательных персонажей. И в фильмах, и в сериалах, особенно если они были умными. Алена понимала, что сестра ни за что бы не поменяла свою позицию, даже если экранизацию заменить на печатный вариант произведения.
– А что, в твоем мире персонажи книг всегда хорошие? – поинтересовался Павел.
Алена дернулась. Что значит в «твоем мире»? Такая странная метафора мышления Вички?
– Нет, но я и там искала себе любимчиков среди положительных героев.
– Очень жаль, что Вика не может мне передать оттуда парочку книг, – разочарованно вздохнул парень. – Я бы хотел что-то прочесть из вашего творчества.
– Я могу тебе по памяти рассказать свое любимое произведение, – с улыбкой сказала Викторианна, положив маленький круглый подбородок на плечо Паши. Он потерся щекой о ее лоб, с наслаждением вдыхая тонкий запах фруктового шампуня, которым в последнее время пользовалась принцесса.
Парень прошептал:
– Буду рад.
Эта мирная, ленивая и уютная атмосфера кончилась, как только Алена с блестящими от слез и нервозности глазами выбежала из спальни. Парочка с недоумением на нее посмотрела.
– Какой к чертям «твой мир»?! – завопила она. – Какая Викторианна? Какое ваше творчество?! Какое любимое произведение?! Вика, ты ни одну книгу за свою жизнь до последнего дня рождения не прочла! Максимум – краткое содержание «Тихого Дона»! Что здесь творится, черт раздери?
Паша и Викторианна отстранились друг от друга, круглыми глазами глядя на Алену. Сердце обоих бешено застучало, предчувствуя огромную беду. Аля, не услышала в ответ ничего, кроме завывания ветра за окном, опустилась на пол и принялась рыдать, истерично всхлипывая. Она долго думала в последнее время о том, что случайно подслушала в квартире Паши. И сегодняшний разговор был последней каплей. Девушка больше не могла жить в неведении. Она не могла терпеть разрывающие голову вопросы, возникающие постоянно. Не могла глядеть на родное лицо сестры и думать, почему она так изменилась? Почему говорила о себе в третьем лице? Почему Паша, самый адекватный человек из их компании, поощряет ее? Потому что с психами не спорят или на то другая причина?
– Алена, успокойся, – растерянно пробормотал парень, вскочив с дивана.
Он хотел подойти к девушке, но та отстранилась, не прекращая рыдать. Тогда Викторианна глубоко вздохнула, с сочувствием глядя на «сестру».
– Аля... Я не знаю, как тебе это сказать, но... – принцесса запнулась, нервно сглотнула и продолжила вновь, теребя руками кончик пледа, которым укрывала ноги, – но я... как бы это, не твоя сестра.
– Что? – прошептала Алена.
Она не почувствовала удивления. Девушка будто бы ожидала такого ответа. Но скептически настроенный на такие вещи мозг отказывался в это верить.
– Что ты такое говоришь, Вика?
– Прости меня, – Викторианна старательно не смотрела на «сестру». – Прости, но это случилось не специально. Я сама не знала, что такое существует. Мы с Викой... поменялись жизнями, что ли. Мы с ней параллельные сестры.
– Прекрати! – резко одернула принцессу Алена. – Что за чушь ты несешь?
– Это не чушь, – встрял Паша. – Прости, что и я не сказал раньше. Я знал, что ты не поверишь и не хотел проблем Викторианне.
Аля вскочила на ноги. Она начала бояться этих двоих, казалось бы, близких ей людей. Девушка, оглядываясь, шатающейся походкой направилась в прихожую, шустро обула ботинки, схватила пуховик в охапку и вылетела пулей из квартиры. Паша покачал головой. Викторианна было собралась за ней, но он выставил руку вперед, останавливая девушку.
– Не стоит, пусть она успокоится.
Принцесса кивнула. Присела обратно на диван и спрятала бледное лицо в руках.
– Что же делать?
– Ждать, – решил парень, присаживаясь рядом с девушкой.
Он обнял ее, поцеловал в макушку и принялся успокаивающе покачиваться.
– Я верю, что все будет хорошо, Викторианна.
– Я хочу вновь встретиться с Викой и все ей рассказать!
– Завтра выходной. Поедем к моей бабушке. Может быть, получится связаться с Вичкой как в прошлый раз.
– Тогда надо взять Алену! Пусть она сама поговорит с сестрой. Может быть, ей так легче будет принять тот факт, что я – не Вика.
– Возьмем, Викторианна. Обязательно возьмем.
Вика
Убийца
Опустив глаза в пол, Октавия мотала головой:
– Нет, я молчала слишком долго. Нет...
– Я приказываю! – воскликнула Антония, нависая над фрейлиной.
Вика сказала, умоляюще глядя на женщин:
– Маменька, не дави на нее. Октавия, Вы ведь понимаете, как это важно для меня?
Фрейлина понимала. Она сжимала руки в кулаки, совсем обессиленная. Женщина знала – еще чуть-чуть, и она выдаст все. Хоть рассказывать правду совсем не хотелось.
– В-ваше Величество, может, Вам лучше не стоит слушать?.. – тихо прошептала Октавия.
– Почему?
– Вам нельзя переживать.
– Вы собрались рассказать о том, кто убил Лауру или о чем-то, что касается меня? – нахмурилась королева. – Говорите при мне!
Фрейлина поджала губы:
– Я хотела рассказать все с самого начала. Потому что для Викторианны Лаура – самый близкий человек. Принцесса уже не такая, как раньше. И сейчас я могу не беспокоиться о ее состоянии. Если бы она узнала все тогда, когда Лаура умерла, она бы не выдержала эту историю, Ваше Величество.
Королева сложила руки на животе. То, как началась история Лауры и ее мужа, она помнила, будто бы это происходило вчера. Прикрыв глаза, Антония откинулась на спинку дивана.
– Говорите уже, Октавия! Я не принимаю близко к сердцу все, что было тогда. Потому что Людовик никогда не был для меня любимым человеком. И Вы это прекрасно знаете, потому что Вы – моя первая фрейлина!
– Хорошо, – сдалась женщина.
Ее дрожащий голос разнесся по комнате. Она не любила вспоминать прошлое, но ради Викторианны решилась. А Вика наконец-то узнала то, что так хотела узнать. Хоть и слушать такую историю было весьма неприятно.
Более двадцати лет назад Октавия стала фрейлиной молодой королевы. Его Величество остался доволен невестой, которую ему подобрал отец. Красивая, стройная, да еще и не перечит – она разительно отличалась от его крупной матери с далеко неидеальными чертами лица и с отвратительным характером. Людовик не умел любить. Обычно он просто брал, что хотел, – так уж был воспитан. Фрейлины были не рады этому, потому что уделять внимание королеве ему быстро надоело, и он переключился на них. На всех, кроме Октавии. Ведь ей тогда исполнилось тридцать лет. А женщины такого возраста его не интересовали.
Как только Викторианна родилась и немного подросла, у королевы появилась еще одна фрейлина. Юная шестнадцатилетняя Эмеритта. А спустя два года в замке появилась девочка десяти лет – Лаура.
Эмеритта сразу начала проявлять интерес к Людовику. В отличие от остальных фрейлин, боящихся попадаться ему на глаза, она специально расхаживала только по тем коридорам, по которым ходил король. Людовику нравилась улыбчивая кучерявая темноволосая девушка. И через пару лет они начали уединяться в комнатах. Эмеритта была счастлива. До поры до времени. Ведь Лаура росла. Уже в четырнадцать лет фрейлина принцессы выглядела так, что все гости мужского пола всегда обращали на нее внимание. А когда ей исполнилось шестнадцать, ее заметил и король. Он постепенно охладел к Эмеритте. Ему никогда не нравились женщины старше двадцати пяти лет, а фрейлина королевы стремительно приближалась к этому возрасту.
Лаура, невинный ребенок, даже не замечала сальные взгляды короля. Зато Эмеритта все прекрасно видела и понимала. Ее брала злость. Она неоднократно пыталась подпортить жизнь девушке, прекрасней ее. Лаура не обращала внимания на это. Она не видела никого, кроме своей любимой подруги – принцессы Викторианны. Но жизнь не могла быть всегда беззаботной. В один прекрасный момент на фрейлину обрушилось осознание того, что король не такой хороший человек, каким ей казался после того, как он спас ее во время кораблекрушения. Мужчина постоянно, едва замечал красавицу на горизонте, приставал к ней, особенно после своей болезни. Тогда он вообще как с цепи сорвался. И Лаура часто рыдала после этого на плече у Октавии. А когда проводила время с Викторианной, вновь улыбалась, чтобы не портить настроение принцессе. Ведь ей и без того было плохо.
Людовик видел – прекрасная фрейлина к нему равнодушна и даже боится его. Зато к его дочери испытывает теплые чувства. Из-за этого Викторианне и доставалось.
Время шло. Удивительно, но привязанность к Лауре у короля не прошла, когда ей исполнилось двадцать пять. Он все также уделял ей внимание и фрейлина совсем опустила руки, ведь она думала, что именно в этом возрасте Людовик отстанет. Разочаровалась и Эмеритта. Но это разочарование не сравнилось со злостью, взявшей ее однажды.
Октавия и Эмеритта сидели в комнате для фрейлин, мило беседуя. И тут вошла заплаканная Лаура.
– Октавия, я беременна! – выдала девушка и принялась безудержно рыдать.
– Что? – поразились фрейлины королевы. – От кого?
– От Людовика, от кого же еще!
Зря тогда Лаура сказала об этом. Ведь Эмеритта, огорчившись еще больше, могла сотворить разное. И сотворила, прекрасно осознавая, что фрейлина принцессы не расскажет о своем положении королю.
– Я думаю, Его Величество знал, кто убийца, – тихо сказала Октавия.
– Но почему он не вызвал Лауре врача? – недоуменно спросила Вика.
– Когда ей стало плохо, она ни слова об этом не говорила. Я видела, что она какая-то болезная, но думала, что из-за своего положения. Возможно, и она так думала. После я стала замечать признаки отравления. Поговорила с ней на эту тему. Лаура сказала, что незадолго до первых симптомов Эмеритта пила с ней чай, хотя раньше всячески показывала свою нелюбовь.
Октавия угрюмо замолчала. Королева встряла в разговор:
– А почему молчали Вы? Почему не сказали мне или Людовику?
– Лаура просила не говорить...
– Но почему?! – не понимала Антония.
Вика вспомнила все, что читала о Лауре в дневниках Викторианны. Вспомнила сам дневник Лауры. Этой девушке жилось нелегко. Так может, она решила найти освобождение? Решила не бороться со сложившимися обстоятельствами, воспользоваться случаем и прекратить свое мучение?
– Наша жизнь нелегка, Ваше Величество, – произнесла Октавия. – Многие мечтают оказаться на наших местах, но оказавшись, понимают, что не все здесь так хорошо, как кажется.
– А что вам не нравится? Вы живете в замке, близко общаетесь с королевой, носите прекрасные вещи, едите на злате-серебре, посещаете балы.
– Это все прекрасно, Ваше Величество. Я бесконечно рада, что мне выдалась возможность быть Вашей фрейлиной. Но везде есть свои нюансы. Вы тоже, как и мы, казалось бы, живете в радости и счастье, но и Вы имеете какие-то проблемы, какие-то несчастья, не так ли?
Антония опустила глаза в пол, молчаливо соглашаясь.
– Я решила принять ее такой, хоть и жуткий, выбор.
*
Мысли, касающиеся ситуации с Лаурой, не отпускали Вику. Она целыми днями сидела в башне, в кресле и глядя в окно на море, на снег и хмурое небо, размышляла. Почему король, влюбленный в Лауру, не вызвал врача? Даже если учитывать то, что он сначала не знал об отравлении и все понял только после ее смерти?
– Что ты такая угрюмая в последнее время? – поинтересовался герцог, протягивая жене чашку с чаем.
Вика приняла ее. Фауст сел в соседнее кресло.
– Да про Лауру думаю.
– Ты же уже все выяснила.
– Выяснила, но странно все это. Вот скажи, если бы я заболела, как бы ты поступил?
– Вызвал бы доктора, – пожал плечами Фауст.
– Вот именно! Почему он проигнорировал болезнь любимой девушки? Может, не так уж он ее и любил?
Герцог криво улыбнулся:
– Если бы он ее не любил, то не заставил бы казнить Эмеритту.
Глаза Вики удивленно расширились:
– Что?
– Фрейлины сегодня мне рассказали, что он заставил стражу поехать в герцогство Вененум, где Эмеритта является герцогиней.
Вика скрестила руки на груди, откидываясь на спинку кресла:
– А это еще страннее! Если он не раздумывая послал за Эмериттой, то он знал, что убийца она. Почему он даже не отомстил за смерть Лауры? Если бы кто-то посмел хотя бы обозвать моего родного человека, я бы сразу же открутила тому голову! А тут целая смерть. Король не похож на равнодушного флегматика.
– Флегма-кто? – не понял Фауст.
– Забудь, – отмахнулась Вика. – Слушай! Если Эмеритта герцогиня, то получается, что она вышла замуж за родственника папеньки?
Герцог кивнул:
– Да, за его троюродного брата. Он с самого начала ухаживал за ней. И король после смерти Лауры решил позволить Эмеритте наконец-то выйти замуж, хотя по словам Октавии, она не очень была довольна.
Вскочив с кресла Вичка хлопнула в ладоши, издав радостный возглас:
– Вот оно что! Брат короля! В нем и причина.
Фауст скептически отнесся к этому предположению.
– Думаешь, Его Величество пощадил чувства родственника?
– Конечно же нет, – фыркнула Вика. – Я думаю, что у братца что-то есть на короля. Он сказал, мол, тронешь Эмеритту – все узнают, что ты... не знаю, что и предположить. В общем, он явно знает какую-то тайну.
– Почему бы тогда Его Величеству просто не убить брата? У короля больше влияния, чем у герцога.
– Не знаю. Может, не догадался. Или еще по какой-то причине?
Видя горящие глаза Вики, Фауст сильно напрягся. Он ожидал, что девушка, после того как все выяснит об убийце Лауры, успокоится. Но не тут то было. Вичка нашла новую загадку, которую ей не терпелось разгадать.
– Лучше не нужно, – нерешительно пробурчал герцог. – Это опаснее, чем тайна о Лауре.
Вика, склонившись над мужем, ободряюще похлопала его по плечу:
– Все будет нормально.
– Не уверен. Ты совсем не осторожничаешь, спрашиваешь все в лоб! Так нельзя!
– Если не спрашивать в лоб, то я ничего и не узнаю. Я далеко не детектив. Все, Фауст, я пошла к папеньке.
– С ума сошла? – вытаращился герцог.
– Ладно, я пошутила. Сначала пойду к Августу. Порасспрашиваю об этом дядюшке, муженьке Эмеритты.
Фауст тоскливо проводил взглядом девушку и вздохнул. Не такой веселой жизни он ожидал от женитьбы. После того, как Вика призналась ему в том, кем является, она совсем распоясалась. Девушка перестала бесконечно сидеть в комнате и читать книги в библиотеках. Она стала ходить повсюду, задавать всем провокационные вопросы, искать в чужих историях ложь. И у нее это получалось очень хорошо. Но одно, когда она пристает к слугам в герцогстве Аллион, а другое дело – к королю, королеве и придворным людям.
Август был в пустой небольшой гостиной комнате. Он выполнял приседания. Вика довольно улыбнулась, глядя на его покрасневшее от натуги лицо.
– Скажи, а ты был в герцогстве Вененум?
– Конечно, там же живет наш дядя Джулиан, – запыхавшимся голосом произнес парень.
Вика присела на диван, закинув ногу на ногу.
– А расскажи о нем. Я давненько его не видела.
Прекратив выполнять упражнение, Август попил воды из стакана, стоящего на столике. Сел возле кузины.
– Да я тоже его давно не видел. Когда я был маленький, он со всеми родственниками общался, а сейчас стал обособленный от нас. Может из-за своей жены?
– А что не так с его женой?
– Она бывшая фрейлина. Та еще дамочка, – фыркнул Август. – Хотя нет, он на ней женился года два назад, а странным он стал задолго до этого. Знаете, Викторианна, Вы не обижайтесь, но они с Вашим папенькой оба в одно время изменились.
– Что ты имеешь ввиду? – нахмурилась Вика.
– Когда я был у вас в гостях в предпоследний раз, король приболел. Здесь также гостил и дядя Джулиан. Так вот, до и во время болезни они много общались. А потом вдруг резко перестали. Дядя Джулиан несколько лет в замке не показывался, затем вдруг приехал, поговорил о чем-то с Эмериттой, вновь уехал. Когда ей было под тридцать, опять здесь объявился и попросил ее руки. Ну, странный мужчина!
– Так, а с папенькой что было не так?
– А он во время болезни как дурачок был, – засмеялся Август, а затем одернул себя, смущенно потупив глаза. – Не помните, что ли? Глазел на всех, будто не узнавал. Спрашивал – «Какие еще Морские владения? Какой король? Какая жена?» Все были серьезно обеспокоены, но потом он вновь стал таким, как раньше. Даже еще злее.
– Помню все это, – соврала Вика. – Просто не придавала раньше значение.
Встав с дивана, Вичка с довольной улыбкой вышла в коридор и направилась в кабинет к королю. Он был занят какими-то письмами.
– Папенька! – как можно радостнее воскликнула девушка.
Мужчина дернулся.
– Чего тебе?
– А помнишь, папенька, как ты в детстве любил меня на конях катать?
Отмахнувшись, Людовик пробурчал что-то невнятное.
– А помнишь, какое красивое розовое платье ты мне подарил? Мое первое бальное платье в жизни.
– Помню-помню, не мешай мне!
– А еще ты говорил мне, что как только я выйду замуж, ты подаришь мне золотое колечко.
Людовик поднял глаза на «дочь». Нахмурился. Вика невинно моргнула, мысленно скрестив пальцы на руках. То, что она шла как танк, напролом, рано или поздно могло сыграть с ней злую шутку. Особенно, когда дело касалось вранья.
– Помню, – сказал отец.
Девушка выдохнула, вновь широко улыбнулась:
– Ну и когда? Я уже сколько времени замужем, а кольца все нет! Или ты позабыл? Все-таки столько лет прошло с твоего обещания. Ты еще болел сильно после того, как пообещал.
Король сглотнул. Услышав напоминание о прошлом он почувствовал дискомфорт.
– Все я помню! – чересчур громко воскликнул он. – Будет тебе золотое кольцо! А сейчас выйди и не мешай мне! Иначе запру...
Осекшись, Людовик уставился на письмо, решив не продолжать фразу. Вика прищурилась. Похоже, до замужества Викторианны, он часто говорил эту фразу. А сейчас правитель не имел никакого права запирать ее в комнате.
Вика пошла обратно в башню. Фауст все также сидел в кресле, но уже с какой-то книжкой. Увидев жену, он оторвался от чтения.
– Ну, что? – спросил муж.
– Это все очень интересно, – ухмыльнулась девушка. – Почему-то король не помнит часть своей жизни. Совсем как я. У меня есть идея, как проверить мою догадку. Не прикажешь ли привезти сюда книгу про параллельных сестер?